Мой личный ад

      Хатидже Султан не могла найти себе место, когда Гюльнихаль-Хатун принесла вести, что ей удалось подслушать в гареме.       Ибрагим, ее дорогой супруг, которого она так любит и боится потерять, ночевал в Эдирне, куда была отправлена и Хюррем Султан. Девушку совсем не устраивала такая ситуация, о чем она уже оповестила мужа, свою мать и верную подругу Гюльфем, но оставалась ещё и рыжая змея.       Удача, как ей казалось, была на ее стороне, когда старшая сестра отпрашивалась проведать Хюррем, ибо одну Хатидже не отпустили бы.       И вот сейчас, стоя в широком дверном проеме, смотря на то, что супруг, который уехал по срочным государственным делам, находится возле этой ненавистной Хатун, девушка начала сомневаться в своей везучести, как и в верности Паргалы.       Ибрагим же, который ещё в детстве учился вовремя реагировать, рыбача с братом и отцом, успел убрать руку с шеи рыжеволосой Султанши, стоило ему услышать, что открылась дверь. — Какого черта здесь происходит? Ибрагим! — Госпожа, я сейчас все объясню. — много ли требовалось времени, чтобы придумать свою версию, мужчине, который умело врал даже самому Падишаху мира. — Я проезжал мимо, решил отобедать в этом дворце, путь, как вы знаете, неблизкий, забыл, правда, что эта фаворитка Повелителя здесь отбывает наказание.       Шах Султан прищурила глаза, смотря из-за спины сестры на то, как изворачивается зять. Она бы посмеялась, но не сегодня, когда на полу труп в собственной крови. — Допустим, Ибрагим, но что с этим эфенди? Это же тот, что рисовал моего брата и Хюррем. — разглядывая бледный труп мужчины, спросила ревнивая супруга Визиря. — Оказалось, что я вовремя, ведь…- он посмотрел на Хюррем, приказывая лишь взглядом, чтобы она молчала и прочистил горло. — Он пытался надругаться над бедной Хюррем Султан.       Если бы Шах Султан могла бы убивать взглядом, то Ибрагим бы уже задыхался из-за разрыва лёгких, утопая в своей крови словно во вранье, которое лилось из его уст. — Хюррем, это правда? — обеспокоено спросила Хатидже.       Как бы она хотела сказать правду, чтобы этого бессердечного Пашу наказали по всей строгости, но тогда могла бы раскрыться их связь, а затем полетели бы головы ее и детей.       Дрожащими руками Хюррем вытерла слёзы и посмотрела Ибрагиму прямо в глаза, в которых не было даже сожаления, а лишь ярость и самолюбие, которых не было два года назад, когда они встретились. — Да, Госпожа, все так и было. Слава Аллаху, что ваш супруг был здесь, спас мою жизнь, не дал потерять расположение моего любимого Султана. — Пусть тебя осмотрит лекарь, с нами прибыл Сюмбюль, он сделает успокаивающий настой. Хорошо, что ты избежала такого ужаса. — Спасибо за заботу, Хатидже Султан. — поклонившись, отблагодарила Хюррем. — Дорогая, думаю нам пора. Ты иди в карету, я сейчас отдам распоряжения, чтобы тут прибирали, а так же усилили охрану и тоже приду. — улыбаясь жене, мужчина стал взглядом искать Мерджана-агу.       Стоило Хатидже скрыться за дверьми, как Шах Султан подлетела к Ибрагиму и схватила его за предплечье, чем не удивила его. — Ты можешь врать мое наивной сестре сколько тебе угодно, Ибрагим, но мне ты скажешь правду. — Госпожа, пусть вам ваша подруга поведает о том, что случается, когда играешь на чувствах других. — Убирайся отсюда. — подала голос Хюррем, прилагая все оставшиеся силы, чтобы на неё обратили внимание. — Пошёл прочь!       В ответ она услышала лишь громкий смех Паши, который перевёл на неё свой взгляд и медленно подошёл, оказываясь слишком близко. — Это только начало, моя Госпожа. — шёпот обжег лицо славянки, вызывая рвотный позыв и желание исчезнуть из поля зрения этих чёрных глаз.       Поклонившись сестре Султана, Паргалы направился вслед за женой, давая возможность девушке обессилено упасть на пол и зайтись в громких рыданиях. — Милая моя, что произошло здесь? — Шах Султан пыталась привести ее в чувства, но истерика не позволяла девушке и слова вымолвить. — Мерджан, отнеси ее в покои, а после прибери тут все.

