Мисс Старк

Над Нью-Йорком всё ещё висела ночь, но её бархатная синева уже начинала выцветать по краям, уступая место первым робким лучам солнца. Где-то далеко внизу, в каньонах Манхэттена, уже зажигались окна — город потягивался, зевал и нехотя выползал из тёплых снов. Рассвет только обещал наступить, но мегаполис уже жил своей суетливой, безумной жизнью. Теа стояла у панорамного окна своего пентхауса, в котором, как в хрустальном шаре, отражался просыпающийся город. Босая, в длинной шёлковой пижаме цвета тёмной лаванды, с растрёпанными после бессонной ночи волосами, она казалась не грозным гением и супергероем, а уставшей девушкой, которая слишком долго смотрела на огни большого города. В руке дымился уже третья чашка кофе, но мозг, привыкший работать на пределе, всё ещё требовал действий. — Хэппи, солнце моё, — её голос, хрипловатый со сна, ворвался в тишину пентхауса, разрезая её пополам. — Ты где? Мы договаривались на семь. Сейчас без пяти. Я уже старая, чтобы ждать. В трубке повисла тяжёлая пауза, наполненная терпеливым вздохом человека, который работает на Тони Старка (пусть и в женском обличии) не первый год. — Теа, — голос Хэпвина был подчёркнуто спокоен, как у сапёра, обезвреживающего бомбу. — За окном час пик. Весь центр стоит. Я не могу управлять трафиком силой мысли, как некоторые. — А Пятница тебе на что, милый? — Теа картинно всплеснула рукой, едва не расплескав кофе. — Попроси её проложить маршрут в обход пробок, в конце концов! Неужели я должна думать за всех? Не дожидаясь ответа, она сбросила вызов и, звонко чертыхнувшись (её любимое выражение, доставшееся в наследство от отца), босиком прошлёпала в сторону мастерской. Холодный мрамор приятно холодил ступни, возвращая к реальности. — Пятница, детка, — произнесла она уже совершенно другим, деловым тоном, входя в святая святых. — Марк номер пятьдесят. Пусть будет готов к взлёту через… — она бросила взгляд на голографические часы, всплывшие перед глазами, — четыре минуты. И сделай мне нормальный эспрессо. Двойной. С двойным карамельным сиропом. Я сегодня буду злой, так что сахара побольше. — Конечно, босс, — мелодичный голос ИИ раздался со всех сторон, и в глубине мастерской зажглись огни, оповещая о начале работы бронекостюма. В гардеробной Теа действовала на автопилоте, но со снайперской точностью. Чёрное платье-футляр на тонких бретельках, лаконичное, как выстрел. Лакированные шпильки, в которые она впрыгнула с грацией танцовщицы. Идеально выглаженный пиджак, наброшенный на плечи. В отражении зеркала мелькнула девушка с тёмными кругами под глазами и упрямо сжатыми губами. — Выглядишь как смерть, завернутая в «Шанель», — усмехнулась она своему отражению. Схватив стаканчик с обжигающе-сладким кофе, она шагнула в раскрывшийся костюм. Через мгновение стеклянная стена с западной стороны пентхауса бесшумно разъехалась, и фигура в красно-золотом разрезала предрассветное небо, оставляя за собой инверсионный след. --- Этажом «Старк Индастриз» гуляло эхо. Цоканье шпилек врезалось в мрамор и стекло, разлетаясь на тысячи звонких осколков, заставляя сотрудников и журналистов оборачиваться. Источником этого резкого, ритмичного звука была невысокая, но невероятно собранная фигура. Теа Старк, в неизменных солнцезащитных очках, неслась по коридору, как торпеда, заставляя воздух вибрировать. Худые, длинные ноги мелькали с пугающей скоростью. Она была «Железной женщиной». Гением, филантропом, секс-символом и хозяйкой империи. Но все эти титулы сейчас весили меньше пушинки по сравнению с тем, что ей предстояло. А предстояло ей уговорить Пеппер Поттс не