ARC Corp

      — Чем вы вообще занимаетесь? — поинтересовался стоявший напротив Жона мужчина.              — Мы — детективное агентство, — ответил Жон.              — Хм-м-м. И это безопасно? — перебил его мужчина.              — Папа, пожалуйста… — попросила Руби.              — Безопаснее, чем быть охотницей, — рассмеялся Жон.              — Хммм… — отец задумчиво провел рукой по своим светлым волосам и загорелому лицу. Внешне он был полной противоположностью Руби, но его настойчивость… видимо, у них была общая черта, потому что он не переставал осматривать офис.              — Папа… — Руби дернула его рукав. — Ты меня смущаешь.              — Это просто очень странно, — продолжал отец. — Ты всегда так хотела стать охотницей. А теперь это? — Он взглянул на Жона. — Если я узнаю, что ты что-то сделал с моей дочерью…              — Папа!              — Ладно. Ладно, — отозвался отец, призадумавшись. — Неделя, так? С понедельника по пятницу, с девяти до пяти?              — Да, — подтвердил Жон. — Вы можете забрать её, если хотите, или она может вернуться на Патч на общественном транспорте. Также рядом есть несколько гостиниц, если вы хотите, чтобы она осталась в Вэйле…              — Нет. Ты будешь возвращаться каждый вечер.              — Папа, мне пятнадцать!              — Ты всё ещё несовершеннолетняя. Ты не останешься в Вейле одна. Если бы твоя сестра была здесь…              — Она бы бросила меня, чтобы пойти в клуб. Ты же знаешь, она бы бросила.              — Звучит правдиво. Уф. Я буду за тобой заезжать, — пообещал отец. — Каждый день.              Руби выпятила нижнюю губу. — Я могу добраться до дома сама!              — Я уже все решил, — отец положил большую руку на голову Руби, отчего она стала казаться ещё меньше. Он взъерошил её волосы. — Кроме того, я слышал истории об этом месте.              — От кого? — поинтересовался Жон, сузив глаза.              — От человека, которому я доверяю и который многому меня научил.              Жон хмыкнул. — Озпин просто не может оставить все в покое?              — Папа, я не поеду в Бикон только потому, что директор школы забивает тебе и Янг голову страшными историями. Все это было правдой, — с чувством прокричала про себя Руби. — Мама хотела бы, чтобы я была счастлива, что бы я ни делала. А ты?              — Конечно, хочу, милая.              — Тогда это то, что я хочу делать! — продолжила она, притопнув ногой. — Так что хватит донимать Жона. А теперь иди. Это мой первый рабочий день, а ты меня уже позоришь!              Мужчина позволил силой вытолкнуть себя из офиса, но не сразу, жестом показав на свои глаза, а затем на Жона. Руби с ворчанием отпихнула его, затем захлопнула дверь и прислонилась к ней. Через целую минуту она стукнула по ней кулаком и крикнула: — Я слышу, что ты не ушел!              В ответ раздался виноватый голос Тайянга: — Нет, ты не слышишь.              — Папа! Иди домой!              Наконец, его шаги отдались эхом. Жон все это время занимался проверкой маленькой камеры и только когда все затихло положил её на стол. Почти сразу же Руби плюхнулась на диван, прижала обе руки к лицу и застонала.              — Итак, — промолвила Блейк, — он тебя опекает.       — Это из-за дяди Кроу и Озпина! — хмыкнула Руби. — Дядя Кроу работает на него и забивает папе голову своими мыслями. А потом Янг рассказала ему, что вы охотники за привидениями, и все стало в десять раз хуже. Папа считает, что я бросаю свое образование на ветер.              — Ты вроде как…              — Ни в коем случае. Чтобы работать в ARC Corp, нужно быть сильным, крепким и умным. Вскочив на ноги, Руби нацепила на лицо огромную улыбку и так быстро подбежала к столу Жона, что он чуть не пролил свой кофе. — Каково мое первое задание, босс? Выявить потенциально контролирующую разум аномалию? В одиночку выследить монстра, терроризирующего город?              — Ты сможешь кормить Тимоти и убирать за ним?              Глаза Руби сверкнули. — Здорово!              Блейк наблюдала, как девушка практически влетела в спальню Жона, а затем услышала «скриии» изнутри. Блейк почувствовала, что теперь может определять чувства монстра по его сиплым воплям — это был плохой знак для её собственного рассудка. Это был взволнованный монстр, а стук конечностей, деревянная мебель и хихиканье Руби говорили о том, что она борется с ним. Крепкая и умная? Что-то здесь лишнее.              — Ну, — неловко рассмеялся Жон. — По крайней мере, она энергична.              — Её отец будет проблемой?              — Трудно сказать. Мы проследим, чтобы все было убрано и закончено до пяти, чтобы он не заметил ничего лишнего. В любом случае, он не сможет за нами следить, когда мы уйдем из офиса на задание. Он работает в «Сигнале» на Патче.              Ещё одна причина для него расстраиваться из-за жизненного выбора Руби, — подумала Блейк. Должно быть, и так обидно, когда твоя дочь вдруг передумала в «один миг», но когда ты являешься одним из ее учителей, это, наверное, ещё хуже. Не то, чтобы у нее были такие же проблемы с собственными родителями. И ей все еще нужно было набраться смелости, чтобы связаться с ними. Но пока до этого не дошло. Блейк быстро сменила тему. — Что-нибудь о ПКШ?              — Никаких новостей. И в кои-то веки это не очень хорошая новость.              — Офис «Кулака» отправляется на Атлас?              — Да. Страшно представить, какой хаос они там устроят. В любом случае, мы не можем расследовать дела ПКШ здесь, так что нам придется подождать, пока они что-нибудь не найдут.              — А если ПКШ устроит здесь аукцион?              — Тогда мы отреагируем на аномалию и закроем её, когда она будет использоваться. Я знаю, что это не идеальный план, но мы не можем сделать ничего другого.              Она хотела сказать, что они могли бы пойти за Шни в Бикон, но это могло бы вызвать новые проблемы, особенно если «она» сейчас не связана со своей семьей. Озпину это тоже может не понравиться. Он показался Блейк таким человеком — существом? — которому бы понравилось иметь у себя в подчинении Шни. В конце концов, он принял её в Бикон, прекрасно зная, кто она такая.              — Что нам делать до тех пор? Продолжать искать аномалии в новостях?              Это было бы нелегко, поскольку новости всё ещё были сосредоточены на втором восходе солнца и тонущем грузовом судне ПКШ. По-прежнему не было никаких подозрений в их адрес, хотя в адрес «Белого Клыка» прозвучала новая порция обвинений. Блейк не знала, радоваться этому или нет, хотя Адам, по иронии судьбы, мог бы порадоваться бесплатной похвале и взять на себя ответственность. Это избавит ARC Corp от необходимости замалчивать новости.              Не менее важным для них было и то, что первые сканирования загрязненной прахом воды не выявили никаких признаков жизни на основе ржавчины или металла. Жон получал информацию об этом от Совета, и было похоже, что какую бы рабскую аномалию ни использовала Терра, она уничтожила «Ржавую Королеву». Или её отдельный экземпляр.              — Вообще-то… — Жон наклонился вперед. — У нас уже есть работа.              — У нас? С каких пор?              — Вчера вечером на экстренном заседании Совета, — в нерабочее время, должно быть, поэтому она и не слышала о нем. Прошлую ночь она провела за просмотром фильмов, чтобы не думать о том, как связаться с родителями. — Произошел инцидент в одном из фермерских поселков за городом. Ты слышала о «Пшеничной долине»?              — Это группа деревень к югу от Вейла, которые обрабатывают около девяноста процентов городских земель?              — Более чем. Они также экспортируют продукцию в Мистраль и Атлас. Долина — буквально «житница», и, пожалуй, самое хорошо защищенное поселение, не являющееся городом. Охотники делают там обходы, и там всегда есть несколько постов. Вейл не может позволить себе, чтобы с пшеничной долиной что-то случилось. И, к счастью, пока все в порядке.              — Что делает её такой плодородной? Аномалия?              — Если бы это было так, нас бы к ней не подпустили. Это очень важно для выживания и торговли города. Но это не так. Секрет в том, что это что-то связанное с прахом и осадочными породами со скал долины. Бывшая вулканическая порода или что-то в этом роде. Невероятно плодородная, и по долине течет полноводная река, впадающая в сельскохозяйственные угодья. Все естественно, насколько мы можем судить.              Блейк согласно кивнула. Возможно, было немного параноидально переходить сразу к злоупотреблениям аномалиями, но, учитывая все, что она видела, было нетрудно представить, как город использует аномалию, чтобы сделать свою почву плодородной для получения большей прибыли. В этом не было ничего удивительного. С другой стороны, поскольку пища, выращенная на такой почве, была бы аномальной, ARC Corp обрушился бы на нее с яростью метеорита много лет назад. Собственно, так оно и было, и информация о вулканической породе, скорее всего, была получена в результате их собственных исследований.              — Что тогда происходит?              — Внезапные и необычные неурожаи. Само по себе это не странно, но они сказали мне, что послали своих людей для расследования, и все выглядит нормально.              — Своих людей?              — Сельскохозяйственные работники, — пожал плечами он, не помня ни их названий, ни профессий. — Ну, знаешь, специалисты по сельскому хозяйству. Чтобы проверить, не было ли это вполне разумной причиной для вымирания урожая. Болезни, грибок и все такое.              — Логично. И, как я понимаю, ничего такого не было.              — Результат оказался неубедительным. Насколько они могут судить, нет никаких причин для того, чтобы одни поля погибли, а другие были в порядке. Опять же, доказательств аномалии пока нет, но, учитывая важность «Пшеничной долины», Совет в некотором роде в отчаянии и хочет исключить возможность её возникновения, прежде чем предпринимать дальнейшие действия.              — Значит, у нас нет какой-либо зацепки?              — Я признаю, что это странно, но иногда такие случаи бывают. Возможно, ничего и нет. Лучшее, что мы можем сделать, это отправиться туда, поспрашивать, проверить место и посмотреть, не найдем ли мы чего-нибудь подозрительного.              

