Рыцари и драконы

Когда Ёимия говорит что-то про рыцарей и принцесс, про чёртовых драконов, перед глазами Итера сразу же мелькают страшные картинки его первой встречи с Тейватом: то, как бродяжка бард поёт песню Двалину, как ветер уносит слова и мелодию далеко-далеко… Итер вспомнил тогда то, как он летел за драконом, как пытался его сбить, как он сражался ради Монштадта, как познакомился с Эмбер, самым лучшим скаутом, с Кейей и Лизой, с Венти и Барбарой… Итер вспоминает о том, как украл священную лиру для Бога, о том, как Венти упал на колени, когда одна из Предвестников нанесла удар точно в живот, крадя Сердце с ужасающей лёгкостью. Перед Путешественником мелькают все эти картинки, хотя Ёимия всего лишь упоминула дракона, и… И Итер вспоминает безжизненное тело, падающее на Гавань Ли Юэ в день, когда Итер только ступил в эту прекрасную страну, идя на встречу с Гео Архонтом. С Архонтом, который, вроде как, умер. Итер признает, что слова Ёимии больно врезаются в память, они пробуждают воспоминания, слишком болезненные, потому что они произошли с его друзьями, которые вроде как его семья. Люди, что пытаются эту семью заменить. У них прекрасно получается. Ёимия продолжает говорить о героях, что побеждают драконов, и перед взором Итера — длинное тело, чешуя которого отливает золотом и корой песчаного дерева, что растет только в Ли Юэ. Перед ним — вид на горы золота и лицо Чайлда, который снял маску, смотрит на него с усталостью, говорит, что ему жаль, хотя в его взгляде — желание битвы. И он эту битву получает, но в воспоминаниях Итера навсегда остаются его смех и безжизненное тело вроде бы Гео Архонта, подвешенное, как рыба на рыбацкий крюк. А Ёимия говорит о людях, что храбро драконов убивают, и за это вроде бы просит восхищения. Итер помнит, как сам убил дракона. Как делает это на протяжении года или двух в своих снах, раз за разом переживая смерть Двалина, Гео Архонта (но не Чжун Ли — тот всегда в его снах пьет свой горький чай и улыбается, глядя на заходящее солнце). Раз за разом переживая победу над Аяксом, простить которого все ещё болезненно трудно, но Итер старается. Ёимия говорит о мечах, что пронзают тьму, о копьях, пронзающих тени, и Итер… Итер вспоминает ночь в Монштадте, где огни города такие яркие, но в глубине лесов из освещения только светлячки и трава-светяшка. Он вспоминает Ли Юэ, его фонари и лицо Сяо, который не улыбается, но во взгляде которого все равно читается любовь к этому городу, к этой стране. Итер вспоминает Инадзуму, что жила во тьме так долго… — Даже Путешественник наверняка в детстве верил в рыцарей и принцесс! Верно? — Ёимия рассказывает детям то, о чем она понятия не имеет. Она спрашивает Итера о книжках и сказках, которые он читал в детстве, однако в голове у того — светлые косы его сестры, которые он любил заплетать, так напоминающие цветки-сахарки, что у Итера проскальзывает мысль, были ли подобные растения в других мирах, которые он, разумеется, видел. Ёимия говорит так уверенно, будто бы Итер был обязан читать эти оды и рассказы, где рыцари побеждают всех. Будто бы говоря: «а кто не читал?» Итер мог бы сказать ей, ответить, мол, я нихера не помню? Итер мог бы сказать так много… Например, что он был причиной, почему Инадзума погрязла в охоте на глаза Бога, причиной, почему началась война… Он мог бы сказать так нереально много, но он не помнит. И от этого хуже вдвойне, потому что последнее, что он помнит о, возможно, других мирах? Он помнит, как заплетал косы сестре, как она вроде как улыбалась, как смеялась и пела какие-то песни… Итер даже мелодию напеть не смог бы. Что уж говорить о словах, что дали бы небольшую, но подсказку об их детстве. Ёимия болтала так счастливо, будто бы эти сказки имели такое колоссальное значение, будто если их не прочитать, то ты прожил свою жизнь попросту зря… Итер бы так сильно хотел помнить, читал ли он что-то подобное. Знал ли он такие рассказы, может быть, он даже писал свои в одном из миров, и Итер… Итер не помнил, были ли у него любимые книги, был ли у него любимый сорт чая (Господи Боже, он начинает говорить как Чжун Ли) или даже любимый человек… А может, это упоминания не стоит, ведь сейчас он просто обожает проводить чаепития с Альбедо или Ноэлль, он не может и дня прожить без вечернего поедания миндального тофу с Сяо, который так по-особенному хмурится, когда подносит первый кусочек ко рту и проглатывает. Итер успел изучить повадки Адепта наизусть. Их было пятеро, а Сяо остался последним, и Итеру так жаль, что он вспоминает об этом, будто он сам виноват в том, что столько лет его милый мальчик провел в одиночестве среди сотен тысяч людей, в постоянной боли и страданиях. Итер так любил обеды с Нин Гуан, разговоры с Кадзухой и Венти о музыке, рассуждения с Дилюком о сортах вин и котах, что ошивались около бара. Итер любил охотиться на призраков с Чун Юнем, обсуждать новинки литературы с Син Цю, ходить за добычей с Рейзором, искать сундуки с Беннетом и Фишль. Даже рыбачить с Аяксом стало рутиной, от которой Итер отказаться не мог. Итер не помнит ничего, кроме волос его сестры и ее испуганного взгляда перед тем, как они потеряли сознание, но… Но ему многого и не нужно, понятно? Он все ещё может репетировать с Юнь Цзинь, пить фруктовый сок с Розарией, пусть та и делала глотки чего-то покрепче, наблюдать за экспериментами Сахарозы, следить за Кли вместе с Альбедо и Джинн, помогать Томе с уборкой, праздновать очередной несуществующий праздник с командой Бей Доу, уютно спать вместе с Саю, греясь на нежном инадзумском солнышке. Итер любил танцевать с Аякой, изредка составлять компанию Аято или Саре, учить новобранцев стрелять, кидая лукавые взгляды на Горо и его хвост, шутить с Яэ Мико над кем угодно, потому что это так весело… Прогуливаться по новой, лишённой слова «вечность» Инадзуме с Райден, пытаться понять странные шутки Ху Тао, восстановливать справедливость с Янь Фей, пробовать новые вкусности с Сян Лин, учить Шэнь Хэ есть что-то, помимо растений… Итеру нравилось следить за тем, чтобы Итто не съел бобы, нравилось читать в тишине пещеры Кокоми, пить горячий чай и слушать рассуждения Эолы о мести, смешивать безалкогольные напитки с Дионой, помогать Гань Юй с работой секретаря Цисин, ему искренне нравилось слушать новые рок-баллады Синь Янь. Он был без ума от того, как Мона умело раскладывает карты Таро, как Ке Цин говорит так смело и безрассудно о том, что Ли Юэ не нужны какие-то Боги… Итер помнит, как Бай Чжу просил его приглядеть за ЦиЦи… Итер помнит все это, и ему вроде даже неважно, как выглядели его будни тогда, в других мирах. Он не хочет думать о том, что и в других мирах друзей у него было столько же, сколько и сейчас. Итеру не нужны эти воспоминания!.. Однако он, как всегда, врёт.