Носи его как сияющую звезду

Девиз пика Цинцзин: «тишина и спокойствие», поэтому даже негромких звуков, выбивающихся из общего фона, достаточно, чтобы привлечь внимание Шэнь Цинцю. Он вздохнул, посетовав, что его прервали, и отложил кисть, прежде чем выскользнуть из своей Бамбуковой хижины, эффектно взметнув полы бело-зеленых одежд, как и подобает Лорду Цинцзин. Репутация — это ключ к успеху! «Что это за сцена?» — поинтересовался он у Системы, но с тех пор, как он снял блокировку OOC, она была с ним гораздо менее разговорчива. В целом, он считал, что это к лучшему, так как ее указания были не особенно полезны. К тому же пытались его принудить к определенным вещам… Вероятно, ученики Цинцзин в очередной раз забыли, что на пике больше не обижают шиди, хотя в ранних главах было множество других эпизодов, в которых мог участвовать главный герой. Например, сбежавшие животные с пика Чилун, в чем обвинили протагониста. Или ученики, которые тайно практиковали запрещенные искусства, в чью компанию, как предполагалось, входил главный герой, за что его и наказали. А еще дюжина других мелких и незначительных выходок (которые обычно заканчивались наказанием главного героя. Мир ПГБД не был особенно оригинальным, когда дело касалось нахождения виновного). Шэнь Цинцю постукивал веером по ладони и думал, что это, скорее всего, проблема, которая будет решена с помощью фразы «на самом деле Лорд здесь я, и я говорю, проваливайте». Хорошо быть боссом! Даже если он ничего не объяснял, его ученики все равно должны были делать то, что он хотел. И он точно не ожидал увидеть Лю Цингэ, который с остервенением уничтожал его бамбуковый лес. — Эй! — с возмущением воскликнул Шень Цинцю. — Что тебе сделали мои растения? Лю Цингэ повернулся к нему — как хищник, привлеченный шумом, — на его лице было уже знакомое и жуткое выражение. Он выглядел точно так же, как и в пещерах Линси, с вздувшимися венами и налитыми кровью глазами. Отклонение ци. Являлось ли это сюжетной аркой, уравновешивающей появившиеся изменения? Будут ли отклонения ци у Лю Цингэ просто продолжаться до тех пор, пока одному из них не удастся убить другого? Неужели в этом жалком романе действительно нет способа изменить судьбу? Неужели они просто идут по накатанной колее, которая приведет их в ту же точку, которую описал Самолет? Шэнь Цинцю цокнул языком и решительно шагнул вперед, чтобы принять ярость Лю Цингэ на себя. На этот раз он действовал немного увереннее, когда направил ладонь с сконцентрированной духовной энергией на Лорда Байчжань. В прошлый раз это сработало! Нет нужды менять успешную тактику! Взрывом перепахало значительный кусок земли, превращая мирный бамбуковый лес в зону боевых действий. Атака имела некоторый успех — Лю Цингэ лишился Чэнлуаня, который перевернулся в воздухе и вошел острием в землю, — но не остановила Бога Войны полностью. «Тебя действительно нельзя недооценивать, Лю-шиди», — отметил Шень Цинцю с восхищением и изрядной долей паники. Ему удалось увернуться от стремительного броска Лю Цингэ и зайти ему за спину, чтобы суметь передать ци. Лю Цингэ застонал и упал на колени, как будто ноги его больше не держали. Это был успех! — Ну вот и все, — удовлетворенно пробормотал Шэнь Цинцю. Он приблизился и прижал ладонь к спине Лю Цингэ, посылая в него больше ци, помогая стабилизировать потоки. — Лю-шиди нужно проявлять больше осторожности. Когда он решил, что Лю Цингэ относительно стабилен — например, вряд ли снова станет нападать на него — он отстранился. Шэнь Цинцю огляделся вокруг в поисках неповрежденного листа и наполнил его духовной энергией, чтобы он стал талисманом-посланником. — К Мин Фаню, — скомандовал он. — Приведи Му Цинфана для лечения отклонения ци. Лист улетел прочь, унося с собой его послание. Его ученик, вероятно, должен знать, что с ним делать. Или, по крайней мере, это заставило бы его запаниковать настолько, что он все равно отправился бы за целителем, так что результат был бы тот же. Затем он внимательно осмотрелся, выискивая наименее грязное место, и оттащил Лю Цингэ туда. Он уселся, грациозно раскладывая вокруг себя подол ханьфу, чтобы он удобно лежал и чтобы не наступить на него, когда попытается встать. — Два отклонения ци за такой короткий промежуток времени, — пожурил он, неодобрительно цокая языком. Но когда возобновил передачу духовной энергии, его руки все еще были нежны. — Возможно, Лю-шиди беспокоит сердечный демон? В предыдущий раз, когда он сделал это, Лю Цингэ все еще был полон гнева и говорил ему проваливать задолго до того, как окончательно пришел в себя. На этот раз ничего подобного не было. Шэнь Цинцю мог бы гордиться тем, что он так быстро изменил первоначальные отношения с ним, что ему стали доверять, но… На этот раз Лю Цингэ выглядел гораздо более опустошенным. Его голова была низко опущена, а плечи странно сутулились, что не шло гордому Богу Войны. Лю Цингэ глубоко вздохнул, выглядя еще более уставшим. — Возможно, — согласился он, наклоняясь вперед, как будто хотел разорвать дистанцию. Шэнь Цинцю рефлекторно схватил его за локоть, прежде чем он успел отстраниться. Он… не это имел в виду. Он убрал руку, но, кажется, Лю Цингэ был настолько ослаблен, что… что движение каким-то образом потянуло его назад, пока он не оказался лежащим на коленях Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю замер, а потом потянулся за своим веером только для того, чтобы понять, что уронил его где-то во время боя. Лю Цингэ ошеломленно моргнул, глядя на него снизу вверх, вероятно так же пораженный тем, что обнаружил себя лежащим на коленях. — Сердечный демон — серьезная проблема, — сказал Шэнь Цинцю, решив, что просто проигнорирует это. Действенный план! Он снова положил руки на плечи Лю Цингэ и послал в него больше успокаивающей ци. Он не мог удержаться, чтобы не разгладить одежду Лю Цингэ как бы между делом. Лю Цингэ всегда обладал такой внушительной аурой неприкасаемости — настоящий пример бессмертного с личным пространством шириной около трех миль — и строго соблюдал сянься-этикет, касающийся расстояния и прикосновений. То, что он был так близко, — это искушение, перед которым Шэнь Цинцю просто не мог устоять. В любом случае когда еще у него будет такая возможность? Да и что значит небольшое нарушение этикета между боевыми братьями, когда у одного отклонение ци? Он просто помогал Лю-шиди поддерживать подобающий внешний вид, в этом нет ничего особенного! — Я знаю, что это так, — произнес Лю Цингэ, вероятно, в ответ на комментарий о сердечном демоне, а не на ненужные прикосновения. Он прикрыл глаза, как будто собирался заснуть или просто решил игнорировать всю ситуацию. — Тогда расскажи о нем этому шисюну, — предложил Шэнь Цинцю, потому что на самом деле ему было дико любопытно. Лю-шиди, ты же знаешь, что твой брат по школе не в курсе сплетен. Никто ему ничего не говорил — это очень скучно. — Если только ты не предпочитаешь продолжать использовать Ченлуань в качестве садового инструмента. Это кажется недостойным такого исключительного меча. Лю Цингэ фыркнул. — Это все, что тебя волнует, — сказал он, пренебрежительно скривившись. Комментарий был гораздо менее язвительным, чем можно ожидать. Но Шэнь Цинцю испытал некоторое облегчение, видя, что его шиди все еще способен огрызаться. «Поверженный» не подходило Лю Цингэ, категорически! Он вырисовывал крошечные круги на ключице Лю Цингэ. — Я также беспокоюсь о своем бамбуковом лесе и нарушении послеполуденной тишины, — язвительно откликнулся он. Затем переключился и заставил свой голос звучать как можно более просяще. — Давай, давай, шиди. Позволь мне решить все твои проблемы. Лю Цингэ вздрогнул, наморщив нос. — Не говори так, — категорично потребовал он. — Ты просто хочешь посмеяться. — Конечно, нет, — запротестовал Шэнь Цинцю. — Я уверен, что проблемы Лю-шиди достаточно существенны и совсем не смешны. Даже если это не так, он обещает, что не будет смеяться, пока Лю Цингэ не уйдет. В конце концов, он не хотел умереть. Он не настолько храбр. Лю Цингэ отвернулся, в результате чего его щека прижалась к бедру Шэнь Цинцю. Этот факт он проигнорировал. Не происходило ничего, кроме совершенно рядовой передачи духовной энергии! И небольшой светской беседы между товарищами! — Это моя жена, — признался Лю Цингэ и почти застенчиво посмотрел вверх сквозь ресницы. Шэнь Цинцю понял все слова в этом предложении — это не сложно! — но все равно потребовалась целая секунда, чтобы смысл сказанного дошел