***

             Блейк была вынуждена признать, что «Пшеничная долина» была прекрасна. Их «Буллхед» парил над крутым провалом в земле, на дне которой протекала самая извилистая, вьющаяся река, которую она когда-либо видела. Словно кто-то пытался провести прямую линию, попав в ураган, образовав бескрайний круговорот вокруг. Странный путь реки по долине, вероятно, обусловил её повышенное плодородие: воды реки касались каждого изгиба долины, небольшие деревушки усеивали её края, а большие фермерские дома, похожие на поместья, располагались более обособленно среди обширных полей, разделенных темно-зелеными изгородями, чтобы отличать поля друг от друга. Солнце с утра нещадно заливало долину, но она могла себе представить, что в послеполуденные часы здесь довольно сумрачно, что, возможно, также способствовало росту урожая.              Когда они заходили на посадку на травянистом поле, где скопились коричневые лохматые коровы, с безмерной скукой наблюдавшие за самолетом, Руби бросилась к выходу из самолета, подпрыгивая на каблуках в своем черном костюме, синем пальто и — аляповатом — красном плаще. Жону, видимо, было наплевать на то, что она нарушает единую униформу, ведь она всего лишь стажер. Она вышла первой, когда дверь распахнулась, и сразу же принялась ворковать со стадом коров, которые оказались на удивление послушными и окружили её, мыча и пытаясь заглянуть ей в руки.              — Почему мы приземляемся в поле? — спросила Блейк у Жона.              — Поля здесь одни из самых безопасных в королевстве.              Этого нельзя было сказать о большинстве деревень и городов, и это лишь показывало, насколько тщательно город выбирал и выбирает своих фаворитов. Не то чтобы она могла их в этом винить, ведь именно это место обеспечивало большую часть городского продовольствия. Если бы «Пшеничная долина» пала, город бы умер с голоду. Или, что более вероятно, им пришлось бы импортировать продовольствие из Атласа, что привело бы к росту инфляции и, возможно, даже вызвало бы экономический кризис, если бы все стало совсем плохо.              — Пойдем, Руби! — крикнул Жон, отходя от «Буллхеда» и направляясь к деревянным воротам. К воротам прислонился фермер, который, видимо, дал разрешение на превращение своего поля в импровизированный аэродром. Он не выглядел настолько сердитым, чтобы она могла подумать иначе. Когда они были уже на полпути, «Буллхед» снова взлетел, набрал высоту и плавно полетел обратно к городу.              — Мы будем здесь ночевать?              — Нет, если только мы не сочтем это хорошей идеей. Иначе отец Руби меня убьет. Мы позвоним, чтобы нас отвезли обратно, когда закончим на сегодня.              — Ты думаешь, это займет пару дней?              — У меня такое чувство, что это будет нелегко. У нас нет никаких улик, никаких зацепок и никаких указаний, кроме того, что Совет считает, что это может быть аномалия. Честно говоря, будет быстрее, если так оно и будет, потому что если её не будет, то нам придется это доказывать, — Он вздохнул. — А доказать отсутствие аномалии труднее, чем её наличие.              У фермера, стоявшего у ворот, была загорелая кожа, он был одет в тартановую рубашку с короткими рукавами поверх поношенных джинсов и сапог. Он был молод, около двадцати лет, с дикими и слегка потными волосами, вероятно, от утренней тяжелой работы. — Доброе утро, — поздоровался он, подняв руку в знак приветствия. — Мой отец попросил встретить вас. Добро пожаловать в «Пшеничную долину», — он невесело усмехнулся. — Мы занимаемся не только пшеницей.              — Я заметил, — проговорил Жон, пожимая ему руку и предоставляя возможность Блейк и Руби сделать то же самое. — Мы из Совета, нас послали расследовать внезапный крах нескольких полей. Пострадало ли какое-нибудь из ваших?              — Ни одно из наших, — Он постучал по воротам. — В основном это происходит на другом берегу реки. Конечно, не все. Пока что пять, может, шесть полей.              — Это необычно? — спросила Блейк. — Урожай не удался, так? Что тут странного?              — Да, урожай иногда пропадает. Но мы очень бережем урожай, да и те, кто потерпел неудачу, — хорошие, трудолюбивые люди, хорошо знающие землю. Другое дело, если бы это были молодые, менее опытные люди или если бы поля находились близко друг к другу и распространялась болезнь. Но болезни нет. Никакой заразы. И поля разбросаны, — он пожал плечами. — Странно видеть, как одно поле погибает, соседние с ним прекрасно себя чувствуют, а потом все посевы на одном из полей через несколько полей тоже в одночасье погибают.              — Это касается только посевов? Животные пострадали?              — Пока только посевы, — он оттолкнулся от ворот и слегка приоткрыл их, чтобы они могли пройти. Коровы, шедшие позади, попытались последовать за Руби, но фермер отогнал их (не то чтобы они слушались), а затем закрыл ворота. — Пойдемте, я провожу вас в деревню. Там много людей, с которыми вы можете поговорить.              Вместо того чтобы идти пешком, фермер пригнал зеленый трактор с пустым шестиколесным деревянным прицепом. Они забрались в него и уселись на приподнятых бортиках, пока фермер заводил трактор и начал, подпрыгивая и притопывая, спускаться по изрезанной грунтовой дорожке. Они были достаточно высоко, и могли видеть живую изгородь, служившую естественным барьером, над которой располагалось несколько полей для скота, а за ними — поля для посевов. Блейк не слишком хорошо разбиралась в сельском хозяйстве, чтобы отличить одну культуру от другой, но пшеница выделялась более чем хорошо. Другие культуры были гораздо мельче, зеленые листья торчали из коричневой вспаханной земли. То ли картофель, то ли капуста, то ли что-то ещё.              