Lonely Ronin

Тонкие потоки свежего восточного воздуха ловко проскальзывали через светлые пряди мужчины. На его правой скуле красовался небольшой свежий шрам, а в глазах плескалась пустота. Он не помнил зачем именно прибыл в это место. Вероятнее всего, чтобы убедиться, что ему действительно нужно добраться по подножья Фудзи-сан. Одинокий ронин. Бесчисленное количество лет он не преследовал ни единой цели существования. Только однажды в сердце бывшего самурая пробудилось неосязаемое и ранее незнакомое чувство. Ощущение, которое вдыхало в него жизнь каждый чёртов день. И в один день оно исчезло. Когда в её грудь ворвался последний вдох, а выдоха за ним не последовало. Опускаясь на колени, мужчина не волнуется за состояние своего парадного черного кимоно или за то, что о нём подумают несколько местных, работающих неподалеку на рисовых полях. Он уже давно презирает всех этих простолюдинов, которые никогда в своей жизни не держали оружие в руках. Лавируя по просторам своей обыденности, светловолосый ронин, так непохожий на остальных людей, замирает. Душа его переполнена болью. Сейчас он отправится до ближайшей деревушки, чтобы снова утопить свой разум в саке. Но у него не получится убежать от себя — это лишь временная отсрочка от страданий. Воин смотрит на свои мозолистые ладони, покрытые рубцами и свежими ссадинами. Неизвестное количество жизней вырвали из едва знакомых тел эти руки. Тонкая катана, окропленная остатками чьей-то крови, безучастно лежит на земле. В груди неприятно что-то сжимается. Возможно, это осознание собственной ничтожности, а возможно, это пробуждается, словно огненный дракон, желание поскорее со всем покончить. Новый порыв ветра доносит в своих объятьях незнакомые звуки. Это голоса деревенских жителей? Или пение многочисленных хигураси? Но это невозможно, ведь Фудзи, что красуется вдали, ещё украшена снегом, а значит время для концерта цикад ещё не пришло.

***

Холодная мутная жидкость небрежно наполняет керамические чашки, то и дело расплескиваясь на треснутый деревянный стол. Обжигая горло, этот крепкий рисовый напиток не может обжечь сгоревшую дотла душу. За распахнутым окном саке-бара медленно пролетают невесомые лепестки нежно-розовый сакуры. Лучи закатного солнца постепенно скрываются за горизонтом. С наступлением темноты стирается едва уловимая грань реальности. Он навсегда вычеркнул из памяти количество выпитого алкоголя, искренне мечтая утопиться в своём чувстве безысходности. Бывший самурай крепче сжимает хрупкую керамическую посуду в своей ладони и резко швыряет в противоположную стену бара. Схватившись руками за голову, он громко вскрикивает. И в этом крике слышится не только отчаяние, но и разрывающее изнутри чувство потери. Он потерял свою жизнь.

***

На следующее утро одинокий ронин проснется в нежно-розовых лепестках на холодной земле. Первые нерешительные лучи солнца лениво обласкают его обветрившуюся кожу, заставляя открыть тяжелые после пьяной ночи глаза. Слышны недовольные голоса местных жителей, которые не понимают почему этот мужчина снова устроил погром в саке-баре и почему он снова явился в их деревушку непрошенных гостем. Проверяя, что катана всё ещё на поясе, ронин неуверенно поднимается на ноги. Единственное, что выдает в нём бывшего самурая - смертельное оружие.

***

Этим же вечером светловолосый ронин окажется в спокойном, как могила, заведении. Испачканное дорожной грязью, саке и чьей-то кровью шелковое кимоно сползет по плечам вниз. Обнажив украшенную традиционными нательными рисунками сильную спину, мужчина наполнит свою грудь едкий дымом «растения радости» через длинную трубку. Мысли снова покидают его. *** Он никогда не достигнет подножья Фудзи-сан.