- Хён, играть!

— Хён, играть! Звонкий голос раздаётся откуда-то снизу и Пак приоткрывает глаз. Он забрался на дерево в своей звериной форме, чтобы отдохнуть от дел в поселении, но совершенно забыл, что один шумный младший знает где его тайное убежище. Сонхва немного свешивает морду с ветки и встречается с Саном взглядами — Сан только пару месяцев как научился перекидываться и имел форму рыжей лисицы, что по мнению Пака безумно ему подходила. В человеческом облике Чхве имел тот же хитрый разрез глаз, выкрашенный в огненно-красный волосы и милую родинку на щеке, что добавляла невероятное количество очков к его харизме. Чего уж говорить о ямочках на тех же щечках, когда Сан ярко улыбался. После первого перекидывания человеческая форма тоже меняется, подготавливаясь к быстрой трансформации. Так произошло и с Чхве — он вытянулся, стал более жилистым, практически полностью растерял юношеский жирок и Пак отмечал это комплиментами в сторону младшего. На что Сан всегда реагировал одинаково — опускал глазки в пол и бурчал благодарности, стремительно краснея. Причем Хва всегда удивлялся, как настолько смуглая кожа могла расцветать столь отчетливым румянцем. Сонхва нравилось поддразнивать Чхве и он этого не скрывал. Впрочем, сам Сан сильно этому не противился, да и ворчал только для порядка. Старший был для Чхве идеалом и заботливым наставником в разные моменты их знакомства, но то что оставалось в сердце Чхве неизменным — так это крепкая привязанность и трепетная любовь к Паку, которую он старался не афишировать, но получалось это из рук вон плохо. Дошло до того, что его младший брат Чонхо, во время последнего собрания в поселении, отлупил его по бедру, шипя: — Ты можешь не так очевидно пялится? Сан не мог. Не мог оторвать глаз от стоящего в кругу охотников Пака, тихо переговаривающегося с Минги по поводу распределяемой территории для обхода. Не мог отвести глаз, когда старший обратил своё внимание на Чхве и улыбнулся уголком губ, возвращаясь к разговору. И даже когда Пак направился в сторону Сана, младший не мог перестать глазеть. Хва двигался мягко и практически не слышно, поэтому его облик — пантеры — большой и дикой кошки ни у кого не вызвал удивления. У Сана тоже не вызвал, только возвёл его почитание старшего до космических масштабов. Пак замирает рядом, глядя на младшего ласково, и интересуется тихо: — Ты уже подумал с кем пойдёшь на первую охоту? — Я хотел бы с тобой, хён. Ты не против? — Сан закусывает губу и нервно теребит подол рубахи, на что Хва улыбается. — Конечно не против, Сан-и. Обговорим ближе к делу? Чхве угукает, прощаясь со старшим и утягивает Чонхо по направлению к их дому, не замечая, как Пак провожает его взглядом. — А наш Санни-то вырос, да? — Минги хмыкает, возникая рядом. — Ага. — Отвечает Пак, продолжая смотреть в след младшему. — Вырос. — Признаешься? — Посмотрим.