Было видно, что использовался каждый клочок земли: длинные ряды посевов на больших квадратных лугах, множество тракторов, снующих туда-сюда. Каждый раз, когда они проезжали мимо одного из них, водитель поднимал руку и здоровался с ними. Создавалось впечатление, что каждый знает каждого, и, несмотря на то, что все эти фермеры формально конкурировали между собой, на самом деле это было не так. Более сельская душа могла бы назвать это идиллией. Ей тоже здесь нравилось. Теплая погода, безопасность, простая жизнь. Правда, она была слишком городской девушкой, чтобы интересоваться этим, но именно такое место, по её мнению, привлекало любителей «вернуться к природе».              Деревня, в которую они приехали, была тесной и довольно маленькой, а сами здания, как и предполагалось, оказались небольшими и уютными. В симпатичных магазинчиках можно было найти мясные лавки, пекарни и разные безделушки. Здесь не было огромных супермаркетов, к которым она привыкла, и, вероятно, многие товары приходилось заказывать через Интернет с доставкой на дом. Несмотря на это, люди выглядели на редкость счастливыми. На тонких мощеных улочках шествовало много пешеходов, велосипедистов и играющих детей. И животных было много. Руби весело общалась с несколькими собаками, которые лаяли и виляли хвостами, ещё раз подтверждая, что у нее нет особой привязанности к отдельным видам домашних животных. На невысоких кирпичных стенах и деревянных заборах растянулись, позевывая на теплом солнце, гораздо более элегантные кошки.              Трактор медленно остановился у здания, напоминавшего паб с двумя этажами. Внешняя площадка с деревянными столами была заполнена несколькими мужчинами и женщинами, которые активно общались. Разноцветные цветы и плющ украшали окрестности. Зелени было так много, что Блейк признала, что это только придает шарм этому месту, да и пьющие люди не обращали внимания на их костюмы, просто приподнимая брови и возвращаясь к своим разговорам.              — Мой отец владеет этим пабом, — пояснил их водитель. — Можете поговорить с ним внутри и выпить. Мне нужно вернуться к работе. Овец надо стричь, а то у них будут неприятности. А потом и у меня будут неприятности, — он рассмеялся, когда они спустились на землю. — Удачи в расследовании и все такое.              — Хорошее место, — кивнул Жон. — Давай поговорим с ними, прежде чем определимся с планом действий.              Внутри паб был хорошо освещен окнами и фонарями, работающими от праха, с длинной барной стойкой, которая, вопреки всему, была заполнена до отказа, несмотря на то что полдень ещё не наступил. Возможно, у фермеров были свои часы работы. Пожилая женщина работала за стойкой вместе с девочкой, очень похожей на нее, и они весело обслуживали нетерпеливых фермеров, которые громко требовали выпивки, в ответ на что те лишь смеялись и шутили. Один из них, увидев троих пришельцев, крикнул: — Марта, ты вовремя платишь налоги?              — Они не налоги собирают, дубина ты дремучая, — решительно ответила женщина. — Эй! Роджер! Пришли люди из Совета!              Из-за поворота паба, за которым, судя по всему, находилась неиспользуемая зона отдыха — вероятно, для холодных или дождливых дней, когда посидеть на улице не представляется возможным, — вышел крупный, грузный мужчина. Мужчина был крупным, из тех, кто страдает избыточным весом, но при этом усиленно тренируется, поэтому его тело как бы перерабатывает это, становясь шире в целом. Это напомнило Блейк её отца. Как и его сын, он носил брюки и рубашку с короткими рукавами, а чтобы все это держалось на месте, от брюк через плечи шли два ремня. Он был лысым, но с широкой улыбкой.              — Добро пожаловать! Добро пожаловать! — Он помахал им рукой и отвел подальше от шумного бара и любопытных завсегдатаев. — Это вас Совет послал исследовать провальные поля? Отлично. Вы, городские жители, всегда быстро приходите на помощь. Никогда не понимал, почему люди жалуются на налоги.              Наверное, потому что нигде не помогают так быстро, как у вас… — промелькнула мысль у Блейк.              — Роджер, правильно? — Жон пожал мужчине руку. — Я Жон, а это Блейк и Руби, — он указал на них по очереди. — Как вы уже сказали, мы здесь, чтобы исследовать поля на предмет того, что могла пропустить предыдущая группа. Возможно, что-то аномальное, но фермеру это знать не обязательно. — Можете ли вы рассказать нам в общих чертах, что, как и с какого времени происходит?              — Да. Конечно, могу. Хм. Что ж, — он выдохнул и посмотрел вверх. — Началось все примерно месяц назад. Тогда провалилось первое поле. Тогда я этого не заметил, все шло своим чередом, но около полудня до меня дошли слухи, что поле, которым управляют Тауни — это одна из здешних семей, — в одночасье засохло и погибло. Чертовски жаль, подумал я про себя. Они хорошие люди. Но такое случается, — сказал я себе тогда и просто пожал плечами. Опасности, связанные с работой в земле. Понимаете? В общем, ещё неделю я не думал об этом, пока второе их поле не провалилось. У нас тут есть поговорка. Один раз может быть случайностью, но два раза — это уже закономерность. Первым делом мы решили, что Тауни использовали плохой пестицид, и в панике проверили свои поля, но ничего страшного не произошло, и ничьи посевы не погибли.              — Это только поля этой семьи Тауни? — спросил Жон.              — Поначалу так и было, но теперь нет. Теперь ещё одна семья пострадала — семья Ригсби. Это случилось неделю назад, и они потеряли два поля за столько же дней. Это и заставило нас позвонить в город и узнать, не могут ли они прислать кого-нибудь проверить почву.              — Понятно.              Эти люди не нашли ничего необычного в почве, но это было логично, потому что в противном случае проблема должна была распространиться на соседние поля, а может быть, и на всю долину. То, что она была изолирована, было огромным облегчением, потому что это означало, что аномалия находилась не в горах. Если бы она была, то ее воздействие должно было распространиться вниз по реке и затронуть гораздо больше ферм, в основном ближайших к ней. — Мы можем получить карту ферм? — внезапно спросила Блейк. Жон кивнул в ответ на её вопрос.              — Я могу нарисовать её для вас. Она не будет точной, но этого вполне хватит. Вы хотите, чтобы на ней были отмечены те, которые провалились? — Она кивнула, и Роджер хмыкнул. — Хорошо. Я займусь этим вечером. Я также отмечу, кому принадлежит земля. Что-нибудь ещё?              — Я думаю, нам стоит сначала осмотреть поля и увидеть все самим, — ответил Жон. — Впрочем, мы почти наверняка вернемся, чтобы задать ещё несколько вопросов.              — Хорошо. Я подготовлю для вас карту, когда вы вернетесь. Если хотите, можете работать отсюда. В любом случае, сейчас слишком жарко для этой части паба. Просто возьмите столик, поставьте стулья и обратитесь к Марте, если захотите что-нибудь поесть или выпить.              — Спасибо.              Когда мужчина вернулся с ручкой и бумагой, Жон указал на самый дальний столик, и они торопливо отошли туда. Блейк выбрала себе место и села, а Руби с излишним волнением заняла место напротив. Расследование фермерских угодий нельзя было назвать захватывающим, но после нескольких последних миссий она не собиралась жаловаться. Руби выглядела просто счастливой от того, что она здесь и что-то делает.              — Итак, — произнес Жон. — Первые мысли?              — Ни люди, ни животные не погибли! — быстро проговорила Руби, с трудом удерживая голос на уровне шепота. — Это означает, что аномалия не опасна и не агрессивна! Кроме того, она воздействует только на одно поле за раз, так что она либо не распространяется, либо не хочет распространяться, либо не может распространяться сама по себе.              — Хорошие замечания, — похвалил Жон, и Руби практически взвизгнула. Несмотря на свои мысли по этому поводу, Блейк почувствовала легкое раздражение. Не на Руби, а на мысль о том, что она может быть лучше её в этом деле.              — Это началось недавно. — заговорила Блейк, не желая отставать, — что подтверждает идею о том, что это аномалия, потому что в последнее время не было никаких погодных условий или необычных изменений в окружающей среде, которые могли бы это объяснить. Не было и вспышек инфекций. Тот факт, что в центре внимания находятся только две семьи, вызывает серьезные подозрения.              — Верно подмечено, Блейк, — одобрил он, и настал черед Руби надуться. Блейк постаралась не подавать виду и лишь вызывающе ухмыльнулась в ответ. — Я пока не уверен, что это аномалия, но шансы склоняются в её сторону. Я, как и Руби, не уверен, что это существо. Если только это не очень умное существо, пытающееся ввести нас в заблуждение, то это, скорее всего, не разумная аномалия.              — Умная аномалия не сделала бы все это за короткое время, — отметила Руби.              — Ты права. Я на девяносто процентов уверен, что если это и аномалия, то не живая, не мыслящая аномалия. Или это очень базовый интеллект, если она все же разумна.              — Тогда это, вероятно, предмет, –добавила Блейк. — Дело третьей категории?              — Трудно сказать, не имея каких-либо признаков или мотивов, что кто-то делает это намеренно. Возможно, есть что-то, чего они не понимают, что влияет на ситуацию. Нам придется копать глубже. Руби, я хочу, чтобы ты взяла несколько проб из реки в обоих концах долины. Просто набери воду в бутылку, и мы проведем её анализ за ночь. Если ты сможешь взять немного почвы с обеих сторон, это тоже будет хорошо.              Руби внезапно вскочила на ноги и отсалютовала. — Есть, сэр!              Она выбежала на улицу в ярком красном плаще, и фермеры в баре сначала испуганно на нее посмотрели, но потом, поняв, что произошло, рассмеялись. Блейк покачала головой, наслаждаясь наивным желанием Руби быть полезной. — Ты всё же думаешь, что проблема в реке?              — Это был бы самый простой метод воздействия на поля. Я думаю, мы были бы небрежны, если бы не проверили это.              — Справедливо, — С учетом того, что «Пшеничная долина» была настолько безопасной, им не нужно было беспокоиться о Руби, не то что о Гримм. — Я так понимаю, мы с тобой навестим две семьи, чьи поля погибли?              — Именно. Сфотографируем поля, посмотрим, не покажется ли что-нибудь странным, а потом побеседуем с семьями, если они захотят. Поскольку я не знаю, что именно мы ищем, я оставлю тебя решать, о чем спрашивать, — Он извиняющее улыбнулся. — Просто, поспрашивай замечали ли они что-то не обычное.              Работать было не с чем.              Когда она добралась до фермерского дома — точнее, усадьбы — семьи Тауни, стояла такая жара, что ей пришлось отказаться от пальто и пиджака. Оказалось, что когда у тебя есть земля в «Пшеничной долине», деньги не являются проблемой. Дом Тауни был гораздо просторнее любого дома в городе: два этажа, огромный сад, собственный маленький пруд, полный рыбы, и, по её мнению, около десяти спален. Это был особняк по всем признакам, кроме названия, и пока она ждала у ворот, от крыльца доносился агрессивный лай собаки. Фавн вышел из дома, погладил зверя по голове, а затем с вымученной улыбкой направился к ней. Подойдя ближе, она заметила, что его брови приподняты выше, чем перья, — не совсем перья, но что-то похожее на них.              