до него. Что это за сюжетная линия такая! Никто не упоминал об этом! Возможно, что Оригинал знал, но то, как Лю Цингэ смотрел на него, говорило о том, что он ждал реакции. Как будто это не было общеизвестно, в конце концов. Никто не упоминал об этом за те месяцы, что Шэнь Цинцю был здесь, даже когда обсуждали отсутствие Лю Цингэ на таких важных встречах, как собрание Пиковых Лордов. Можно было бы подумать, что кто-то бросит небрежное «о, он поехал навестить свою жену», чтобы привлечь внимание этого бедного страдающего амнезией попаданца. — Я… — медленно произнес он. — Не знал, что Лю-шиди женат. Должен ли он был поздравить? Или в разговоре о сердечных демонах это не совсем уместно? Являлась ли жена причиной появления демона? Это было бы не самое странное, что могло случиться в этом мире! — Уже довольно давно, — сообщил Лю Цингэ, это, по крайней мере, означало, что Шэнь Цинцю ничего не пропустил, — просто часть фоновой характеристики, о которой он не знал. — Прошло… несколько лет. — Я понимаю, — сказал Шэнь Цинцю, хотя на самом деле он ничего не понимал. — Лорду пика не запрещено жениться, — продолжил Лю Цингэ. Не совсем оправдание, но для него это странное заявление. Для Лю Цингэ, который, вероятно, не знал ни одного из правил школы Цанцюн, а если и знал, то все равно игнорировал их. — Просто большинство слишком преданы идее обретения бессмертия, чтобы распылять свое внимание. — Совершенно верно, — мгновенно согласился Шэнь Цинцю. — А Лю-шиди… нет? Это прозвучало совсем неправильно. Если бы Шэнь Цинцю пришлось составлять список Пиковых Лордов, у которых, скорее всего, были бы отношения, Лю Цингэ, вероятно, был бы где-то в самом низу! Лю Цингэ фыркнул. — Мои родители устроили это, — произнес он. — Они тоже заклинатели. Вся наша семья. Это факты, которые Шэнь Цинцю действительно знал. Семья Лю была довольно влиятельна! Лю Минъянь всегда полагалась на поддержку своего материнского клана, чтобы противостоять Ша Хуалин, которая была наследницей демонического трона. Шэнь Цинцю был не совсем уверен, как здесь обстояло дело с балансом сил в мире смертных — нет никаких оснований полагать, что Самолет ставил во главу угла политику и окружающую действительность, — но они всегда выступали в качестве сюжетного костыля, когда это было необходимо. Он готов поспорить, что семья Лю довольно могущественна! — Точно, — согласился Шэнь Цинцю. — Твои родители тоже обучались в школе Цанцюн, не так ли? Они покинули школу, или просто ушли на пенсию, или что-то еще. Он не был уверен, что есть какая-то разница. Цанцюн была довольно странной в том смысле, что школа не сохранила многих учеников предыдущего поколения, когда к власти пришли новые Пиковые Лорды. Когда читал ПГБД, он просто предположил, что главный герой никогда не взаимодействовал с этими второстепенными взрослыми персонажами или они были пушечным мясом, которое умирало толпами, но теперь, когда он был здесь, он понял, что у пика Цинцзин вообще никого не осталось, несмотря на то, что многие совершенствующиеся из предыдущего поколения — или даже более старшего, кто был до них! — предположительно, все еще были живы и здоровы. Даже такие обязанности, как преподавание и работа мастером зала, выполнялись более старшими из его учеников. Система, которая явно никогда не приведет ни к какой катастрофе, естественно! — Да, — подтвердил Лю Цингэ. — Они тоже были сосватаны, — добавил он, как будто это помогало или оправдывало ситуацию. Может быть, так оно и было! Семейная традиция выбирать супругов для своих детей — вполне подходит этому роману! Вообще существует много супружеских традиций! — Хорошо, — произнес Шэнь Цинцю. — Итак. Они устроили для тебя брак. В чем проблема? Она некрасивая? Она тебе не нравится? Лю Цингэ пожал плечами, как будто красивая или некрасивая, нравится или не нравится, на самом деле не имело значения. Очень странно! Вероятно, это не самый хороший подход к отношениям! — Это для продолжения фамилии, — пояснил он. Шэнь Цинцю кивнул, как будто, будучи современным человеком, он имел какое-то представление об этом образе мышления. Он умер в двадцать лет! Его родители намного пережили его! Если они рассчитывали, что он продолжит семейную линию, то им чертовски не повезло! Он отвел взгляд и обнаружил, что выбирает веточки, кусочки листьев и осколки бамбука из конского хвоста Лю Цингэ. Вот что случается, если ты валяешься в грязи, шиди! Заботься о себе получше! — Угу, — согласился он, поощряя Лю Цингэ продолжить. Расскажи о своих проблемах! Они гораздо интереснее, чем его собственные! Его в основном связаны со смертью и расчлененкой! Небольшой семейный спор звучит намного приятнее! Лю Цингэ поколебался, прежде чем сказать: — Я ей не нравлюсь. — Тогда она слепа и глупа, — мгновенно отреагировал Шэнь Цинцю. Очень, очень слепа! Ладно, конечно, Лю-шиди, вероятно, был не самым романтичным мужем, если только вы не нуждались в сильном телохранителе и возвращении потерянных вееров — в этих аспектах он действительно блистал! Непобедимый! Десять из десяти! Лю Цингэ издал странный тихий звук. Шэнь Цинцю потребовалась минута, чтобы распознать сдерживаемый смех, и это сделало его очень довольным. — Не то чтобы я не пытался, — сказал Лю Цингэ, как будто это он должен объясняться, а не какая-то слепая ведьма, которую ему, по-видимому, навязали. — Я просто… ничего не могу сделать для нее правильно. Шэнь Цинцю ее не знал, так что она, вероятно, даже не одна из шестисот жен главного героя! Насколько же тогда она могла быть хороша? Она, наверное, уродлива! — Никто не может сказать, что Лю-шиди не выполняет свой долг, — возразил Шэнь Цинцю, гладя его по волосам, как гладил своих пушистых маленьких учеников, когда им было грустно. — Если только эта обязанность не связана с бумажной работой, и даже тогда Чжанмэнь-шисюн будет глядеть на тебя очень разочарованным взглядом, но на самом деле ничего не скажет. Лю Цингэ снова издал свой странный маленький не-смех. — Не проявляй неуважения к Главе Школы, — сделал он замечание, потому что Глава Школы — это единственный человек, которого Лю Цингэ, по-видимому, уважал. Не спорь, шиди! Чжанмэнь-шисюн довольно крут! Очень приятно, что он на твоей стороне! — Может быть, это документы Лю-шиди на самом деле проявляют неуважение к главе школы, — предположил Шэнь Цинцю, тыча его в щеку. Это заставило Лю Цингэ поднять руку, чтобы отодвинуть его прочь. Охохо, шиди, вот где ты подводишь черту? Все остальное нормально, но это уже слишком? Шэнь Цинцю снова вызывающе потыкал его в щеку. Шлепок, который он получил, в любом случае того стоил. Почти не больно, а это значило, что Лю Цингэ не пытался сломать ему руку! — И что? — спросил он, возвращая разговор к пикантным сплетням. — Что из этого заставляет тебя впасть в отклонение ци посреди моего пика? Он немного сожалел, что сказал это так прямо. Смех почти незаметно покинул Лю Цингэ — Шэнь Цинцю и не подозревал, что его легкость настолько очевидна, учитывая, что Лю Цингэ всегда выглядел как нефритовая статуя — без всякого выражения. Очевидно, ни одно выражение не может быть достаточно выразительным! — На самом деле ничего не произошло, — сказал Лю Цингэ, и, возможно, это звучало немного раздраженно. Как будто он мог оправдать весь этот инцидент, если бы что-то действительно случилось. — Это просто… ужасно. Шэнь Цинцю воспринял это заявление так, как можно было бы воспринять паническое бегство стада огненных рогатых антилоп-скелетов. Осторожно и с большим беспокойством. Что именно заставило Лю Цингэ называть что-то ужасным? Лю Цингэ, который думал, что не сломанные кости означают, что он не выложился в полной мере. Лю Цингэ, который думал, что его кровь вне тела так же эффективна, как и внутри. Лю Цингэ, который вызвался помочь Шэнь Цинцю с Неисцелимым, даже когда он на самом деле не верил, что Шэнь Цинцю изменился. Лю Цингэ, которого встречали на пике Цинцзин множеством саркастичных замечаний, но он всегда возвращался. Ужасно? Не то чтобы у него был большой опыт, но он был почти уверен, что нормальные люди не рассматривали свои браки как ужасный опыт. Или вообще какие-либо семейные отношения! Его родители, возможно, отдалились и оставили большую часть воспитания своих детей няням и другому персоналу, но они очень тщательно следили за тем, чтобы ни одна часть его жизни никогда не могла быть описана как ужасная. Немного разочаровывающая, если оглядываться назад, но очень комфортная разочаровывающая жизнь! — Не спрашиваю