Пособие по совращению ангела

- Боже, Кроули, когда ты уже перестанешь входить без стука? – сердито проговорил ангел, быстро щелкая пальцами. Поперхнувшись от такого к себе обращения, демон удивленно вскинул голову, глядя на ангела. - А с каких пор тебя это волнует? Мы знакомы уже шесть тысячелетий, и ни разу за это время ты и не думал говорить мне нечто подобное. - Я… Просто тут такое дело… Кроули недоуменно изучал комнату, в которой он столь внезапно появился пару минут назад. По возмущенному и стесняющемуся Азирафаелю было понятно, что он зашел явно невовремя. Но почему? Чем таким здесь мог заниматься святоша-ангел, что его столь смущало присутствие своего давнего друга? Демон прошелся по комнате, краем глаза наблюдая за непривычно взъерошенным и покрасневшим ангелом, провел кончиками пальцев по корешкам книг, вечно стоящих на полках и, неожиданно наткнувшись взглядом на приоткрытый шкаф, который ангелок-педант точно закрыл бы при привычных обстоятельствах, направился прямо к нему. - Кроули, стой! Там нет ничего интересного, всего лишь документация по магазину, тебе не нужно туда заглядывать, не дай бог переворошишь докуме… Разумеется, демон не послушался. По столь эмоциональной реакции Азирафаеля он понял, что именно туда-то ему и надо заглянуть, и, глядя на ангела, который явно пытался чудеснуть куда подальше то ли его, то ли содержимое шкафа, распахнул дверцу и тут же понял, что зашел явно вовремя. - Э-это не то, о чем ты подумал… - лепетал ангел сзади, а Кроули, присвистнув, смотрел на баночку смазки и пачку бумажных салфеток на полке, как на Всевышнего, неожиданно спустившегося с небес и объявившего о его прощении. Хотя, если быть честными, даже это не удивило бы его настолько сильно. - Так-так. А ты оказался не таким уж святошей, Азирафаель. А что там насчет семи смертных грехов, а в частности, похоти? Демон обернулся к ангелу, лежавшему на кровати, и щелкнул пальцами. Наручники тут же обвили белые запястья. Кроули подошел ближе и нагнулся к ангелу, который все еще бормотал какие-то оправдания и упорно не смотрел ему в глаза, краснея все больше. Желтые зрачки сузились. Азирафаель был прекрасен, и как бы демон не боролся со своими желаниями на протяжении шести тысяч лет, сейчас он был уже не в силах сдерживаться. Очередной щелчок, и вот уже ангел, смущаясь, пытается прикрыться, а Кроули, облизнув губы своим змеиным языком, наблюдает за обнаженным ангелом. - Могу я задать один вопрос? Кого ты представляешь, когда делаешь это с собой? Конечно, ему не нужно было разрешение. Он мог еще одним щелчком заставить ангела рассказать все, в мельчайших подробностях, но разве это было бы интересно? Ради такого Азирафаеля, все еще отводившего взгляд, извивающегося на кровати, пытаясь вывернуться из стальных колец на запястьях и уже похожего по цвету на пламенный закат, он был готов отказаться от всех своих сил. - Я…Я… - Во имя всего грешного, тебе до безумия много лет, но ты все еще стесняешься своих желаний, как невинная школьница. Давай, признайся. Это архангел Михаил? Гавриил? Или может кто-то из смертных? Хотя, вряд ли бы ты до такого опустился. Змей-искуситель делал свою работу, и никогда еще ее выполнение не доставляло демону такое удовольствие. Азирафаель кусал губы, бегал глазами по комнате, будто ища спасения, и, осознав наконец, что никакого чуда не произойдет, еле слышно выдохнул: - Тебя. Я представляю тебя, Кроули. Демон вздрогнул, будто облитый святой водой. «Господи боже» - сорвалось с его губ, заставив тут же закашляться от столь опрометчивых выражений. В его голове всего за пару секунд пронеслось бесконечное множество мыслей. Азирафаель. Чистый, светлый Азирафаель, к которому даже прикоснуться страшно, не дай дьявол замараешь демонической грязью, мастурбирует, представляя его. Азирафаель, который любит блинчики и смущается от одного упоминания секса, кончает с его именем на губах. Армагеддон, пронесшийся днями ранее, не доставлял столько эмоций, как осознание, что ангел хочет его. Справившись с ураганом в голове, демон посмотрел в глаза ангела, и неожиданно увидел, что тот чуть ли не плачет. - К-кроули… С его губ сорвался тихий всхлип, и демон, будто поняв все невысказанное, с какой-то непривычной нежностью провел рукой по щеке ангела. - Не переживай, ангелок. Я тоже тебя хочу уже шесть тысяч лет. Азирафаель широко распахнул глаза, и демон отдал бы все дорогое ему, чтобы иметь возможность почаще смотреть вот так сверху вниз в небесную синеву его глаз. Щелчком призвав на худые пальцы смазку(разумеется, пахнущую ванилью, будь ты проклят, Азирафаель), он