***

      Знаменитый настой Сюмбюля-аги сделал своё дело и Хюррем пришла в себя, а приехавший вместе с Госпожами Шехзаде Мехмед закрепил эффект успокоительного. — Мой сынок, мой славный Мехмед. — обнимая мальчика, мать шептала ему о том, как сильно скучала, но остановилась, когда увидела последствия одной ночи без неё. — Шах, что это? — Хюррем, успокойся, я все расскажу тебе, но ты должна дать мне слово, что мой брат не узнает об этом.       Валиде Султан хоть и запретила дочери рассказывать о произошедшем, но Шах Султан сама была матерью и понимала, что когда-нибудь девушка все равно узнает правду. — Хорошо, допустим, я не скажу. Что произошло? — Махидевран хотела отравить его, но из-за неуклюжести Гюльшах не вышло, к тому же их и раскрыли сразу.       Крепче прижимая к себе сына, Султанша не сдерживала своего гнева. — И я должна молчать об этом? Как это возможно? — Послушай, рабыня наказана кнутом, Махидевран понесёт наказание после родов, но, узнай об этом брат, могут начаться дополнительные трудности, оно надо тебе? — Мне теперь оставить все как есть и вечно переживать за жизнь сына? Так что ли? — крик матери заполонил пространство вокруг. — Мы отомстим, но сделаем это красиво, как истинные Султанши, а не подобно этому отребью. — беря подругу за руку, брюнетка решила сменить тему. — Ты лучше мне расскажи, что произошло здесь перед тем, как мы приехали.       И она рассказала все, утаив лишь их связь в день прибытия сюда. Пересказала во всех подробностях поступок Паши, вызывая ужас в глазах Госпожи, что сидела напротив и утирала слёзы несчастной. — Не могу поверить, что Ибрагим на такое осмелился, еще и вину такую повесил на бедного Луку. — Знаешь, моя Госпожа, он дал мне понять кое-что. Я не выживу здесь, если буду молча сдерживать все в себе, думать о чувствах других и жалеть каждого. — печально выдохнув, она продолжила. — Я не забуду того, что я пережила за это время, за то, что пережил мой сын.       Шах Султан гордилась подругой, но цена, которую девушка платит слишком высока и сердце обливалось кровью от жалости к ней. — Ты со всем справишься, а я буду помогать тебе, только вот я хочу знать кое-что… — Что же, Госпожа? — Ты любишь Ибрагима все ещё? — беззлобно спросила Султанша и увидела глубокую печаль в зелёных глазах подруги. — Люблю, конечно, но одной любви мало, тем более в нашем случае. Разве можно простить такое? — Ну, если бы Мерджан так сделал с Лютфи Пашой, я бы даже не обиделся.       Первый смех послышался во дворце, оповещая стены его, что Госпожам уже лучше. Надолго ли?

***

      Лютфи Паша был ещё молодым мужчиной, когда ему выпала такая прекрасная возможность — жениться на дочери Султана Селима, что даже не расстроился из-за ее четырнадцатилетнего возраста.       Ни раз он слышал восхищение своей женой от других, ведь она отличалась умом, красотой и холодностью. Каждый, кто знал ее, хотел увидеть от неё потепление, но никому этого не удавалось.       Таким человекам стал и сам Лютфи, но шли годы, а ее счастливую улыбку он увидел впервые, когда, закончив обучение, явился к ним Мерджан-ага, видите ли Госпоже понадобился помощник, а он был ее другом детства, который рос у евнухов сиротой и сдружился с дочерьми Султана Селима.       Пашу всегда удивляло то, как они молча понимают друг друга, а могут и говорить без умолку, что для его супруги было неестественным. Куда бы она не шла, за ней шла и ее тень, лучший друг и любимый мужчина — Мерджан-ага. С ним она была готова на любой риск.       Вот и сейчас, прийдя в покои дочери и жены, он обнаружил лишь пустоту, которая так и велела ему узнать, где его семья.       Будить Валиде Султан он не имел никакого права, поэтому отправился к конюху, который был ещё совсем юным мужчиной девятнадцати лет. — Рустем-ага, доброй ночи. — Лютфи Паша, — поклонился Рустем. — Чем могу быть полезен в такой час? — Мне надо знать, отправлялась ли сегодня моя супруга куда-нибудь.       Открыв большую книгу, где велась запись каждого экипажа, что отбывал и прибывал, конюх стал искать имя Султанши. — Мм, да-да, днём ваша семья и помощник Мерджан-ага отправились во дворец Эдирне, обратно не прибывали. — не подозревая, чем обернётся это для женщины, оповестил мужчина. — Вот как, хорошо. Приготовь мне моего коня и несколько стражников. — Будет сделано, Паша.