об очевидном, — деликатно произнес Шэнь Цинцю вместо того, чтобы выпалить: «Она что, демон?». — Но рассматривали ли вы возможность развода? Это звучит намного лучше, чем многократное отклонение ци. Развод существовал в этом мире! Он знал, что это так! Некоторые из жен иногда угрожали уйти — хотя, конечно, их всегда уговаривали остаться, потому что главный герой не мог потерять женщин из своего гарема. — Я действительно спрашивал, — признался Лю Цингэ очень тихо, как будто это тоже было поражением. Не унывай, шиди! В любом случае в браке нет ничего хорошего! — Но был ритуал. — Ритуал, — с отвращением повторил Шэнь Цинцю. — О, я ненавижу ритуалы. Лю Цингэ кивнул. — Его невозможно разорвать, — сказал он, как будто это факт, а не просто возмутительное утверждение, которое никто не проверял. — Но… Шэнь Цинцю снова выжидающе потыкал его в щеку. — Ты не можешь просто сказать «но…». Значит, есть лазейка? Скажи мне. — Его нельзя разорвать, — повторил Лю Цингэ. — Но можно заменить. Но… — он пожал плечами. — Не похоже, что мне есть на ком жениться. И нет никаких гарантий, что станет лучше. — Хм, — сказал Шэнь Цинцю. — Ну, я тоже не так уж много знаю женщин-заклинателей. Хотя Ци Цинци, возможно, знает побольше. Наверное, было бы не так уж трудно найти кого-нибудь не ужасного. Не отвергай этот вариант так быстро. Ци Цинци, возможно, даже удастся убедить шиди остепениться и самой провести какой-нибудь выдуманный брачный ритуал, но он не собирался этого говорить. Сначала они могут попросить ее о меньшей услуге. И посмотреть, есть ли у нее подруги, которые не совсем слепы. Лю Цингэ посмотрел на него снизу вверх, выглядя очень сосредоточенным. Слишком остро! Сбавь немного обороты, шиди! Он проводил мозговой штурм только для того, чтобы помочь тебе! — Это не обязательно должна быть женщина, — сказал Лю Цингэ. — А? Действительно? Я думал, ты сказал, что это для продолжения фамилии, — ответил Шэнь Цинцю, но на самом деле это действительно облегчало задачу. Он немного удивился, что Лю Цингэ даже готов согласиться выйти замуж за другого мужчину, но, возможно, он просто так отчаянно хотел расстаться с тем браком, который у него был. Он явно не очень-то доверял своей партнерше! Замена ее кем-то другим, в ком он не заинтересован, не имела большого значения, не так ли? — Есть способы, — произнес Лю Цингэ, не вдаваясь в подробности. Да, наверное, так оно и было! Вероятно, существуют древние грядки с капустой, где вы можете откопать ребенка, учитывая, как автор прописал этот мир! — Ну, это определенно открывает возможности… — начал говорить Шэнь Цинцю, а затем действительно задумался о том, кто и какие могли бы быть варианты. Хм. Неудивительно, что Лю Цингэ уставился на него после такого предложения. Он не имел в виду, что станет добровольным вариантом, шиди! Это не та помощь, которую он предлагал! Что это была за ловушка! — Шэнь-шисюн? — прервал их Му Цинфан, спеша через бамбуковый лес. Очень вовремя. — У вас случилось отклонение ци? — Сюда, — отозвался Шэнь Цинцю, не ожидая, что Му Цинфана будет сопровождать целая орда обеспокоенных учеников. Среди них он заметил плачущую Нин Инъин, обеспокоенного Ло Бинхэ и нервничающего Мин Фана. Он внезапно осознал, что Лю Цингэ все еще полулежал у него на коленях. — На этот раз не я, — сказал Шэнь Цинцю, пытаясь сохранить достоинство. Это очень сложно! Глазеющая толпа учеников не помогала! Ему нужно было как-то избавиться от них! — Вам всем не нужно было сопровождать Му-шиди, — отругал он их. — Вы что, забыли о приличиях? Вы все должны быть на уроках прямо сейчас. Двадцать кругов. Мин Фань — проследи, чтобы они все справились с наказанием. Мин Фань приветственно поклонился и ответил: — Да, Шицзунь! Непременно! — прежде чем повернулся, чтобы приказать остальным ученикам разойтись. Все они выглядели отвратительно счастливыми, когда им сказали бегать кругами — может быть, ему следовало придумать для них какие-нибудь другие наказания! Это явно не обеспечило достаточно сильное воздействие! Лю Цингэ сел, и, если не считать нескольких пятен грязи, он совсем не напоминал человека, который только что перенес отклонение ци. Му Цинфан взял его за запястье, чтобы поставить диагноз, и сказал: — Шэнь-шисюн очень хорошо справился с непосредственными симптомами. Шэнь Цинцю встал и, как мог, отряхнул мусор со своего ханьфу. — Да, это уже не в первый раз, — согласился он, хотя на самом деле всего лишь второй раз имел дело с чем-то подобным. Технически верное утверждение! — Я дам Лю-шисюну несколько стабилизирующих трав, — продолжил Му Цинфан, когда они возвращались к дому Шэнь Цинцю, как только у них не осталось причин продолжать сидеть на земле в грязи. — Но в основном… Постарайся не перенапрягаться, Лю-шисюн, — попросил он вежливо, как будто был шанс, что его рекомендации последуют. Шэнь Цинцю хотел позвать своих учеников, чтобы они приготовили чай, но затем вспомнил, что сам отправил их всех бегать кругами, и вынужден был сделать это сам. Он распознал травы, которые оставил Му Цинфан, как чай «успокаивающий течение ци», который имел ужасный вкус, даже когда Мин Фань прилагал все усилия, поэтому просто бросил их в чайник и залил горячей водой. Его ужасные навыки заваривания чая не могли сделать его еще хуже. Чего бы он только ни отдал за какой-нибудь Ред Булл или банку кока-колы. Легкость! Удобство! Кофеин! Лю Цингэ все еще терпеливо сидел за столом, когда он вернулся с чаем. И это хорошо! Если бы он сбежал обратно на пик Байчжань, то ни один из них никогда больше не начал бы этот разговор. Как тебе не стыдно, шиди. У тебя было достаточно времени, чтобы сбежать! — Расскажи мне подробнее об этом ритуале, — попросил Шэнь Цинцю. Его веер лежал на столе, что определенно означало, что, несмотря на то что Лю Цингэ был пострадавшим, ему каким-то образом удалось забрать его до того, как они вернулись. Как он всегда это делал? — Что произойдет, если одна из сторон умрет? Есть ли откат? — Ты не можешь убить ее, — раздраженно сказал Лю Цингэ. — Она не монстр. — Это… я спрашивал не поэтому! — запротестовал Шэнь Цинцю. Он даже не подумал об этом! — Я полагаю, что если бы эта проблема решалась путем убийства существа, то ты бы решил ее много лет назад! Хотя это немного несправедливо. Лю Цингэ мог быть грубияном, который готов сражаться с монстрами в любое время, но на самом деле он не нападал на людей, которые не нарушали законы и занимались своими делами. Это скорее из разряда бесчестных коварных приемов, за которые он ненавидел Оригинал. — Тогда почему ты спрашиваешь? — подозрительно поинтересовался Лю Цингэ. Шэнь Цинцю взял свой веер и повертел его в руках. Хороший вопрос, шиди! Почему он спрашивал? — Это не значит, что у нас нет опасных заданий, — сказал он. Что тоже не являлось хорошим оправданием. Что это за «нас»? Почему он спрашивал так, как будто обдумывал это? Что ж, он скорее рассчитывал на то, что Лю Цингэ был бы рядом, когда потребуется выиграть ему немного времени. Этот план полетел бы под откос, если Лю Цингэ умер бы слишком рано. И кто знал, какой урон нанесло бы отклонение ци Лю Цингэ в следующий раз? Это немного похоже на ношение с собой бомбы, которая может взорваться в любой момент! И то, что Лю Цингэ задолжал бы ему еще одну услугу, было не так уж плохо. Лю Цингэ немного расслабился. — Отката нет, — сказал он. — Ритуал не должен нести какие-то плохие последствия. Лю Цингэ кратко описал ритуал, и, честно говоря, это звучало примерно на девяносто процентов менее сложно, чем большинство ритуалов, которых в ПГБД был целый список. Может быть, Лю на самом деле и не сумасшедший клан. Однако присяжные все еще не определились с женой! — Хм, — протянул Шэнь Цинцю. С одной стороны, это плохая, очень плохая идея! С другой стороны, он все равно не собирался жениться по-настоящему. Слишком велика вероятность столкнуться с главным героем, сделав шаг к одной из его жен. В этом смысле привязанность к Лю Цингэ защитит их обоих! Так тебе, сюжет! — Хорошо! — Он твердо кивнул. — Тогда я помогу тебе. Лю Цингэ, давай поженимся. Лю Цингэ посмотрел на него широко распахнутыми, испуганными глазами, как будто весь этот разговор не сводился к этому. Как будто он не подразумевал это первым. Почему он удивлен? — Нет? — спросил Шэнь Цинцю, нахмурившись. Очевидно, что это наиболее логичное решение. Почему отказ? — Да! — воскликнул Лю Цингэ раньше, чем он успел договорить. — Шэнь Цинцю… На этот раз я не буду небрежен. Он выглядел очень серьезным. Слишком, слишком серьезным, по мнению этого бедного интригана. Шэнь Цинцю отмахнулся от него. — Не нужно быть таким серьезным, Лю-шиди, — сказал он. — Разве мы теперь не знаем друг друга? У нас не будет никаких неоправданных ожиданий.