***

Первую охоту сам Сан помнит плохо — во время погони за зайцем кровь бурлила, а сердце заходилось в бешенном ритме от азарта. Он был безумно горд собой, когда тушка несчастного травоядного перестала трепыхаться и он с добычей вернулся к Паку, что ждал его на поляне. Хва рыкнул одобрительно, когда Чхве отпустил тушку и уселся перед пантерой, усиленно виляя хвостом. Старший понимал, что Сан выпрашивает себе дополнительную похвалу и не собирался ему в ней отказывать, кивая мордой. Чхве словно только это и надо было — сразу же подскочил на все лапы и бросился тереться о Сонхва, радостно поскуливая. Пак стоически терпел минут десять, пока лисица демонстрировала свою гибкость (даром что не змеиное обличье), а потом придавил счастливого младшего своим телом, не давая сдвинуться. Не сказать, что старший был сильно против выражаемой радости, просто у Чхве иногда тормоза отказывали, и Пак переживал что он однажды залюбит его до смерти. Животом Сонхва чувствовал трепыхание хвоста Сана, а морду щекотали аккуратные уши, которые Пак куснул, призывая успокоится уже. Чхве проскулил тоненько, намекая, что буря миновала, и только после этого старший приподнялся, освобождая лисицу. Однако Сан подниматься с земли не спешил, а лишь перевернулся под лапами старшего демонстрируя свой живот и оголённую шею, вынуждая Пака фыркнуть. Поза младшего говорила о его желании лучше всяких слов, но Хва медлил, желая помариновать Сана подольше. Он не хотел, чтобы Чхве действовал на эмоциях, так открыто предлагая себя. Для начала надо поговорить в людском облике. А пока можно намекнуть на то, что он совсем не против. Большой и шершавый язык кошки проходится по мягкому меху на животе, вынуждая Сана заскулить от неожиданности и дернуть задней лапой. Второе касание не менее нежно и желанно, и Сан слегка подается навстречу, желая продлить контакт. Пантера ласкает младшего медленно и вдумчиво, очищая вымазанную шерсть, прижимается носом у тонкого горла, лижет морду, убирая следы чужой крови и прикусывает кончик носа, вынуждая чихнуть. А затем отстраняется, заставляя Сана разочарованно вздохнуть. Чхве понимает, что пора возвращаться в деревню, где он должен предъявить добычу и выбрать отряд с которым он продолжит охотиться дальше. Сан уверен, что никакого секрета в его решении нет.

***

По случаю первой охоты в поселении всегда устраивают пир из собранной добычи. Сан не единственный, кто недавно научился перекидываться, а потому стол практически ломит от разнообразной снеди. После того как он вошел в поселение им с Паком пришлось разделиться, и теперь он сидя среди всех инициированных, постоянно крутил головой разыскивая макушку старшего. Они еще непременно встретятся, когда придёт время выбирать отряд, но Сан хотел бы поговорить с ним до этого момента, объяснится в поведении на поляне, да и просто признаться в конце концов. Чонхо, который проходил первую охоту в то же время что и Сан, вздыхает: — Господи, да успокойся ты, его отозвал старейшина. — Зачем? — Хмурится Чхве, глядя на брата. — Понятия не имею, просто видел, как они вместе уходили. Настроение Чхве падает — у старейшины красивая дочь, которая сидит вместе с ними, а Пак завидный охотник, наверняка он хочет её сосватать. Партия будет идеальной, а быть зятем старейшины мечтает в поселении практически каждый. Зачем при таком выборе Паку его любовь? В которой он и признаться-то старшему не успел. Сан придаётся унынию, и едва не пропускает момент, когда всех просят выстроиться перед столами чтобы выбрать свой отряд. В руках каждого старшего находится пиала с ритуальной краской, которой нанесут узоры на лицо. Новички разбредаются по отрядам в которых хотели бы продолжить охоту, и Чхве нерешительно застывает перед Сонхва, упираясь взглядом в его ботинки. Каждый сделал свой выбор. И Сан удивляется, что перед Паком стоит только он, замечая дочь старейшины перед Минги. Сонхва улыбается младшему, окуная кончики пальцев в краску и касается лба, проводя черту. Очерчивает линию челюсти, проводит пальцами по щекам и завершает узор еще одной прямой, словно деля лицо надвое — от переносицы к подбородку. Сан боится пошевелится, но все-таки судорожно втягивает ртом воздух, когда Пак пальцами оттягивает нижнюю губу. У Чхве сердце удар пропускает, когда он смотрит на темнеющие глаза старшего и ухмылку что приподнимает уголок губ. Наплевать бы сейчас на всю ритуальность да рассказать всё, но нельзя, нужно проявить терпение. А то Сонхва не оценит. После того как новички получили узоры, все возвращаются за свои столы праздновать. Официальная часть закончена и Сан рассчитывает улизнуть, чтобы пробраться к дому старшего и подождать его там. Но едва он ступает с освещённой поляны, как знакомые ласковые руки оплетают его талию и впечатывают спиной в сильную грудь. Чхве ойкает от неожиданности, но расслабляется, слыша приглушенный смешок Сонхва. — Далеко собрался? Сегодня эта ночь для тебя, а ты уходишь с праздника жизни. — Я собирался к тебе. — Интересно зачем? — Нам нужно поговорить, хён. — О чём? — Я хотел бы объяснить своё поведение на поляне… — Думаешь я не понял? — Пак фыркает в затылок Чхве, вызывая у младшего мурашки, и прижимает еще крепче. — Ты мог понять не правильно. Ведь у меня адреналин, спонтанные эмоции… — Так у тебя был адреналин? — Спрашивает Сонхва. — Нет. — Спонтанные эмоции? — Нет. — Значит я всё понял правильно. — Хва касается губами плеча младшего, и мысли Сана мгновенно улетучиваются из головы. Он хочет так простоять тысячи ночей в объятиях старшего… Хотя нет. Хочется стать еще ближе. Кожа к коже. Ведь он на это явно намекал сегодня. Чхве умудряется повернуться в руках старшего и заглядывает в тёмные от отчетливого желания глаза. — И что же ты понял? — А где же уважительное «хён»? — Сонхва ухмыляется внезапной смелости Сана, но не удерживается от желания поддеть. Опускает взгляд на его губы и всё внимание якорится на юрком языке, что скользит по раскрытым губам. Тянет куснуть. — И что же ты понял, хён? — Голос Чхве райской музыкой льётся в уши, и Сонхва сам не понимает, зачем затеял глупую игру, лишь оттягивая возможность быть рядом без каких-то недомолвок. Сан Паку нравится уже пару лет как, но старший не предпринимал ничего со своей стороны, дожидаясь пока Чхве станет совершеннолетним по меркам поселения. Хотелось сделать все правильно и официально. И теперь наконец-то можно. — Что люблю тебя, Сан-и. — Сонхва целует младшего в кончик носа. — А ты любишь меня. Всё верно? От такой прямоты Чхве пищит смущенно, и прячет своё лицо на чужой груди. Хотел признаться первым, а признались ему. Да еще и за него признались. Пак улыбается, зарываясь пальцами в волосы младшего и нежно массирует кожу головы. Умиляется с реакции на свои слова и ждёт пока Сан успокоится. Спустя какое-то время Чхве отстраняется: — И что теперь делать? — Любить. — Пожимает плечами Хва и притягивает к себе младшего для поцелуя. Дальше них, впрочем, они в тот вечер не заходят.