бросать её. Всё дело было в этой рыжей. Пеппер, генеральный директор «Старк Индастриз» и единственный человек, чьё мнение Теа хоть сколько-нибудь учитывала, применила запрещённый приём. Она не просто предложила — она поставила ультиматум. «Теа, компания задыхается без свежей крови. Нам нужен пиар, нам нужны молодые гении. Пять грантов, пять стендов, пара часов твоего бесценного времени». Теа закатила глаза. Пеппер продолжила: «А потом я напишу заявление по собственному». И это сработало. Пеппер выгорала. Эта женщина, которая тащила на себе весь этот адский корпоративный груз, заслуживала не просто акций и бонусов. Она заслуживала покоя. И если для этого нужно было пару часов поулыбаться кучке ботаников, Теа была готова на эту жертву. Стеклянная дверь конференц-зала приближалась слишком быстро. Внутри было душно от напряжения. Как только Теа переступила порог, приспустив очки, в зале воцарилась вакуумная тишина. Её нарушало только тихое гудение приборов и чьё-то нервное дыхание. Все взгляды — от любопытных до благоговейных — впились в неё. Теа, не сбавляя шага, прошествовала к сцене, где её уже ждали Пеппер с каменным лицом и пара знакомых учёных из исследовательского отдела. Теа подошла к микрофону. Её глаза, цвета тёмного шоколада, скользнули по залу. Она ненавидела такие мероприятия. Но контракты, пиар, Пеппер… Она глубоко вздохнула и начала. — Доброе утро, джентльмены и… — она сделала паузу, заметив в толпе несколько девушек, — леди. Рада вас всех видеть. «Старк Индастриз» всегда открыта для тех, у кого в голове есть идеи, а не просто опилки. Её взгляд зацепился за мальчишку в самом дальнем углу. Щуплый, в чёрном костюме, который сидел на нём мешком, он отчаянно щурился от вспышек фотокамер, словно они причиняли ему физическую боль. Что-то в этом жесте — беззащитном и искреннем — кольнуло Теа. Она резко повернулась к журналистам. — Так, стоп. — Её голос, усиленный микрофоном, приобрёл металлические нотки. — Папарацци, я обращаюсь к вам. Уберите вспышки. В зале есть люди со светочувствительностью. Если я ещё раз увижу эту дурацкую белую молнию, лично попрошу Пятницу стереть все ваши снимки к чёртовой матери. Вспышки погасли, словно их выключили рубильником. Тишина стала ещё более напряжённой. Теа, Пеппер и учёные спустились со сцены. В руках у Теа оказалась папка с досье на участников. Она шла вдоль столов, скользя взглядом по проектам, и делала пометки. Два неплохих двигателя, какая-то ерунда с нано-покрытием… Всё это было скучно. Она остановилась у очередного стенда, даже не поднимая головы от бумаг. — Представьтесь и в двух словах суть, — сухо бросила она, перелистывая страницу. Тишина. Она подняла взгляд. И замерла. Перед ней стоял тот самый мальчишка. Худой, как тростинка, с взлохмаченными русыми волосами, в пиджаке с чужого плеча. Но дело было не в одежде. Дело было в глазах. Огромных, карих, с тёплым золотистым отливом, как у дорогого коньяка или ликёра на солнце. Они смотрели на неё с таким неподдельным, почти болезненным восхищением и страхом, что у Теа перехватило дыхание. Она забыла, что хотела спросить. Забыла про усталость. Забыла про Пеппер. На неё смотрел не просто участник конкурса. На неё смотрела сама искренность, упакованная в слишком большой костюм. Теа моргнула, прогоняя наваждение, и постаралась, чтобы её голос звучал ровно. — Итак? — она вопросительно изогнула бровь, но уголки её губ дрогнули в едва заметной, почти тёплой улыбке. — Я слушаю вас, мистер…? Она ждала. И впервые за долгое время ей действительно было интересно, что скажет этот мальчик с глазами цвета выдержанного ликёра.