***

Лю Цингэ было запрещено какое-то время активно тренироваться, что могло отчасти объяснить, почему он задерживался на пике Цинцзин в последующие дни. Были ли у него вообще какие-нибудь другие друзья? Либо это, либо он думал, что очередное отклонение ци неизбежно, и считал, что Шэнь Цинцю уже дважды имел с ними дело, поэтому его лучший шанс пережить третье — просто оставаться в непосредственной близости. Шэнь Цинцю обязательно проверил его пульс, когда эта мысль пришла ему в голову. На самом деле ему показалось, что все в порядке, но он же не врач! Даже не настоящий заклинатель! — Лю-шиди чувствует себя лучше? — Да, — подтвердил Лю Цингэ, но позволил ему проверить, хотя это, вероятно, было немного чересчур. Ах, эта циркуляция ци между ними двумя — все их новые отношения в основном были построены на обмене ци! — Достаточно хорошо, чтобы путешествовать. Чжанмэнь-шисюн разрешил нам навестить мою семью. — О, неужели он?.. — рассеянно поинтересовался Шэнь Цинцю, гадая, как прошел этот разговор. Объяснил ли Лю Цингэ, почему он хотел, чтобы Шэнь Цинцю поехал с ним? Нет, Юэ Цинъюань не стучался в его дверь с Очень Обеспокоенным видом, так что Лю Цингэ определенно ему не сказал. Неужели Глава Школы просто был слишком сбит с толку идеей о том, что они вдвоем добровольно отправятся в отпуск — вместе, — чтобы задавать какие-либо вопросы? Это казалось гораздо более вероятным. — Тогда я оставляю все на твое усмотрение, — решил он, попутно прикидывая, что дорога не должна была занять много времени: короткий перелет на мечах туда, где живут Лю, потому что Лю Цингэ, похоже, презирал путешествия любым другим способом. Как и следовало ожидать, живя в мире сянься. Поэтому он немного удивился, обнаружив, что Лю Цингэ на самом деле организовал экипаж, которым управлял ученик Аньдин, настолько невзрачный, что он терялся в пространстве, когда не находился в прямой видимости. Очевидно, какие бы приказы Му Цинфан ни отдавал — «избегать физических нагрузок!» — их следовало воспринимать всерьез! Шэнь Цинцю боролся с желанием снова проверить пульс Лю Цингэ. Он уверен, что все в порядке! — Путешествие займет несколько дней, — сообщил Лю Цингэ. — Но по дороге есть постоялые дворы. Он сидел с прямой спиной и даже не раскачивался при движении кареты. Его руки были сжаты в кулаки на бедрах, а челюсть напряжена, что указывало на то, что он совсем не в восторге от нынешних обстоятельств или места назначения. «Ужасно». Снова вспомнил Шэнь Цинцю и задумался над этим. — Ну, спешить некуда, — сказал он, постукивая веером по руке. Спешка означает прибытие, что означает… хорошо. Определенно, ритуал. Вероятно, много разговоров и убеждения людей в том, что ритуал должен состояться. Даже думать об этом не хочется. — Нас вряд ли ждут, и мы можем не возвращаться в школу в течение довольно долгого времени. Лю Цингэ постепенно расслабился, пока они ехали, и Шэнь Цинцю время от времени комментировал пейзаж (не особо примечательный), книгу, которую он читал (не настолько ужасная, чтобы ее сразу же пустить на дрова, не настолько хорошая, чтобы он мог сказать что-то положительное), успехи его учеников (ужасные), успеваемость учеников Байчжань (еще хуже) и так далее. Лю Цингэ почти не реагировал на его разглагольствования, не то чтобы Шэнь Цинцю нуждался в особом внимании, чтобы выдать язвительный монолог. Ближе к вечеру они добрались до первой деревни, и Лю Цингэ выпрыгнул из экипажа, как заключенный, рвущийся на свободу. Шэнь Цинцю спустился немного спокойнее, но в глубине души ему так же не терпелось выбраться наружу. Путешествовать — это просто скучно! Деревня могла быть маленькой, но она все равно интереснее, чем однообразное замкнутое пространство. В ней обнаружился рынок со всевозможными безделушками, уличной едой и небольшой сад с местными сортами цветов. И Шэнь Цинцю радостно исследовал все это, как любопытный турист, которым он и являлся. Помимо горы Цанцюн и нескольких миссий, у Шэнь Цинцю едва ли было время исследовать мир, в который он переселился, а миссии обычно слишком хаотичны и полны демонов, одетых в человеческую кожу, чтобы по-настоящему осмотреться. — Что интересного в таком месте, как это? — озадаченно поинтересовался Лю Цингэ. Однако он по-прежнему следовал примерно на полшага позади от Шэнь Цинцю, вместо того чтобы идти самостоятельно. — Очень мало, — лениво ответил Шэнь Цинцю. Безделушки — в основном обычные вещи по качеству хуже, чем те, что создаются на горе Цанцюн, хотя один местный мастер делал довольно хорошие резные лаковые шкатулки. Он купил парочку, полагая, что в какой-то момент они, вероятно, пригодятся в качестве подарка или украшения. Или, может быть, они просто будут загромождать его дом, пока он их не выбросит. Это не имело значения, он богач во втором поколении, он привык покупать вещи, которые ему не нужны, просто потому что ему захотелось. На стене заброшенного здания обнаружилась нарисованная краской надпись, которая, похоже, заключала в себе какую-то духовную энергию. Просто иероглиф необычной формы или проклятие? В любом случае, он отключил его с помощью всплеска духовной энергии, прежде чем это могло бы стать проблемой и начало притягивать призраков или что-то еще, что оно собиралось делать. Еще рядом с западной дорогой было наполовину засохшее дерево, окруженное участком побуревшей травы. Шэнь Цинцю больше беспокоился бы о том, что оно упадет на дорогу и заблокирует ее, или о том, что у него есть какая-то… болезнь растений, но Лю Цингэ хватило лишь одного взгляда, чтобы с презрительным фырканьем объявить, что оно «на полпути к монстру». Бог Войны нанес один ленивый удар, превративший дерево в груду щепок. Жить в романе сянься так опасно! Почти все могло накапливать энергию, превратиться в монстра и попытаться съесть вас! Не весело! — Вообще ничего интересного, — сообщил Шэнь Цинцю, обмахиваясь веером. Он лишь был слегка разочарован тем, что здесь нет побочных квестов. Возможно, это и к лучшему, если он не хотел оказаться в еще одной ситуации с вервием бессмертных. Даже думать об этом было слишком неловко. — Может быть, мне следовало дать ему вырасти, — предложил Лю Цингэ, хотя определенно не имел это в виду. Не будь ужасным, Лю-шиди! Ты благородный заклинатель, который должен защищать людей! Шэнь Цинцю осуждающе цокнул. — Дерево все равно не стало бы для тебя серьезным противником, — предостерег он. — И тогда тебе пришлось бы иметь дело с криками и истерикой людей, которых оно пыталось съесть. Они поужинали в чайном домике, а затем устроились, чтобы послушать музыканта, играющего для гостей на эрху. На самом деле игра была неплохая, и Шэнь Цинцю обнаружил, что у него есть что сказать о музыке. Традиционная музыка никогда по-настоящему не была ему по вкусу, но за все эти годы он достаточно натерпелся от уроков музыки, чтобы, по-видимому, что-то начать понимать. Лю Цингэ тоже остался послушать, просто тихо попивая свой чай, хотя у него должно быть еще меньше интереса к музыке, чем у Шэнь Цинцю. С опозданием ему пришло в голову, что для Лю Цингэ такое поведение на самом деле довольно… нетипично. Гораздо более ненавязчиво, чем толпа детей на пике Цинцзин, вечно плачущих: «Шицзунь, шицзунь, вы хотите чего-нибудь поесть, может, нам приготовить вам чай, шицзунь, посмотрите на мое эссе, шицзунь, я закончил свою картину, что вы думаете, шицзунь, шицзунь». Очаровательно, но и очень, очень утомительно! На самом деле изменения настолько незаметны, что прошла почти неделя, прежде чем Шэнь Цинцю по-настоящему обратил на это внимание. — …Я не исчезну, если ты выпустишь меня из виду на пять минут, — сообщил он, стараясь говорить тихо. Ссора в общественном месте — звучит ужасно! Ему не нравились такие драмы. Лю Цингэ ощутимо напрягся. — Я знаю, — сказал он, и его голос был так же тих. — Если ты сказал, что сделаешь, то ты сдержишь слово. Шэнь Цинцю кивнул и распахнул веер, чтобы на мгновение отвлечься. — Что ж, хорошо. Тогда почему ты такой прилипчивый, шиди? Лю Цингэ словно превратился в статую. — Ты жалуешься? — напряженно поинтересовался он. Как будто Шэнь Цинцю обдумывал эту мысль всю поездку, а не сделал рассеянное наблюдение всего минуту назад! — Я полагаю, ты не перепутаешь, когда я