аккуратно, стараясь не причинить боли, вошел на одну фалангу, с тревогой и желанием глядя на сжавшегося от неприятных ощущений ангела. Палец медленно, очень медленно продвигался дальше, а Кроули безумно хотелось послать все к черту и войти уже наконец в своего ангела, но зажмурившийся, доверчивый, и такой открытый и беззащитный сейчас Азирафаель просто не заслуживал этого. Он не был похож на бывших партнеров Кроули, которых можно было брать, как последних шлюх, потому что они были либо такими же демонами, либо людьми, причем опытными. Нет, сейчас перед на кровати лежало настоящее хрустальное создание небес, которое одновременно хотелось и трахать до потери сознания, и медленно брать, шепча на ухо что-то успокаивающее. Палец уже полностью оказался внутри чертовски тугого ангела, и демон остановился, дав ему привыкнуть, и лишь убедившись, что тот жмурится чуть меньше, начал двигаться в нем. Для второго пальца было еще рановато, но Кроули с каждой секундой все больше боялся, что потеряет контроль, поэтому добавил его, виновато целуя ангела, будто стараясь забрать его боль. Наконец, с уст ангела сорвался первый робкий стон, и он тут же закусил губу, виновато глядя на демона. - Не стесняйся меня, Азирафаель. Ангел покачал головой. - Э-это все неправильно. Я не должен… Демон заткнул его поцелуем. И вот как объяснишь этому чертовому ангелу, что он не обязан проводить всю жизнь в венце безбрачия, что он не должен стесняться своих желаний, что он имеет право чувствовать себя хорошо и в этом нет ничего постыдного? Как же дьявольски различается философия ангелов и демонов, и самое обидное то, что Кроули, змей-искуситель, не может соблазнить лишь одно существо на земле, то единственное, кому это нужно. Опытными пальцами он растягивал Азирафаеля, всем телом ощущая его неуверенность, и в конце концов нащупал заветный бугорок простаты и умело прошелся по нему, именно так, чтобы доставить как можно больше удовольствия. Ангела подкинуло на кровати и с все еще, мать твою, сжатых губ, сорвался настолько протяжный и сладкий стон, что у демона, перетрахавшего, по слухам, всю преисподнюю, впервые перехватило дыхание. - Блять. Будешь так стонать – я кончу, не успев войти, ангелок. Азирафаель удивленно смотрел в желтые глаза, только сейчас осознав, насколько сильно демон хочет его, и все еще отказываясь верить в это. Ангелу было страшно. Он понимал, что на пальцах дело не остановится, это было бы не похоже на Кроули, и жутко боялся того, что будет дальше. «Это наверняка больно» - пронеслось в голове, но ловкие пальцы демона умело перекрывали все дурные мысли. - Скажи-ка, святоша – толчок – когда ты представляешь, как я трахаю тебя – еще один толчок прямо по простате – я делаю это медленно или быстро? Ангел снова покраснел, в привычных условиях он бы никогда не ответил на столь откровенный вопрос, но демон снова прошелся по простате, выбивая с губ вскрик, полный наслаждения. -Б-быстро! И демон пал. Второй раз, очевидный рекорд среди всех обитателей ада, но если боль от вырванных в первый раз крыльев он не забудет никогда, то сейчас он готов миллионы раз вознестись и согрешить ради того, чтобы еще раз увидеть Азирафаеля таким. Раскрасневшимся, растрепанным, горячим, чистым и порочным одновременно. Щелчком избавившись от одежды, от этих чертовых джинс, которые больно давили на стояк, он приставил свой член к судорожно сжимающемуся входу ангела. - Кроули, я- я боюсь… Ангел снова всхлипывает, и у Кроули сжимается там, где в этом тупом человеческом теле должно быть сердце. Но раз уж связался с ангелом, да еще и, судя по всему, с девственным ангелом – не жалуйся, что сложно. Кроули и не жалуется, только вздыхает и снова целует Азирафаеля, нежно, слишком нежно для демона. - Это не будет больно. Я обещаю. Доверься мне. Как же смешно звучит, во имя преисподни: «доверься демону», и все другие послали бы его далеко и надолго с таким предложением, но, как Кроули уже успел убедиться, Азирафаель другой, и он слушается, испуганно, но доверчиво, раздвигает ноги, позволяя войти, и одному Всевышнему ведомо, как сложно Кроули сейчас сдержать свое обещание не причинять боли. Борясь со своими инстинктами, он плавно входит в ангела и невольно прикрывает глаза и выдыхает от того, насколько туго внутри, но тут же с тревогой смотрит на Азирафаеля, пытаясь понять, не больно ли ему. С облегчением заметив возбужденный и все еще блять напуганный взгляд ангела, он начинает двигаться, стараясь каждый раз попадать точно по простате. - П-пожалуйста, Кроули… Демон мгновенно опускает взгляд на ангела, готовый