***

Сан недоволен. Пак встречается с ним официально, об этом знает всё поселение, но кроме фантастических поцелуев и взаимного петтинга у них больше ничего не происходит. Чхве дуется, почитывает эротическую литературу и пытается хоть как-то намекнуть своему мужчине, что он уже готов. Он и тогда на поляне был готов, когда извивался под старшим, но Сонхва уперся в традиции, дожидаясь, когда младшего признают совершеннолетним перед всем поселением. Признать-то признали, а вот дальше дело всё равно не продвинулось. Сонхва мастерски увиливал от темы и затыкал чужой рот сладкими поцелуями, от которых уносило похлеще любого алкоголя. Ласки от Пака — это отдельный вид искусства. Пальцами или языком в обличии зверя, старший заставлял Сана скулить, но хотелось немного другого. Немного больше. Намного ближе. Тогда Сан вспомнил их старую игру. Когда парни были помладше, они часто соревновались в чем-либо, решая таким образом споры и загадывая проигравшему разные желания. В основном это были забеги на перегонки и практически всегда выигрывал Пак, но Чхве не расстраивался, потому что старший давал щадящие задания. Со временем игру забросили, но если старший до сих пор считает Сана маленьким ребёнком, то почему не воспользоваться этим? Правда придётся попыхтеть, чтобы одержать победу.