жалуюсь, — сухо заметил Шэнь Цинцю. — Это довольно заметно. Я просто пытался… успокоить Лю-шиди, если он так беспокоился об этом. Он неловко похлопал Лю Цингэ по руке, чтобы выразить свою уверенность и искренность. Видишь? Он вообще больше не собирался упоминать о прилипчивости! Делай все, что хочешь, Лю-шиди, пока ты такой сдержанный и ненавязчивый в этом! Шэнь Цинцю вряд ли заметит! Лю Цингэ в итоге так и не расслабился, но и не бросился в драку, а это, вероятно, лучший исход! Последующие дни были гораздо более похожи друг на друга; остановки во время путешествия становились все чаще, и они едва успевали перебраться из одной деревни в другую, осматривая достопримечательности. Шэнь Цинцю никогда раньше по-настоящему не путешествовал по дорогам, но он был доволен тем, что внезапно оказался в этом путешествии. Кроме того, он предположил, что Лю Цингэ просто не горел желанием доехать, но не придал этому большого значения. Он знал все о прокрастинации! Он был готов помочь тебе, шиди! Просто скажи хоть одно слово, и это путешествие будет продолжаться неделями! К сожалению, в конце концов они прибыли к воротам поместья Лю. Как он и предполагал, поместье Большого Сильного Клана Лю выглядело очень… роскошно. Оно было окружено Большими Серьезными Стенами и бесконечными лестницами. Каждое здание имело несколько этажей и было практически полностью украшено резьбой. Зелень в каждом дворе выглядела ухоженной и выверенной с точностью до дюйма. Еще был пруд с рыбками, в котором, вероятно, уже двенадцать поколений разводили рыб специально по образцам, и они стоили больше, чем сама жизнь. Шэнь Цинцю чувствовал себя так, словно он попал в музей. Расправив плечи, он проверил, что его одежда в порядке, а он сам излучает ауру Пикового Лорда. Его не напугал прославленный дом, спасибо за беспокойство. — Мы на месте, — сказал Лю Цингэ, и оказалось невозможно определить, было ли это простым подтверждением для Шэнь Цинцю или его способом объявить о своем прибытии слугам. Шэнь Цинцю видел, как он шел в бой более спокойным, чем сейчас. Слуги, похоже, все равно восприняли это как объявление, один из них вышел вперед и поклонился. — Мы уже сообщили мадам. Не хочет ли молодой господин выпить чаю во внутреннем дворе? Лю Цингэ согласился и позволил слугам провести их в небольшой павильон, в который очень быстро принесли чай и легкие закуски. — Хороший чай, — заметил Шэнь Цинцю через некоторое время. Сам он не был большим поклонником чая, несмотря на свой имидж, но было забавно обнаружить, что Лю Цингэ им был. Если не ценитель, то, по крайней мере, он был весьма придирчив. Как очень богатый молодой мастер и Бог Войны пика Байчжань! Некультурный, за исключением ряда узких, специфических ситуаций! Наконец Лю Цингэ расслабился достаточно, чтобы, наконец, взять свою чашку, очевидно соблазненный перспективой хорошего чая. Ха! Шэнь Цинцю теперь следит за тобой, Лю Цингэ. — Ну и ну, — резкий женский голос разрезал воздух как очень хороший клинок. — Посмотрите, кто приполз обратно пораньше. Обычно ты тратишь на возвращение на несколько месяцев больше. Что случилось на этот раз? На удивление, Лю Цингэ, по-видимому, мог стать еще более напряженным! Удивительно, как он не переломился пополам, как перекрученная пружина! Шэнь Цинцю щелкнул своим веером, раскрывая. — С таким очаровательным отношением, ожидающим его, стоит ли удивляться, что Лю-шиди предпочитает оставаться в школе Цанцюн, где его уважают? — сказал он с гадючьей любезностью, игнорируя тот факт, что Лю Цингэ все равно почти не оставался на горе и что «уважение» — странное название для атмосферы «да поладьте вы между собой» среди боевых братьев и сестер. Фактам нет места в этом споре. Когда он впервые увидел жену, его первой реакцией, к сожалению, было — она очень хорошенькая! Высокая и элегантная, одетая в тонкое бледно-голубое ханьфу, которое слегка развевалось на несуществующем ветерке, с изящными заколками для волос в искусно уложенной прическе. Он видел кинозвезд, которые выглядели не так хорошо! Он понял, почему кто-то мог решить, что эти два человека заслуживали пожениться. Стоя рядом друг с другом, они производили сногсшибательное впечатление! Несправедливо привлекательны! Какие неземные красивые дети были бы у этих двоих? Ненадолго — и с легким чувством вины — Шэнь Цинцю задался вопросом, насколько далеко зашла вся эта история с «продолжением рода». У него совершенно не хватило смелости спросить Лю Цингэ, спал ли он со своей женой, и еще меньше шансов, что Лю Цингэ ответил бы с такими зловещими подробностями, которые он действительно хотел услышать прямо сейчас, но… Они были бы так великолепны вместе… — Чжоу Лиин, — натянуто поприветствовал Лю Цингэ, отставив свою чашку чая, так и не притронувшись к напитку, и поднялся на ноги. Выражение его лица было холодно, как лед, и лишь немного потеплело, когда он увидел пару, спешившую к ним. — Матушка. Отец. Шэнь Цинцю с интересом разглядывал родителей одних из самых привлекательных людей в этом мире. Мать и отец Лю похожи на людей, которые, если бы вы взяли все их лучшие черты и смешали их, дали бы вам Лю Цингэ и Лю Миньянь. Неплохо — совсем неплохо! Конечно, если бы он не был так близко знаком с ее сыном, мадам Лю, вероятно, сразила бы его своей красотой! Оба ее ребенка пошли в нее телосложением, высокие и стройные, а ее лицо — нестареющая красота, которой может достичь бессмертный заклинатель, — никаких гусиных лапок вокруг глаз! — Цингэ, — сказала мадам Лю, внимательно оглядывая его, как будто проверяя, нет ли открытых кровоточащих ран. Ее улыбка стала немного ярче, когда она ничего не нашла. — Мы тебя не ждали. Как и твоего гостя. Ты надолго здесь останешься? Лю Цингэ издал неопределенный звук, а затем сообщил без каких-либо предисловий или объяснений: — Я хочу развестись. Как и следовало ожидать, никто не воспринял это хорошо. Стоило предупредить их, прежде чем бросать такую гранату в разговор, шиди! А как же намеки?! Сначала познакомь их с идеей, что у вас вообще были чувства по поводу вашего брака! — Что? — сказала Чжоу Лиин после секундного недоверия. — Что ты говоришь? Что я такого сделала, чтобы заслужить такое неуважение? Свекровь! Мадам Лю положила руку ей на плечо, нежно и успокаивающе. — Я уверена, что всему есть объяснение, — сказала она, и ее глаза несправедливо устремились туда, где все еще сидел Шэнь Цинцю, слегка отстраненный от разговора, но, к сожалению, все еще присутствующий. — Я думаю, нам стоит это обсудить. Цингэ, это важное решение. Отказываться от чего-то, не борясь за это, — не похоже на тебя. Лю Цингэ стиснул челюсти, но его голос был совершенно ровен, когда он сказал: — Я боролся, мама. Я упорно боролся, потому что это важно для тебя, а не для меня. Но я больше не могу этого делать. Достаточно. Все кончено. — Возможно, этот разговор лучше провести наедине? — предложил господин Лю, взмахом руки отпуская слуг. — Мы могли бы переместиться внутрь. Шэнь Цинцю задался вопросом, знал ли он. Лю Цингэ должен был где-то получить информацию о том, как будет работать ритуальный развод, — он должен был у кого-то спросить. Кто-то должен знать, что этот брак был ужасен. Был. — Поговорить о чем? — недоверчиво произнесла Чжоу Лиин. — Я отказалась от своей должности главной ученицы школы Баци, чтобы вступить в брак с семьей Лю. А теперь ты хочешь просто выбросить меня? Для чего? Потому что кое-кто, которого здесь постоянно нет, передумал? Лю Цингэ не извинился, не сказал, что это было ее собственное решение или что он вообще никогда не думал о браке. Он посмотрел ей прямо в лицо и произнес: — Тебе это тоже не пошло на пользу. Ее губы искривила крайне недружелюбная улыбка. — И кто в этом виноват? — Хватит. Цингэ, — растерянно произнесла мадам Лю. Как будто не заметила, что этот брак был близок к краху, и Шэнь Цинцю задался вопросом, как это произошло, учитывая, что напряжение прямо сейчас было достаточно велико, чтобы разрезать его ножом. — Никто никого не выбрасывает. Ты наша невестка. Цингэ. Подумай о том, что ты говоришь. — Поддержишь ты ее или нет, — сказал Лю Цингэ, — но она не будет моей женой. Я думал об этом. Я принял решение. — О, но… дети, — настаивала мадам Лю. — Цингэ, на самом деле… — Я сам рожу их, если придется, — решительно сказал Лю Цингэ, надвигаясь на нее, вместо того чтобы дать гораздо более расплывчатое объяснение — «есть способы», — которое он дал, когда Шэнь Цинцю задал этот вопрос. Шэнь Цинцю очень рад, что не пил