выполнить любое его желание. - Б-быстрее. Тормоза у Кроули, и без того не отличающегося терпением, срывает напрочь. Он берет, забыв про осторожность, берет то, что принадлежит ему, своего ангела, стараясь игнорировать едкую мысль, стучащую где-то на подкорке. «он никогда не будет твоим. у тебя только один вечер» И он наслаждается этим вечером, трахает ангела так, как не трахал никого в своей жизни, выбивает из него все смущение и страх, заставляя раскрыться полностью, и вот уже Азирафаель сам подмахивает бедрами, насаживаясь все глубже, понимая, что за это он попадет далеко не в рай, но если в аду так хорошо, то он готов гореть в нем вечность. - Кроули, я сейчас… Демон ускоряет темп, приближая себя и ангела к развязке, как вдруг в его голове мелькает мысль о том, что ангел, безусловно, кончив, перестанет контролировать крылья, и, будучи прикованным к кровати, определенно переломает их к чертям, так что, собрав все силы, он щелкает пальцами, отправляя куда подальше наручники и приподнимает ангела, давая тому больше пространства. Очередной до жути проникновенный стон и позади Азирафаеля белым полотном раскрываются крылья. Два последних глубоких толчка, и чистые перья переплетаются с темными демоническими, будто уголь на снегу. -Ну как тебе? Все еще планируешь продолжать жизнь ангела-пуританина? – усмехается Кроули, одеваясь. - Или тебе пришлись по душе людские развлечения? Знаешь, они придумали столько интересных вещей, и даже без моей помощи, что удивительно. У них там чуть ли не целые представления в постели происходят, и это гораздо интереснее, чем тот нудный шекспировский спектакль, на который ты однажды меня притащил… Пальцы застывают на незастегнутой пуговице рубашки. Обычно разговорчивый Азирафаель, который обязательно бы смущенно пробормотал что-то в ответ или возмутился бы отношением демона к Шекспиру, слишком долго молчит. Почуяв неладное, Кроули оборачивается и застывает. Ангел плачет. Плачет, укутавшись в кокон из крыльев, дрожа всем телом, вытирает дорожки слез, упорно катящиеся из пронзительно синих глаз по щекам, и если раньше демон считал, что святая вода – это больно, после того, как ему не повезло коснуться пары капель, то теперь он понял, что есть кое-что гораздо больнее. Такой вид ангела выворачивал наизнанку, вонзался под ребра, выбивал из легких весь чертов воздух. И больнее всего то, что Кроули абсолютно не знал, что ему делать. Его учили искушать и ломать, а не собирать из осколков разрушенное им, и он просто касается щеки, стирая слезы, и судорожно хватает воздух, потому что не может найти слов. Он знал, он знал, что так будет, что ангел, каким бы особенным он не был, все еще остается чертовым ангелом, которого всеми законами мира запрещено склонять к грехам. - Азирафаель, я не должен был… Ангел прерывает его. - Все кончено, да? Если на небесах узнают о том, что мы с тобой – он привычно смутился – занялись этим, и что я не просто отдался демону, что я умолял тебя двигаться быстрее, что я кончил от…Боже, как же я отвратителен. От этого мертвого голоса демона заполняет первобытная злоба, смешанная с отчаянием. - Не говори так. Это моя вина. - Ты ведь демон. Для тебя это нормально, спать со всеми, кого захочешь, даже с не очень-то красивым недо-ангелом. А я…Знаешь, что говорят на небесах о связях с демонами? «Сблизишься с демоном – осквернишься и падешь» Так что, по-видимому, дорога туда мне навсегда закрыта. И куда теперь? Демон пугающе скалится, а всегда желтые глаза наливаются красным. - Никогда. Не говори. Такие вещи. С не очень-то красивым недо-ангелом? Ты самый потрясающий, чистый и праведный ангел, которого я когда-либо знал, и если ты думаешь, что для меня ты просто кто-то очередной, ты пиздец как ошибаешься. Я хотел тебя шесть тысяч ебаных лет, и, поверь мне, ты настолько прекрасен, что никто больше, будь то ангел или демон, недостоин даже стоять рядом с тобой. Всевышний очень долго закрывал глаза на наши грешки, думаешь, на этот он обратит внимание? А если и обратит – пусть кто-то только попробует сказать тебе что-то плохое. Я уничтожу весь гребаный мир, и рай, и преисподню. Ты все понял, Азирафаель? Одинокий ангел смотрел на друга, или как теперь его называть, будто увидев его впервые. Демон пугал, по-настоящему пугал ангела в своей ярости, но в то же время безумно притягивал, как мотылька к пламени свечи. - Я…Я люблю тебя, Кроули. Этот тихий шепот поставил точку в долгом споре внутри Азирафаеля по поводу того, какую сторону ему выбрать. Искрящейся белой бабочкой он летел все дальше в огонь. Теперь главное – не опалить крылья.