Совиный фавн? Редко можно было встретить в Вейле столь обеспеченного фавна.              — Чем могу помочь? — спросил он.              — Меня зовут Блейк. Я из Совета, меня послали разобраться в проблеме с полями.              — Вы…? О, слава богу, — мужчина заметно расслабился, погрузившись в себя. Он отпер ворота и вышел, отпихивая злобную шавку. Она оскалилась и злобно завиляла хвостом. — Извините за Паркера, он слишком дружелюбен. Хочет со всеми подружиться. Я — Саймон. Саймон Тауни.              — Не беспокойтесь… — Блейк искоса посмотрела на злобного зверя. Может быть, он и обманул этих людей, но её он не обманет. — Так или иначе, не могли бы вы ответить на несколько вопросов о полях? Не могли бы вы показать их мне?              — Конечно. Пожалуйста, следуйте за мной. Что вы хотите узнать?              «Хороший вопрос. Что я хотела бы узнать?» — Блейк облизала губы. — Я слышала, что ваши поля были первыми. Это правда?              — Да. Сейчас мы потеряли больше всех, но не только мы.              — В последнее время происходило что-нибудь странное? Во время или до того, как это началось?              — Ничего примечательного. На следующем перекрестке между живыми изгородями Саймон повернул налево: поле слева от них было усеяно, по ее мнению, цветной капустой, а справа — подсолнухами. — Погода не сильно отличается от обычной, Гримм практически не появляются, и все наши заказы выполняются вовремя. Сначала мы опасались пестицидов, но по результатам анализов все оказалось чисто. Анализы почвы тоже в норме. Ничего необычного.              — А что-нибудь в округе? Что-нибудь необычное?              Он в задумчивости причмокнул губами. — Честно говоря, ничего особенного. Мы находимся немного в стороне от проторенных дорог, и мои дети не так часто общаются с другими, — он посмотрел на её уши и добавил: — Вы знаете, как это бывает.              — Знаю. Здесь так же плохо?              — С большинством людей — нет.              — Только с некоторыми…?              — Только некоторые. Как обычно, — он вздохнул. — Для моих детей это все же лучше, чем жить в городе, но от этого никуда не деться.              — Всегда есть Менаджери.              — И поменять расизм против фавнов на расизм против людей? Имя то же, марка другая. Нет, спасибо. Мы счастливы здесь. Поэтому я и не хочу переезжать. В любом случае, мы пришли. Это последнее поле, на котором произошел «сбой».              Блейк проследила за тем, как он провел пальцем по приоткрытым воротам на поле, заполненное поникшими, гнилыми на вид посевами. Не нужно было быть фермером, чтобы понять, что что-то не так. Зерновые колосья висели низко, стебли не выдерживали их веса, и вокруг них тревожно жужжали мухи. Почва выглядела как всегда — коричневой и хорошо обработанной, но сами посевы почернели и явно погибли.              — Не очень-то красивое зрелище, правда? Я хотел их сжечь, но вскоре решил оставить их здесь на время вашего приезда.              — Насколько быстро это произошло?              — За одну ночь. Здоровые посевы в один день, а на следующий почернели и погибли.              — Вы проверили на наличие инфекций?              — Конечно. Даже попросил некоторых соседей посмотреть, чтобы развеять слухи.              Блейк посмотрела в его сторону. — Слухи?              Саймон сердито нахмурился. — Люди сомневаются, достаточно ли мы хороши, чтобы делать то, что мы делаем, и не должна ли эта земля быть под присмотром кого-то лучшего. Ставят под сомнение мою пригодность и гордость как фермера, словно я какой-то дилетант. Мой отец работал на этих полях десятилетиями до меня, и я говорю вам, что ничего не изменилось. У меня не было никаких серьезных проблем в течение пятнадцати лет. Все это происходит только сейчас. Это ненормально.              — Они обвиняют вас?              — Начинают, — недовольно признался он. — Не сразу, конечно. Провал на поле — это плохо, но иногда случается всякое. Когда их стало двое или трое, начались перешептывания. Немного поутихли, когда одно из полей Ригсби вымерло, но все равно… Думаю, проще показать пальцем в мою сторону, чем разобраться, что, черт возьми, происходит. Но мои соседи поддержали меня! — быстро проговорил он, возможно, боясь повлиять на нее. — Они пришли и посмотрели на все это, и сами сказали мне, что я ничего плохого не сделал. Вы можете спросить их сами. Я хороший фермер. Я не делаю таких ошибок.              Ей было трудно принять ту или иную сторону, хотя она и хотела встать на сторону своего товарища-фавна. Он сказал, что другие фермеры согласны с ним, и не похоже, что раньше у него были такие проблемы. — Как давно вы управляете этими полями?              — Мой отец умер десять лет назад. До этого я управлял ими в течение пяти, так что пятнадцать лет — десять без всякого надзора.              — И не было проблем?              — Ни одной, которая была бы связана только со мной. Несколько лет назад была эпидемия, но она поразила почти все фермы. Мы уничтожили посевы, посадили заново и почти успели наскрести до сбора урожая. Не без труда. Было сложно.              — И с тех пор ничего не случилось?              — Ничего серьезного. Я не занимаюсь скотом, поэтому у меня нет таких проблем, как у других. С сельскохозяйственными культурами проще, особенно здесь, в «Пшеничной долине». Почва настолько плодородна, что нужно очень постараться, чтобы иметь такие проблемы. Вас ведь Роджер вызвал? Спросите его. Он за меня поручится.              — Я поверю вам на слово. И ничего необычного, о чем бы вы могли подумать? Вообще ничего? Никаких новых… событий в деревне? — Блейк с трудом пыталась найти способ или даже путь, чтобы затронуть идею аномального предмета. — Ничего нового в вашем фермерском доме, что выделялось бы?              Он выглядел прямо-таки озадаченным. — Что-то новое?              — Я не знаю. Мебель, предметы… Проклятый предмет, поднятый из захоронения, — Блейк поморщилась. — Что-то в этом роде.              — Хмм… Нет, насколько я могу вспомнить, — он пожал плечами. — Если не считать одежды для мальчиков, я был слишком занят, пытаясь разобраться со всем этим, чтобы делать какие-либо перестановки.              — Какое-нибудь новое сельскохозяйственное оборудование или машины?              — Нет. Моему трактору всего пять лет. Он ещё долго прослужит.              — Хорошо, — Блейк достала свой свиток. — Я сделаю несколько фотографий, если вы не против. Мы собираемся провести ещё несколько анализов почвы и речной воды, а завтра, вероятно, вернемся, чтобы провести ещё одно исследование. Есть ли еще какие-нибудь сгнившие поля, на которые мне следует взглянуть?              — Те, что были, уже убраны.              — И ни одно?              — Ни одного. Роджер на всякий случай приехал посмотреть, и все мои поля выглядят здоровыми, как всегда. Проблем быть не должно, — его лицо опустилось. — Но ведь и здесь их не должно было быть.              Когда они снова собрались в пабе на поздний обед, было уже за полдень. Как и она, Жон решил, что не может справиться с жарой в своем пиджаке, и набросил его на спинку стула. Руби, напротив, продолжала потеть под всем плащом, слишком решительная или, возможно, слишком гордая собой, чтобы снять его. Прохладительный напиток, поданный из бара, помог, хотя Руби обиделась, что ей не разрешили пить ячменное пиво местного производства, как им. Ей было пятнадцать, и Блейк не очень хотела разозлить квалифицированного охотника, которым был её отец.              — Ригсби были готовы к сотрудничеству, но в конечном итоге мало чем помогли, — сообщил Жон. — Одно я заметил: их фермы граничат с фермами Тауни, — он коснулся грубо нарисованной карты, предоставленной Роджером. Несколько полей на ней были исписаны черной ручкой, чтобы показать погибшие посевы. Они были разбросаны повсюду, а не сгруппированы, как можно было бы ожидать от естественных причин. — Возможно, то, что вызвало это, случайно задело их. Или кто-то, кто это вызвал.              — Ты думаешь, что это человек, потому что это направлено на семью Тауни, так? — Блейк подозревала то же самое с момента встречи с фавном. — Они фавны. Одни из единственных фавнов в долине. Как ты думаешь, это целенаправленное нападение?              — Я пока не хочу делать поспешных выводов. Это все еще могут быть обычные проблемы. Мы изучим собранные Руби образцы воды и почвы, а завтра вернемся, чтобы задать еще несколько вопросов.              — О-о-о, — Руби помахала рукой в воздухе. — Я кое-что заметила.              — Это не школа, Руби. Ты можешь просто сказать об этом.              — Когда я брала воду из реки, ко мне подошли люди и попытались заговорить со мной. Я только сказала им, что мы здесь, чтобы расследовать неурожай, но они сразу же поняли, о чем идет речь, и сказали, что Тауни должны просто уйти и продать свою землю, если они не могут за ней нормально ухаживать.              — Правда? — Жон наклонился вперед. — Ты можешь вспомнить, кто это был?              — Это была группа пожилых мужчин. Я не думаю, что они были родственниками друг другу. Я спросила, что они имеют в виду, и они просто сказали, «что если ты не можешь заниматься сельским хозяйством, то должен освободить место для того, кто может». Потом они начали рассказывать, как в свое время… — Руби прервалась со стоном, свидетельствующим о том, что её заставили сидеть и изображать вежливость, слушая старую тираду. Блейк и раньше слышала подобное, часто пожилые фавны жаловались на то, как люди боялись их в прошлом, или на то, что фавны могли больше отстаивать свои права.              — Хм, интересно, — отметил Жон. — Это может послужить мотивом для того, чтобы кто-то желал им неудачи, особенно если из-за гибели урожая земля Тауни упадет в цене. Её можно было бы купить по дешевке, а потом продать с выгодой.              — В этом случае под подозрением окажется, наверное, каждый? — спросила Блейк.              — В основном. Здесь нет ни одного фермера, которому не было бы выгодно иметь больше сельскохозяйственных угодий. Это не сужает круг вопросов, но объясняет, почему кто-то захотел использовать аномальный предмет. Если они вообще его использовали. Это все еще может быть делом случая, когда кто-то не понимает, что что-то является аномалией.              — Но она перемещается в разные области, — заметила Руби. — Значит, это может быть трактор…?              — Или трейлер, или часть сельскохозяйственного оборудования, — подхватил Жон. — Хорошая мысль, Руби, — глаза девочки сверкнули. — Надо будет завтра проверить этот вариант, может быть, спросить у мистера Тауни, сможем ли мы выяснить, какое оборудование где использовалось, и определить, ездили ли машины только на эти поля и в каком порядке.              Вскоре они закончили работу, объяснив Роджеру и другим фермерам в баре, что вернутся завтра. Они, похоже, были не против, довольные тем, что о работе позаботились, и в основном довольные тем, что город не оставит их в беде. Вейл не мог себе этого позволить. Прогулявшись до поля с коровами, они сели в «Буллхед», как только он снова приземлился, и поехали обратно в Вейл.              