чай, потому что он почти уверен, что подавился бы им! Шиди, это действительно слишком… просто слишком. Почему ты это говоришь? Теперь некоторые люди обречены думать об этом, и среди этих людей Шэнь Цинцю. — Лю Доу, неужели ты не можешь вразумить своего сына? — в отчаянии спросила мадам Лю, поворачиваясь к мужу. Шэнь Цинцю прикидывал вероятность того, что Лю Цингэ действительно заставят объясниться и как надолго это затянется. Он пришел к выводу, что слишком надолго и шансы на большее количество неудобных вопросов слишком высоки. Он может снова попасть в радиус взрыва! Это вредно для его здоровья! Он встал и обошел стол, пока не оказался рядом с Лю Цингэ. — У него было два почти фатальных отклонения ци из-за этого, — сказал он легко, как будто сообщил что-то вообще не имеющее значения. — Если ему действительно не повезет, третье, скорее всего, убьет его. На данный момент вопрос не в том, кого вы хотите видеть своей невесткой, а в том, хотите ли вы вообще живого сына. Как и после первой информационной бомбы от Лю Цингэ, на мгновение воцарилась мертвая тишина. Мадам Лю в ужасе посмотрела на него, а затем перевела взгляд на своего сына, словно сомневаясь в правдивости его заявления. Как будто он стал бы лгать об этом! — Тебе обязательно было так им говорить? — вздохнул Лю Цингэ, избегая встречаться с ней взглядом. — Ты не очень-то продвинулся в убеждении, — указал Шэнь Цинцю. — Слушать этот разговор так же очаровательно, как найти тебя захлебывающимся кровью в пещере. — Минчжан, — выдохнула мадам Лю, ее глаза внезапно наполнились слезами. Она сократила дистанцию с удивительной скоростью, обнимая своего сына, который стоял столбом. — Ты чуть не умер? Лю Цингэ со вздохом очень медленно обнял ее в ответ. — Только в первый раз. Во второй все было не так уж плохо. Шэнь Цинцю фыркнул, чтобы выразить свое мнение по поводу этого заявления. Но он считал, что семья Лю поняла суть. Даже Чжоу Лиин замолчала и побледнела. Хорошо. Она может быть гарпией с ужасным поведением, но она не монстр. Шэнь Цинцю, возможно, немного беспокоился, что Лю Цингэ может согнуться под натиском слез — но это старый добрый Лю-шиди! Как только он принял решение, он придерживался его, несмотря на материнский плач. Вот она — сила! Мельком Шэнь Цинцю задался вопросом, на что было бы похоже, если бы он подкатил к своим родителям со словами: «Эй, я собираюсь выйти замуж за этого парня». Как бы они отреагировали? Вероятно, «Ну, где он работает и сколько зарабатывает», точно так же, как всегда допрашивали парней мэймэй, и, возможно, что-то вроде «Слава богу, ты больше не затворник!». Может быть. Такого разговора у него никогда не было, он не знает. И это не тот разговор, который он когда-нибудь с ними сможет завести. — Тогда хорошо, — сказала мадам Лю, проводя руками по рукам Лю Цингэ, как будто она сможет привести в порядок его систему ци, как может это сделать с его одеждой. Очень по-матерински. — Мы что-нибудь придумаем. Мы не хотим, чтобы ты подвергался опасности, Минчжан. Ты должен был… сказать нам что-нибудь, что угодно. — А что надо было сказать? — ответил Лю Цингэ тихим голосом. Он не подавал вида — никаких признаков борьбы, свидетелем которой был Шэнь Цинцю, и не упоминал ничего из того, что он пробовал на протяжении многих лет, прежде чем дошел до точки. Он ничего не сказал о том, как сильно, должно быть, ненавидел это все. Просто… ужасно, сказал он, и даже это было преуменьшением, не так ли? — Вы знаете о требованиях ритуала Лянь Инь, — спокойно сказал Лю Доу. — Дело не просто в том, позволим мы или нет. Лю Цингэ кивнул. — Шэнь Цинцю согласился принять участие, — сказал он. И это действительно так. Мадам Лю хотела бы устроить что-то вроде праздника по случаю развода, а затем свадебной церемонии, но Лю Цингэ явно предпочел бы, чтобы все закончилось быстро и без суеты. Шэнь Цинцю отстранился от этого разговора и возвратился к столу, чувствуя, что его роль в убеждении выполнена. Он здесь только для того, чтобы быть дублером! Его мнения по поводу организации свадьбы не требуется! — Ты доволен собой? — спросила его Чжоу Лиин низким и резким голосом, подходя и нависая над ним. У нее нет меча, но возникло такое чувство, что она все равно может ударить его ножом! — Прийти в эту семью и разрушить ее? Шэнь Цинцю щелчком раскрыл веер и использовал все свое презрение подонка-злодея. — Да, — сказал он. — Либо ты была хотя бы наполовину такой же несчастной, как он, так что мне нечего стыдиться за вмешательство. Либо не была, и у меня еще меньше причин беспокоиться. — Не веди себя так, будто это все моя вина, — огрызнулась она, сжимая руки в кулаки. — Ты думаешь, что это пойдет тебе на пользу? Ты думаешь, деньги, которые ты получишь, стоят того, чтобы иметь с ним дело? Не будь так груба с Лю-шиди, женщина! Он груб и ужасен с людьми, но он, знаете ли, хороший. Верный. Надежный. Кроме того, этот мастер не золотоискатель! — Деньги? Как глупо. Бессмертный должен отдалить себя от мирских дел и тягот, — сказал Шэнь Цинцю. Это очень причудливый способ сказать, что на самом деле он чертовски беден! Ему ни хрена не принадлежит в этом мире! — И что может предложить Лю, чего я уже не мог бы иметь как лорд школы Цанцюн? Если бы я сказал, что хочу рог сечжи, я бы тут же его получил. — Ты хочешь рог сечжи? — с интересом спросил Лю Цингэ, оторвавшись от своего разговора, услышав, как кто-то предлагает поохотиться на легендарного зверя, которого никто не видел уже тысячу лет. Это потенциальный бой, конечно, он заинтересован. Как типично. Шэнь Цинцю фыркнул и закатил глаза. — Это была фигура речи, шиди. Мне он не нужен. И если я обнаружу, что ты отправился на поиски без меня… — прищурившись, начал он, оставив угрозу висеть в воздухе, потому что сказать «Я убью тебя» здесь и сейчас, вероятно, не к месту! Он знал, какая у него аудитория, спасибо большое! — Хорошо, — согласился Лю Цингэ. — Мы отправимся вдвоем. Шэнь Цинцю снова закатил глаза и отмахнулся от него. — Хорошо-хорошо, при условии, что один из них появится в течение нашей жизни. Губы Чжоу Лиин горько искривились от их обмена репликами. — Хорошо, — сказала она и повернулась, чтобы уйти. — Тогда удачи тебе. Это звучало больше как проклятие, чем пожелание, но Шэнь Цинцю с радостью бы принял такое проклятие! Это намного лучше, чем любое из тех, под которыми он сейчас живет! — Мы можем провести ритуал сегодня вечером, — сказал Лю Цингэ. Очень прямолинейно! Очень быстро! Что ж, Шэнь Цинцю предполагал, что именно за этим они сюда и приехали! — Это слишком рано, Цингэ, — возразила мадам Лю. — Никто не может подготовить свадьбу за один день! Времени ни на что не хватит! Наверняка у твоего… партнера тоже есть семья, которую нужно пригласить. Лю Цингэ выглядел слегка виноватым, как будто это не приходило ему в голову. — О. Ты… Шэнь Цинцю моргнул и лениво отмахнулся веером. — У меня нет семьи, — сказал он и был почти уверен, что это правда! Главный герой стремился отомстить Шэнь Цинцю, но не пошел на то, чтобы уничтожить все девять поколений или уничтожить всю его фамилию, как он иногда делал! И Цю Хайтан появилась со своими обвинениями и предоставила такую обширную предысторию. Нет, если у Шэнь Цинцю и была семья, то они никогда не пытались заявить на него права. — И, конечно же, не нужно церемоний, — продолжил он, потому что на самом деле Лю-шиди мог и передумать! А это звучало как ужасно много суеты и шума. Или Лю, возможно, просто тянули время с какой-то целью. Нет, лучше просто побыстрее покончить с этим. — Как есть, ритуал Лянь Инь. То, что описал Лю-шиди, звучало достаточно просто. — Да, — подтвердил Лю Цингэ. — Для этого нужны только мы трое и артефакт. Это не совсем угроза, но, возможно, намек на то, что Лю Цингэ мог пойти и сделать это в любом случае, независимо от того, согласится мадам Лю или нет. — Ты уверен, что хочешь сделать все именно так, Цингэ? — спросил господин Лю. — Да, — подтвердил Лю Цингэ без тени сомнения. — Тогда мы проведем ритуал сегодня вечером, — сказал Лю Доу. И на этом все! Решительность мужчин семьи Лю во всей красе! Несмотря на ее протесты, мадам Лю сделала все, что в ее силах! Повсюду развесили красные знамена, а Лю Цингэ и Шэнь Цинцю одели в красные вышитые одежды. Ханьфу Лю Цингэ хорошо сидело и, возможно, даже являлось его оригинальными свадебными одеждами! Он выглядел в них опасно красивым, и Шэнь Цинцю был рад, что они не стали соблюдать какую-нибудь предсвадебную изоляцию. Если бы он впервые