***

— Хён, играть! Сонхва потягивается на ветке и зевает, обнажая клыкастую пасть. На улице жуткая жара, а крона дерева дает спасительную тень и шевелиться в принципе не хочется. Но настойчивая лисица, что шумит внизу, может привлечь к месту излишнее внимание, и придётся думать о переносе своего убежища. А он так привык к этому дереву… Пак спрыгивает прямо перед парнем и бодает его в бедро. Сан выглядит до жути загадочным, и это интригует. Чхве присаживается на корточки и звонко чмокает мокрый холодный нос большой кошки, улыбаясь лукаво. — Я подумал, что мы давно с тобой не соревновались, хён. — Младший тычется головой под подбородок зверя, потираясь носом. — Я хочу поиграть, хён. Мы же можем? Мгновение и Чхве валится на обнаженного парня, который успел обернуться в человека. В зверином облике особо не поговорить. Сан прижимается к обнаженной груди своего парня и мурлычет, когда Сонхва начинает пропускать прядки его волос через свои пальцы. — С чего вдруг? — Ну мне просто захотелось. — Сан старается не выдать нервозность, чтобы его план не сорвался. — Внезапно. Ты же утверждал тогда, что вырос из этих игр? Сан отрывает голову от такой тёплой груди и смотрит жалостливо, выпятив губу. — Ты всё равно не воспринимаешь меня взрослым. Так почему бы не вернуться в детство? Пак буквально носом чует что не всё тут так просто и прозрачно, как расписывает Сан, но лишь вздыхает. Младший хочет внимания, а он будет рад ему его дать. — Вариант соревнования? — Погоня на другой берег реки. — На желание? — На желание. — Хорошо. Сан пружинкой подлетает в воздух. — Правда? — Правда. — Хмыкает Пак глядя как младший начинает быстро стягивать с себя одежду и прячет под камень, где уже лежит одежда Сонхва. У Пака тут целый тайник на все случаи жизни. Потягивается, хрустя позвонками, и позволяет рассмотреть себя со всех сторон. Сан красив, и Пак кончик языка себе прикусывает, чтобы не сорваться и не дать младшему то, чего он так давно хочет, вместо этих глупых соревнований. Он догадывается, что за всем этим последует, но поддаваться не собирался. Пак понимает, что поступал с младшим жестоко, лишая всего того чего им двоим так хотелось, но Хва должен был доказать сам себе серьёзность своих намерений. А еще, за младшим было очень интересно наблюдать… Сан перекидывается и проходится своим пушистым хвостом по телу Сонхва, заставляя кожу покрыться мурашками, а низ живота стянуть предвкушением. Сонхва ласково мнёт ушки лисицы пальцами и оборачивается следом. Замирая на изготовке, насмешливо фыркает пропуская маленького Чхве вперёд, и Сан срывается с места. Фора небольшая, секунд двадцать, и Пак уверен, что лисице все равно этого будет недостаточно, чтобы оторваться достаточно далеко. Втягивает воздух и находит шлейф аромата Сана, начиная погоню.