***

             — Итак, — начал Тайянг, стремясь не выдать своего любопытства, он завел разговор со своей младшей дочерью. Руби выглядела нарядно в своем черном костюме и юбке, но её кожа была немного покрасневшей и обгорелой, как будто она провела день на улице. Он старался не проявлять слишком большого беспокойства, но это было трудно. Она выглядела так прелестно в своей нарядной одежде. — Как прошел твой первый день?              Он ожидал услышать нечто иное, чем школьное «хорошо», на которое часто отвечают дети, или, возможно, разочарованный ответ. Сам он уже по истечении недели на своей новой работе осознал, что школа была самой легкой заботой в жизни, и человек никогда не ценил этого до тех пор, пока не становилось слишком поздно. Работа с девяти до пяти часов была настоящим адом.              Однако Руби удивила его своим ответом. — Это было просто замечательно!              — Да?              — Да! Мы отправились в сельскую местность — в «Пшеничную долину», и там происходит что-то загадочное!              — Хм?              — Некоторые поля начали погибать при странных обстоятельствах, — с восторгом рассказывала Руби, размахивая руками. — И поскольку это непосредственно затрагивает продовольственное обеспечение Вейла, Совет заинтересовался и поручил нам выяснить правду.              — Совет? — удивленно спросил он. — Вы работаете по поручению Совета?              Это звучало более официально, чем он предполагал, что ARC Corp имеет дело с этими людьми. Янг называла их «охотниками на приведения», Озпин называл их «занятыми людьми», а Кроу уклончиво отвечал, но предупредил, что они «опасны» и советовал Руби «не связываться с ними». Что должен был подумать обеспокоенный отец, когда все, кого он знал и кому доверял, вели себя таким образом? Конечно, он слышал от Янг, как они остановили извращенца, использующего Проявление, и был им за это благодарен, но это не уменьшило его тревогу по поводу работы Руби. С другой стороны, работа, финансируемая правительством, по исследованию проблем на фермерских угодьях в одном из самых безопасных мест в Вейле, казалась ему довольно обыденной и безопасной.              — Ага. Они поручили нам выяснить, что происходит с полями, но никаких проблем мы пока не нашли. Вот почему это загадка, папа, — Руби нахмурилась, будто он должен был догадаться. Он улыбнулся в ответ.              — Извини. Извини. Ну, как продвигается расследование?              — Это только первый день. Я взяла образцы почвы и реки, которые будут проверены сегодня вечером, а Блейк и Жон опросили фермеров, которых это коснулось. Мы не думаем, что дело в земле или навыках фермеров. Главный пострадавший — фавн, и он занимается сельским хозяйством без проблем уже пятнадцать лет. И всё это началось месяц назад.              — В самом деле, это выглядит подозрительно, — признал Тайянг. Вовлечение фавна в эту историю придавало ей трагическую окраску. Он всегда воспитывал своих дочерей гораздо лучше, чем большинство людей на Патче, и усердно старался исправлять их заблуждения в учебе. За такой подход к обучению его часто критиковали родители других детей, упрекая в «политическом» поведении. Иногда на родительских собраниях он испытывал желание вытянуть руки через стол и придушить их, особенно когда ему приходилось успокаивать учеников-фавнов, рыдающих в туалете после издевательств сверстников. — Какие у нас планы на завтра?              — Жон хочет отправиться осмотреть поля и оборудование. Затем мы планируем провести беседы с другими людьми, чтобы выяснить, кому выгодно, если мистер Тауни — иными словами, фермер — будет изгнан и вынужден продать свои земельные участки.              — Звучит как завязка для детектива, — ответил отец. — Как думаешь, кто стоит за этим?              — Не могу сказать! — быстро и гордо ответила Руби. — Это служебная тайна.              — Да, конечно, — Тайянг улыбнулся, оставив эту тему без дальнейших разговоров. Он прекрасно понимал, насколько опасно обсуждать подробности расследования на ранней стадии. Конечно, это был не тот опыт работы, который он предполагал увидеть от своей дочери, но, по крайней мере, это было интересно. И если она была счастлива и находилась в безопасности, какое право у него было жаловаться? — Знаешь, твоя сестра когда-то работала в адвокатской конторе. Она все время жаловалась, что это скучно.              — Это её вина, что она не стала искать что-то интересное.              — Ты права, Руби. Ты права.              

***

             На следующий день они снова отправились в путь, и на этот раз Блейк решила оставить свой пиджак, как и Жон. Они вдвоем ехали на «Буллхеде» в костюмных брюках и белых рубашках, в то время как Руби гордо придерживалась своей полной формы. Сегодня было так же тепло, как и накануне, но теперь они приехали, вооружившись новой информацией. Образцы, собранные Руби, были проверены через связи в Совете, и результаты пришли уже к утру. Хотя в речной воде и присутствовали живые организмы, они не представляли опасности для посевов и людей, а высокое содержание минералов только улучшило шансы на рост урожая. То же самое можно сказать и о почве, которая была необычайно богата по меркам Вейла, но ничего необычного для этой долины.              Однако, когда они спустились на землю, Блейк сразу почувствовала, что что-то не так. На поле их ждало ещё больше людей, настоящая толпа. Жон тоже заметил это и пробормотал: — Это нехорошо.              Буллхед приземлился на свободное место, но когда трап опустился, и они сошли с него, их быстро обступили люди, Роджер пробился вперед и закричал, перекрывая шум голосов.              — Это ужасно! Ужасно! Вы должны что-то сделать!              — Успокойтесь, — крикнул Жон. — Что случилось?              — Больше полей! — крикнул кто-то. — Всё умирает!              — Теперь не только Тауни! — крикнул другой. — Мои поля!              — И мои!              — Спокойствие! — Жон был вынужден кричать, чтобы его расслышали. Взволнованные крестьяне понемногу начали затихать, хотя спокойными их назвать было нельзя. Казалось, они простояли здесь все утро. — Понятно. Сколько полей?              Крупный мужчина развел руками в явном волнении. — Двенадцать.              — Двенадцать?! — воскликнул Жон. Блейк была потрясена. Это больше чем потеряла семья Тауни. — И на этот раз все тоже разбросано? Какие семьи пострадали?              — Все. Все. Нет ни одной семьи, которая бы не потеряла поля! Урожай, скот, животные, неважно что. Все гибнет! Вы должны нам помочь, — рыдал он. — Иначе в этом году не будет урожая!