столкнулся с этим взглядом под наблюдением других людей, он мог бы просто умереть на месте. Ханьфу, которое ему дали, было более старого фасона, вероятно, чья-то подержанная свадебная одежда, но какая разница! Оно выглядело достаточно хорошо. Даже появилась целая куча гостей. Вероятно, они жили в этом же поместье, так как не похоже, что им пришлось далеко ехать, но Шэнь Цинцю был слегка ошеломлен вереницей красивых лиц, которых представили ему как двоюродных братьев, теть, дядь и даже бабушку. Старшая мадам Лю выглядела ненамного старше своего сына, все еще нестареюще красива, как настоящий заклинатель, но в ее присутствии ощущалась реальная тяжесть, как будто ее духовная энергия сконцентрировалась настолько чисто, что у нее есть собственное гравитационное притяжение. Ужасно! — О, Чжан-эр, — сказала она, похлопывая Лю Цингэ по щеке, как типичная бабушка. — Не принимай это близко к сердцу. Иногда что-то просто не получается. Такова жизнь. Тебе просто придется попробовать что-нибудь другое. Лю Цингэ стоически пережил ее внимание и кивнул. — Я так и сделаю, — сказал он. И это, по-видимому, было благословение матриарха клана, так что больше не было необходимости ждать. Их всех провели в Зал Предков, большой и экстравагантный. Вдоль стен висели резные восьмиугольные деревянные амулеты размером с обеденные тарелки, увешанные красивыми кисточками разных цветов. На них вырезаны багуа — тайцзицюань инь-ян, окруженный линиями восьми триграмм. Каждая линия была наполнена сбалансированной духовной энергией. Очень… по фэншую. И они не были просто декоративными, предположил он, когда Лю Доу снял один из них со стены. Амулет не сильно отличался от остальных — может быть, новее, но за всеми хорошо ухаживали, так что ни пыль, ни выцветшие цвета не могли подсказать, — и вынес его в переднюю часть зала. Он осторожно поставил его на небольшой пьедестал, который явно был специально предназначен для этого, и опустился на колени позади. Лю Цингэ опустился на колени с одной стороны, а Шэнь Цинцю отразил его позу с другой. Чжоу Лиин прошла сквозь толпу клана Лю с высоко поднятой головой, одетая точно так же, как и ранее, — как будто этот ритуал не то, ради чего она хотела наряжаться, — и ее лицо было таким холодным, как у человека, отчаянно пытающегося притвориться, что ему все равно. Но это задело ее чувства. Очень правдоподобно. Она опустилась на колени рядом с ним и не удостоила его ни единым взглядом. Без каких-либо инструкций Лю Цингэ положил руки на свой край восьмиугольного деревянного амулета и направил в него свою энергию. Свет засиял сквозь печать — сквозь тьму половины Ян, половины триграмм — когда он это сделал. Чжоу Лиин осторожно прикоснулась кончиками пальцев к другому краю и направила свою духовную энергию, освещая оставшееся в совершенной гармонии. Затем она убрала одну руку. Шэнь Цинцю заменил ее своей собственной, направляя в артефакт свою энергию. Это ощущалось… странно. Как будто он скорее захватчик, но по мере того, как он продолжал направлять энергию в амулет, а Чжоу Лиин начала забирать свою собственную, оставляя место для него, стало лучше. Он едва заметил, как Чжоу Лиин убрала другую руку, и он заменил и ее, вливая свою энергию до тех пор, пока его ци не обвилась вокруг ци Лю Цингэ, и багуа стал светиться ровным светом. В совершенной гармонии. — Вечный свет, вечная жизнь, — немного мрачно сказал Лю Доу, проводя руками по краям восьмиугольника, как бы запечатывая его. Свет потускнел, и все, что осталось, — это чистое отполированное дерево, но даже когда Шэнь Цинцю убрал с него руки, он все еще чувствовал в нем ровный пульс своей духовной энергии. И ровный пульс Лю Цингэ рядом с его собственным. Это должно было отвлекать, но нет. Какая-то часть их двоих осталась здесь, навсегда соединенная. Чжоу Лиин встала и вышла, держа спину прямой. — Ах да, — сказала мадам Лю, быстро вставая, как будто подобный уход был намеком, а не грубостью. — Праздник. Мы должны отпраздновать это. Для подготовленного всего за полдня, празднество слишком громоздкое. Слишком много вина и людей, которые настаивали на том, чтобы поздравить их кубком, и даже с очищающей способностью его духовной энергии у Шэнь Цинцю немного закружилась голова к тому времени, когда им удалось отступить в комнату Лю Цингэ. Она тоже, кажется, была украшена красными знаменами, а кровать застелили красными одеялами. В комнате также оказался поднос с закусками — красными финиками, арахисом, личи и семенами лотоса — как будто он уже недостаточно наелся. — Так много красного, — пожаловался он Лю Цингэ, который, должно быть, тоже выпил слишком много вина, потому что на его скулах проступил румянец. — Очень… ярко. Бросается в глаза. Даже слегка ослепляюще. — Его меньше, чем в прошлый раз, — сказал Лю Цингэ. — Если бы мы дали маме время, все было бы еще хуже. — Хорошо, что мы этого не сделали, — согласился Шэнь Цинцю и шагнул за ширму для переодевания, чтобы начать снимать верхнюю одежду, в которую был облачен. Верните ему его красивые зеленые одежды Цинцзин, спасибо. Он предпочел бы не выглядеть как спелое яблоко. Красный ему просто не шел. Он набросил одеяния на ширму, а затем внезапно осознал, что Лю Цингэ просто… все еще там. Он не пошел переодеваться сам. — Шиди? — поинтересовался он. Лю Цингэ одним прыжком преодолел разделяющее их расстояние и буквально врезался в него. Шэнь Цинцю потребовалось полсекунды панического размахивания руками, чтобы распознать в этом движении объятие, а не попытку какого-то захвата. — Ну-ну, — сказал он, осторожно похлопывая Лю Цингэ по спине. — Ты слишком много выпил, Лю-шиди? Садись, я налью тебе воды. — Я не пил, — хрипло сказал Лю Цингэ ему в шею, руки все еще были обвиты вокруг него, как железные обручи. — Шэнь Цинцю… спасибо тебе. А затем он поцеловал Шэнь Цинцю в щеку. — Ах, — выдохнул Шэнь Цинцю, а затем поздно — слишком поздно — понял, что ни разу во всей этой ситуации он не использовал слово «притворяться». Он думал, что это очевидно! Между ними не было ничего подобного, пока он не предложил помочь Лю Цингэ с его проблемами — он предложил помочь Лю Цингэ только из-за его проблем. Он просто… забыл, что Лю Цингэ не из тех, кто будет срывать задания и сдавать самый минимум необходимой работы. Если он что-то делал — он делал искренне и на сто процентов, или вообще не делал. На самом деле с его стороны нет никакого притворства. — Это был долгий день, — извинился он, сейчас Шэнь Цинцю совершенно не желал думать о том, чего можно было бы ожидать в ночь их свадьбы. Что он наделал? Во что ввязался? — Утомительно. Нам нужно поспать. — Да, — согласился Лю Цингэ и сжал его в объятиях. — Ты прав. Это была даже не попытка сломать ему ребра. Объятия даже не слишком сильные, так что Шэнь Цинцю должен был признать, что это мило. Лю Цингэ умеет обниматься — это не тот факт, с которым он готов иметь дело сегодня! К счастью, он отступил назад и ушел переодеваться за ширму, как будто все нормально и они обычные люди. Шэнь Цинцю расплел корону из волос, расчесал пряди пальцами, а затем решил, что он спрячется под одеялом и притворится спящим. Идеальный план. Он скользнул под одеяло, абсолютно не разглядывая вышитые на нем благоприятные золотые символы удачи — удачи в чем? — хихикает та часть его мозга, которую он ненавидит, — и закрыл глаза. Он спит. До свидания. Послышались тихие шаги, когда Лю Цингэ тоже направился к кровати, перед этим выключив свет. Зашуршали покрывала, а матрас просел под весом человека, устраивающегося на нем. — Эй, — позвал Лю Цингэ очень, очень тихо. Шэнь Цинцю понял, что не может игнорировать его, к черту планы. — Да? — откликнулся он шепотом. Каким-то образом темнота комнаты делает все… проще. Безопасней. Интимней. Лю Цингэ мягко прикоснулся к его боку, а потом потянул назад, пока его спина не оказалась плотно прижатой к груди Лю Цингэ. Шэнь Цинцю на мгновение замер, а затем положил свою руку и переплел их пальцы. Он прижал их руки к своему животу, чтобы они не съезжали, и сказал: — Спокойной ночи, Лю-шиди. — Спокойной ночи, — отозвался Лю Цингэ, явно довольный. Несправедливо, но Шэнь Цинцю спал очень хорошо. Утром они позавтракали со всей семьей — что тоже казалось продолжением праздника. Он почти уверен, что половина этих людей не переставала праздновать со вчерашнего вечера, — а затем… уехали. — Обратно в школу? — спросил Шэнь Цинцю, забираясь в экипаж. Он бы не жаловался, если бы Лю Цингэ захотел остаться и провести со