***

Чхве чувствует что Пак сорвался с места и еще ускоряется. Ему дали фору, а он вполне не против ей воспользоваться — петлять между деревьями бесполезно, Пака это не собьёт, а потому он лишь еще ускоряется. Сам маршрут не длинный, а в зверином облике пролетает и того быстрее, и лис уже готов выскочить на песчаный берег, как чувствует чужие зубы на своём загривке. Всё-таки не успел. Сан скулит разочарованно и слабо трепыхается, но Пак не думает его отпускать, так и поворачивает обратно в лес. Оглядываться из-за фиксации не удобно, и Чхве может только терпеливо ждать своей участи. Сонхва возвращается к дереву, выпуская загривок младшего, и вновь придавливает Сана, как на поляне. Ушки лисы грустно опущены, а в глазах отражается такая печаль, что Пак не удерживается от еще одного фырканья. А затем не обращая внимания на поникшую мордочку принимается вылизывать. Из груди Чхве раздаётся урчание, но его всё еще удивляет что Сонхва не обернулся, а потому он сам не очень торопится принимать человеческую форму, наслаждаясь утешительным призом в виде ласк. Пак приподнимается с младшего продолжая, орудовать своим языком, а затем весьма настойчиво дёргает за хвост вверх, вынуждая Чхве удивленно обернуться. Младший не понимает, что от него требуется ровно до того момента, пока Сонхва не умудряется пройтись шершавым языком по сжатому колечку мышц, и Сан вздрагивает. Морда у пантеры хитрая и Чхве понимает, что действие старшего — не простая случайность. Младший медлит, а Сонхва вновь касается языком дырочки, слегка надавливая на центр. Сан скулит и перекидывается, замирая под огромной пантерой. Язык Пака проходится теперь по голой ягодице парня, но старший контролирует силу нажима, всё-таки язык достаточно шершавый, чтобы повредить нежную кожу. Делать больно своему мальчику Пак не собирается. А затем оборачивается и Сонхва, прижимаясь грудью к чужой спине. Оставляет поцелуи на веснушчатых плечах и кусает легонько, потираясь о промежность своим крепким стояком. Чхве боится трепыхнуться, чтобы не сбить настрой старшего, и Сонхва прикусывает чужое ушко: — Ты же для этого меня звал играть? — Сан всхлипывает, прижимаясь к старшему сильнее. — Не это ли хотел потребовать в качестве награды? Рука Сонхва накрывает член младшего и медленно скользит вверх-вниз, останавливаясь на головке. Пак пальцами собирает смазку, что сочится из дырочки уретры, и размазывает её по всей длине для лучшего скольжения. — Но я не выиграл. — Плавясь от касаний, всхлипывает Чхве. — Зато выиграл я. — Улыбается Пак, не переставая ласкать твёрдую плоть. — И как видишь, наши желания совпадают. — Но… — Без всяких «но» Сан-а. — Сонхва шепчет томно, и Сана развозит от одного только голоса. — Я и так бы пришел к тебе сегодня, твои игры просто уже довели меня до края. Хочу тебя до безумия. — Пак вновь вжимается возбуждением в ягодицы Сана. — Ты же будешь хорошим младшим для своего хёна? Сан может только кивнуть и Сонхва, улыбаясь, оставляет еще один поцелуй на плече. Потом отстраняется и достаёт из-под камня с одеждой свернутый плед, расстилает его, кивая Сану: — Раз уж до мягкого матраса твоя задница дотерпеть не смогла, то сойдёт и покрывало. Чхве краснеет на замечание о поспешности, но послушно перекладывается на плед, раздвигая ноги. От обжигающего взгляда хочется спрятаться, но Пак пресекает любые попытки дернуться, впиваясь поцелуем в такие манящие губы. Сонхва целует глубоко, мокро и развязно, почти рыча в поцелуй и стискивая бока Сана. Тот может лишь стонать и прижиматься ближе. Когда воздух у Чхве кончается Пак отстраняется, переключаясь на тонкую шею и ключицы, прикусывает сосок, сразу же зализывая, целует мягкий животик, оставляет метку на тазовой косточке и мягко втягивает налившуюся головку в рот. Для Сана такие ласки не в новинку, но он знает, что сейчас за ними последует нечто большее, чем просто кончить. Он хотел бы ускорить процесс, но лишь покоряется старшему. Пак скользит губами по стволу, пока его язык вычерчивает невиданные узоры на каждом сантиметре возбуждённой плоти. Чхве такой податливый, сладкий и желанный, что хочется облизать его с ног до головы, заласкать до тяжело вздымающейся груди, подвести к краю и столкнуть в волны удовольствия. Сонхва практически одержим Саном, но ему это однозначно нравится. Пак пережимает чужой член у основания, когда чувствует, что Сан готов кончить и слышит жалобный скулёж сверху. Встречается глазами с лисом и демонстративно облизывает собственные пальцы. Младший закусывает губу и смотрит с таким откровенным вожделением, что Пак почти готов плюнуть на подготовку, но отдергивает себя, понимая, что так поступать нельзя. А потому легонько массирует тугое колечко мышц, и входит на одну фалангу, наблюдая за чужим лицом. — Больно? — Терпимо. Я растягивал себя, хён. Я знаю, чего ожидать. На этих словах Чхве краснеет, а Пак хмыкает, оставляя лёгкий поцелуй на коленке. — Какой же ты любопытный, Сан-а. — Я хотел быть подготовленным для тебя. — Бурчит Чхве, и тут же срывается на высокий стон, когда палец старшего проходится по простате. — Я думал, что ты не связываешься со мной потому что у меня нет опыта. Сонхва удивлённо приподнимает бровь. Он бы отругал Сана за такие мысли, но понимает, что разговоры сейчас лишние, когда они вдвоём так близко. — Ты нужен мне любым, Сан. Главное рядом. Сан бы расплакался от переизбытка чувств, но время не подходящее. А потому он только шмыгает носом и выдыхает: — Люблю тебя очень. — И я тебя. — Отвечает Пак с мягкой улыбкой. Что кардинально идёт в разрез с его действиями, потому что количество пальцев, растягивающих Чхве уже доходит до четырёх. Толчки в жаркое нутро резки и прицельные — Пак стабильно попадает по простате, выбивая из младшего стоны. Когда пальцы двигаются достаточно свободно, то старший отстраняется, сплевывает на руку, растирая по члену вязкую слюну и приставляет головку ко входу, встречаясь взглядом с Саном. Глаза того блестят от переизбытка эмоций и Сонхва плавно толкается внутрь, сразу же погружаясь на всю длину. Сцеловывает всхлипы и начинает двигаться. Несмотря на растяжку в младшем всё еще узко, и Пак двигается очень осторожно, давая время привыкнуть к ощущениям. И лишь когда Сан начинает подмахивать и шепчет сбивающимся голосом: «Быстрее, хён.» Пак окончательно отпускает тормоза. Амплитуда толчков увеличивается, набухший член младшего елозит по животу Сана, размазывая предъэякулят. Пак берёт Сана как всегда хотел — жадно и целиком, мешает дышать, впиваясь поцелуем в припухшие губы и оставляя отметки сильных пальцев на нежной коже. Разукрашивает ключицы засосами и ласкает везде, где может дотянуться. Так что Сан не выдерживает и кончает ни разу не прикоснувшись к себе. Спину младшего выгибает, а стеночки начинают интенсивно сжиматься, доводя старшего до оргазма. Сонхва чудом удерживает себя на дрожащих от интенсивной нагрузки руках, чтобы не придавить младшего, и скатывается в сторону, сразу прижимая к себе обессилевшего Чхве, чтобы оставить на его влажном лбу поцелуй. Сан мурчит, ластится и чувствует себя абсолютно счастливым.

