Тело

Он напивается вдребезги, наивно полагая, что ничего ему не будет. Он думал, что сможет запить эту боль и всё уйдёт бесследно, разве что утром его встретит жутчайший перегар и головная боль, отдающая в ухо, а затем и в челюсть. Но, к большому сожалению, ничего бесследно не проходит и оставляет свои следы. Такие следы, что от них порой трудно отделаться. Следы рака в организме, с которыми тяжело переносить обычные болезни. Или следы порезов на руках, что заметит ваш лучший друг, после чего изругав. Следы жутких истерик и панических атак, какие доведут вас до ручки и похода к психотерапевту. А потом и следы антидепрессантов, которые сделают из вас бесчувственную куклу. Лёша просто хотел сиять. Он хотел вечно улыбаться, быть лучше всех, танцуя под какую-то попсу. Он хотел кричать от веселья и прыгать, как ненормальный. Но разве это действительно то, чего он хотел? Разве он счастлив? Разве это вообще он? Вряд-ли. Это не он, Алексей никогда таким не был и по-настоящему никогда и не станет. Это как быть прилежным учеником, гордостью родителей, но на самом деле класть огромный болт на учёбу и класть пакетик с веществами, как закладку для книжки. Губанов хотел обнимать того, кого любит больше всего. Обнимать и смотреть на облаков кудрявый парад и капризное солнце. Он хотел быть тем самым лучиком света, какой бесконечно сильно любил бы кого-то. Он мечтал о таком человеке, за которого он бы убил, которого он бы поддержал в любой ситуаций, о котором он бы заботился так, как никто бы не позаботился. Он хотел близости не физической, а духовной. Ему нужен тот, кто поймёт его также, как и он сам. И у него был такой человек, но Лёша его потерял, как и пару тысяч в этом богом забытом месте. Сейчас он зажигал в московском типичном клубе, думая, что он летает, а не ползает. Но он ползает, ползает по дну, потому что докричаться до окружения уже невозможно. Никто его не понял, не услышал, и волны, что всегда били по панорамным окнам, сейчас заполняли его лёгкие водой. Он упал на дно, и он прекрасно понимал это, но ему почему-то нравилось лежать на дне и истерично смеяться. Он осознавал всё, что происходит с ним сейчас, но решать эти проблемы не хотел. Почему? Может быть, потому что всегда легче быть жертвой? А может быть, потому что намного легче лечь под обстоятельства, а не идти наперекор им. Хесус потерял себя в том, кого любил. Потерял без остатка. Он не боялся того, что рано или поздно они оба устанут и свою душонку он уже не спасёт, ведь продал её единственному, кто слышал, понимал. Хотя, теперь уже это было неважно. Последняя встреча случилась. Они друг другу уже всё сказали, наверное. Боль окутала пустоту посередине и всё своё свободное время парень глушил её. ... Как же хорошо, когда есть деньги. В них можно затопить душевную, да и в принципе любую боль. Этим сейчас и занимался брюнет. Сейчас он пытался стереть воспоминания о том, кто заставлял улыбаться каждое утро, о том, что обнимал каждую ночь, о том, что шутил каждый день. Но всё хорошее когда-то заканчивается. С наступлением света, Хесус поймёт, что сломал своё тело, душу и разум. Он будет просто куском мяса, что тупо болит, лежать на кровати в Москва-сити. А солнце ядовито наблюдать за ним, напоминая о том, что жизнь не заканчивается на одном человеке. Но Губанов упрям, если не вся жизнь заканчивается на Вове, то конкретно его осознанная жизнь закончилась, возможно, навсегда. Он, как самое ценное, подарил её замечательному мальчику с крашенными волосами, красивой улыбкой и заразительным смехом. Но это же ведь будет утром, правильно? Поэтому сейчас он убивал себя настолько, насколько позволяли финансы и усталость.