своей семьей еще немного времени, но, честно говоря, рад, что этого не происходит. Семейная драма интересна только в том случае, если вы в нее не вовлечены, а сейчас он, к сожалению, вовлечен. Лучше всего просто держаться от всего этого подальше. — Мы могли бы удлинить обратный путь, — неожиданно предложил Лю Цингэ. Он выглядел гораздо более расслабленным, чем во время путешествия сюда, подтверждая, насколько действительно был напряжен из-за ритуала. — Глава Школы не ждет нас какое-то время. Шэнь Цинцю улыбнулся, раскрывая свой веер. — Осмотр достопримечательностей. Какая отличная идея. Помимо удивительного количества объятий — правда, Лю-шиди, это не соответствует твоей репутации одиночки, которого интересуют только сражения! — возвращение в школу принципиально не отличалось от путешествия из нее. Были мелкие поручения для заклинателей, с которыми они разбирались прямо на месте, еда и безделушки, которые они покупали, музыка и пьесы, и ни один из них не впал в отклонение ци и не собирался умирать. Абсолютный успех во всем. Тем не менее Шэнь Цинцю испытал облегчение, вернувшись к знакомому комфорту пика Цинцзин. Лю Цингэ кивнул на прощание и ушел, либо чтобы сообщить об их возвращении Главе Школы, либо чтобы отправиться на свою собственную вершину, либо улететь сражаться с Ядовитым Когтистым Древесным Медведем или что-то в этом роде. Кто знает, это ведь Бог Войны пика Байчжань! Шэнь Цинцю обошел свой пик, проверяя то, что требовало его внимания и какие правила были нарушены за время его отсутствия. Его приветствовал привычный хор: «Шицзунь, вы вернулись, шицзунь, мы скучали по вам, шицзунь, посмотрите, что я освоил, шицзунь, шицзунь», одновременно очаровательный и ужасный. Кто позволил принять так много учеников! Кто позволил им быть такими пушистыми и милыми! К ночи он сумел пообщаться с ними столько, что удовлетворил и их, и себя. Он вернулся в свою бамбуковую хижину, чтобы съесть ужин, который Ло Бинхэ принес с сияющими надеждой глазами. Он только сейчас заметил, что теперь, когда он один, стало очень тихо, прежде чем дверь в его дом распахнули. Не выбили и не ударили ногой, а открыли, как нормальный человек, если бы нормальный человек не постучал, а просто вошел, как будто имел на это право. — Лю-шиди, — поприветствовал его Шэнь Цинцю, одновременно удивленный и… совсем не удивленный. Что-то странное скрутилось у него в груди. Когда они путешествовали, все равно все было ненормально — какой прецедент это могло создать для их реальной жизни здесь, на горе Цанцюн? Неужели он ожидал, что они просто вернутся к своей жизни? Неужели он ожидал, что они этого не сделают? — Ты уже поел? — Да, — ответил Лю Цингэ, но принял чашку чая. — Му Цинфан говорит, что я могу снова пойти на охоту. Честно говоря, Шэнь Цинцю немного удивлен, что Лю Цингэ даже потрудился отправиться на пик Цяньцао, чтобы спросить. — Оу? Куда собирается отправиться Лю-шиди? Пришли ли какие-нибудь донесения, пока мы отсутствовали? Лю Цингэ настороженно глянул на него, а затем сказал: — Несколько. Стая демонических собак в горах Бин Шао. Сейчас сезон гнездования Громовых птиц, так что всегда есть от кого избавиться. Какие-то таинственные сообщения от Е Син Хуна, похоже, водяной дракон. — Нет, сеши, — поправил Шэнь Цинцю. Горный хребет Бин Шао определенно находился на территории дворца Хуаньхуа, но в обязанности Шэнь Цинцю не входило мешать Лю Цингэ уничтожать демонов и провоцировать дипломатические скандалы. Удачи тебе, Глава Школы! Он будет болеть за тебя! Лю Цингэ ухмыльнулся и наклонил голову. Слишком мило! Прекрати, шиди, ты не должен быть милым. — Нет, не сеши. Но меня не будет некоторое время. Шэнь Цинцю кивнул, потому что это нормальная ситуация! Лю Цингэ находился вдали от Цанцюн гораздо чаще, чем в ней. — Ты уходишь сейчас? — поинтересовался он. Может быть, это просто вежливый визит, чтобы дать знать. Он не может сказать, испытывает ли он облегчение или разочарование. — Утром, — сообщил Лю Цингэ. Шэнь Цинцю хмыкнул. Это означало, что Лю Цингэ останется здесь на ночь, верно? Очень мило с его стороны! Еще даже дня не прошло, с тех пор как они вернулись. Но это… хорошо. — Ну, тогда, — сказал он. — Я собирался отдыхать. Это не приглашение, но это… это не приглашение. Лю Цингэ допил свою чашку чая одним глотком и отставил ее в сторону, прежде чем встать, чтобы последовать за ним, как будто он принял это как должное. Это его решение! Теперь у них была рутина, которая не переставала его поражать. Шэнь Цинцю долго лежал в постели, прежде чем Лю Цингэ притянул его к себе, очевидно, не в силах удержаться от объятий. — Хей, — позвал Лю Цингэ. — Спокойной ночи, — сказал Шэнь Цинцю, зевая. Лю Цингэ настороженно замолчал, как будто хотел сказать что-то еще. Затем он очень медленно спросил: — Ты чего-то хочешь? Шэнь Цинцю сонно моргнул. — М-м-м? Пока тебя не будет? Я не думаю, что мне нужны какие-то части монстра… — Хорошо, — сказал Лю Цингэ, затем: — Нет. Что это, шиди? Разве ты не мог начать этот разговор до того, как он начал засыпать? Может быть, пока они сидели за столом, пили и разговаривали друг с другом? Нет? Это ловушка, не так ли? Засада. Ждал, когда он ослабит бдительность. Предатель. — Есть ли что-то, чего ты хочешь от этого? — наконец уточнил Лю Цингэ. — От меня. Как будто извлечение частей монстра не является частью его набора навыков и обаяния, а также тем, чем Шэнь Цинцю злоупотреблял до этого. — У тебя есть жалобы? — Шиди не перепутает, когда я жалуюсь, — пробормотал Шэнь Цинцю, пытаясь избавиться от мысли, что Лю Цингэ хочет поговорить о… чувствах. Их отношениях. Нехорошо. — Тогда скажи, — настойчиво попросил Лю Цингэ. Шэнь Цинцю раздумывает, сработает ли настаивание на том, что на самом деле все хорошо, или просто вызовет еще один раунд вопросов. Люди никогда не купятся на «все в порядке», когда у них такой разговор. — Хорошо, — ворчливо сказал он. — Я хочу, чтобы Лю-шиди хоть раз побыл тем, кого обнимают. Почему это всегда я? Лю Цингэ с шумом выдохнул, его дыхание ощущалось на затылке — как будто готовился что-то сказать или поспорить, — а затем просто потянул его за руку, переворачивая их, и Шэнь Цинцю оказался прижатым к его спине. Хм. Лю Цингэ положил их руки себе на грудь, и Шэнь Цинцю не мог удержаться, чтобы не провести рукой по изгибу его ребер. Хм. — Ты никогда не протягиваешь руку первым, — сказал Лю Цингэ в качестве объяснения, как будто на самом деле он вполне доволен тем, что его обнимали. Имей хоть немного мужского достоинства, шиди! Разве ты не должен быть самым брутальным мачо во всей школе? — Хм, — Шэнь Цинцю не мог этого отрицать, но также ему никогда не приходило в голову, что он должен это делать. Или что Лю Цингэ будет ждать, когда он протянет руку. — Это кажется ужасно опрометчивым, — он определенно недостаточно толстокож для этого. Лю Цингэ тихо рассмеялся и, к счастью, не упомянул тот факт, что они на самом деле, юридически и магически, женаты. — Ты можешь быть прямолинейным, — сказал он, и на самом деле нет! Стало хуже. Гораздо хуже! Шэнь Цинцю прижался своим, без сомнения, очень красным лицом к шее Лю Цингэ. — А, понятно, — сказал он. — На самом деле ты не спрашиваешь меня, есть ли у меня жалобы. Это подлый предлог для тебя, чтобы высказать свои жалобы. Лю Цингэ замер. — Нет, — сказал он. Ха. Как тебе, нравится быть на моем месте? Время поговорить о твоих чувствах, шиди! — Нет, продолжай, — сказал Шэнь Цинцю умоляющим тоном. — Этот шисюн слушает. Недостаток обнимашек. Что еще? Лю Цингэ мастерски натянул одеяло на голову. Очень понятно! Шэнь Цинцю посмеялся над ним и нежно провел рукой вверх и вниз по его боку. Но прекрасно! Что еще делал Лю Цингэ, чего он мог ожидать от взаимности, чего просто… не было? Шэнь Цинцю не собирался идти напролом, но он мог… он мог идти в ногу со временем. Он не собирался превращать это в несчастный опыт. Он приподнялся на локте, стянул одеяло и запечатал поцелуй на бледной, как снег, щеке Лю Цингэ. Происходящее казалось странным и немного неловким, и он рад, что было темно, но… это нетрудно сделать. Ничто ему не помешало. — Спокойной ночи, — сказал он, радуясь, что его голос остался подобающе ровным. — Иди охотиться на своих монстров утром. — Спокойной ночи, — отозвался Лю Цингэ. А потом добавил: — Я рад, что это ты. А, Лю-шиди. Слишком сладко. Это убьет его. Пожалей его бедное лицо! Как он должен с этим справляться? Шэнь Цинцю вздохнул. — Я тоже рад, что это ты, — искренне сказал он.