***

Немного погодя, когда дыхание обоих пришло в норму, Сан все-таки озвучивает вопрос, что крутится на его языке: — Если ты тоже этого хотел, то почему постоянно сопротивлялся? Я уже не знал, что выдумать, чтобы получить тебя целиком. — Я ждал пока ты озвучишь желание вслух. — Пальцы Сонхва скользят по спине Чхве, рисуя плавные узоры. Младший изумлённо отстраняется. — Ты ждал пока я скажу это словами? Когда я постоянно крутился возле и показывал, что готов на большее? — Да. — Пак абсолютно серьёзно кивает. — Говорить словами важно, Сан-а. Мы же взрослые люди. На лице Сана возмущение вперемешку с обидой, он пытается отстраниться, но Пак блокирует все попытки подминая под себя. — Пусти меня. — Не пущу. — Пак чмокает лиса в нос и крепче стискивает объятия. — Я сейчас говорю с тобой как взрослый человек. Говорить же важно. — Кривляется Сан. — Ты говоришь, как обидевшийся ребёнок. — Тем более пусти меня. — Нет. — Сонхва прихватывает зубами нежную кожу на шее Чхве, ждёт пока тот перестанет трепыхаться, а затем проводит по месту укуса языком. — Теперь я тебя никуда не отпущу. Ведь ты этого сам не хочешь. — Ты противоречишь сам себе. — Обиженно ворчит Сан, но больше не вырывается. — То говори тебе словами, то ты решаешь всё за меня. Пак оставляет теплые поцелуи по чужой груди и улыбается, когда лис запускает руки в его волосы. — А ты действительно хочешь, чтобы я тебя отпустил? — Нет. — Ну вот видишь. Чхве устало вздыхает и оттягивает прядки на голове Пака, заставляя его поднять на себя взгляд. — Как «взрослый» ты должен был подавать мне пример в таком случае. — Я хотел, чтобы ты научился сам. — Я оставлю это без комментариев. — Сан накрывает лицо ладонью. — Но всё же? — Чем тебя не устраивает мой ответ? — Мурлычет старший, потираясь носом о шею лиса. — Потому что чувствую, что это только половина правды. — Ну… еще мне хотелось посмотреть на какие еще ухищрения ты пойдёшь, чтобы получить желаемое. Чхве приоткрывает рот и хлопает глазами, переваривая услышанное, и вновь пытается выпутаться из хватки старшего. — Пусти! Пусти меня, а то я за себя не отвечаю! Сонхва смеётся и лишь усиливает объятия, затыкая верещащего Чхве поцелуем. Сан капризничает недолго и сдается прижимаясь к любимым губам. Он еще обязательно отомстит старшему за его поведение, но намного позже, ведь сейчас наконец-то получил что так давно хотел. Получил Сонхва полностью. Старший отстраняется и оставляет лёгкий чмок на кончике носа. — Люблю тебя. — И я тебя.