***

      Дворец, что расположился у Ипподрома, уже спал, кроме главных обитателей, которые были заняты друг другом. — Ибрагим, скоро родится наш ребёнок и наше счастье станет еще больше. — лёжа на груди у супруга, сказала Хатидже и погладила свой большой живот. — Да, дорогая, вы и мой ребёнок — это смысл моего существования, я сделаю все для вас. — Прости, что донимала своей ревностью, это было глупо. — тяжело вздохнув, Султанша добавила. — Мне так было сегодня жаль Хюррем, если бы ты не успел, мы бы не избежали такой беды.       Глаза мужчины приоткрылись, когда такое знакомое имя коснулась его ушей, заставляя вспомнить о поступке, который он совершил. Жалел ли он? Нет, но понимал, что больше он не сможет даже коснуться ее. — Давай спать, Хатидже. Я устал. — поцеловав жену в лоб, мужчина отвернулся от неё, но уснуть так и не смог, чувствуя неладное.

***

— Госпожа, просыпайтесь, благая весть! — тихонько говорила Дайе, стоя у ложа матери Падишаха.       Глаза ее открылись, но увидев, что на улице ещё темно, она удивлено посмотрела на свою приближенную. — Что такое, почему ты подняла меня ночью? — Валиде Султан, ваш сын, наш Повелитель приехал только что. — О, Аллах, это правда? Сейчас же подайте мне одежду.       Быстро приведя себя в порядок, который был возможен в такое время суток, женщина поспешила в главные покои, чтобы прижать к себе своего сына. — Сулейман, сын мой, неужели ты прибыл. — раскрыв руки для объятий, Валиде бросила к мужчине. — Я здесь, Матушка. — улыбнувшись, сказал Султан и принял мать в свои объятия. — Почему ты приехал в ночь? Разве это безопасно? — Решил, что нет смысла задерживаться, очень хотелось увидеть вас, сестёр, детей и Хюррем. Поэтому все разговоры отложим до утра, я скорее хочу увидеть свою любимую.       Валиде не почувствовала былой неприязни, услышав имя младшей невестки, но занервничала, понимая, что пришло время оповестить сына о произошедшем. — Сулейман, видишь ли, произошла некая ситуация, Хюррем и твоя дочь сейчас находятся в Эдирне, как и Шах Султан с Мехмедом. — Как это понимать, Валиде? — опешил мужчина. — Кто-то пытался убить твою фаворитку Айше-Хатун, имеющиеся показания привели к Хюррем, поэтому она была выслана из дворца. — То есть, из-за слов каких-то рабынь, вы отправили мать моих детей в Эдирне? — Это для ее же блага, сын мой.       Не став дальше слушать мать, Падишах со скоростью молнии покинул свои покои, отправившись в конюшню.

***

      Приближался рассвет, когда Лютфи Паша вошёл во дворец, где находилась его супруга. Усиленная охрана не придала этому значения, ведь это был Паша, что был зятем Султанской семьи.       Пройдя вверх по лестнице, он оказался в нужном ему крыле, где были спальни хозяев. Найдя спальню Шах Султан, бесшумно открыл дверь и увидел девушку, что мирно спала. Подойдя ближе, Лютфи Паша понял, что это была Хюррем Султан, которая тут же раскрыла глаза, когда почувствовала взгляд на себе. — Лютфи Паша? — глаза девушки округлились от понимания, зачем он здесь. — Чш, Хюррем Султан, для своего же блага скажи мне, где моя супруга. — Ты вздумал угрожать мне? Знаешь что будет с тобой за это? — шёпотом угрожала девушка, вставая с постели. — Уходи, пока можешь.       Выбежав из покоев, Хюррем громко закричала, прося помощи, но подразумевала другое, ведь покои Шах Султан были следующими, а она там была не одна. — Заткнись ты, никчемная рабыня. — догоняя девушку, Лютфи схватил серебряный подсвечник. — Помогите. — прокричав, что-то тяжелое ударило ее по голове, заставляя упасть на холодный пол.       Тем временем Ибрагим, что не мог уснуть из-за беспокойства, чуть не упал с коня, на котором спешил в Эдирне, когда сердце сбилось с ритма и сделало слишком сильный удар.       Услышав крики девушки, Мерджан-ага выскочил из ближайших покоев и увидел картину, где Лютфи Паша ошарашено смотрел на тело рыжеволосой девушки, которое растянулось на полу в лужице крови. — Хюррем Султан. — Ах, как приятно, что и ты здесь, безродный пёс. — воспользовавшись тем, что мужчина отвлёкся на пострадавшую от подсвечника, Паша обнажил кинжал и пошёл на агу. — Ты достаточно натворил, Паша, лучше уходи, пока я даю тебе шанс. — отводя мужчину от покоев Господи, Мерджан пятился назад, выставляя руки вперёд. — Ты даёшь мне шанс? Правда? Спасибо. — метнув кинжал в соперника, он смог ранить его прямо в живот. Ага сразу потерял сознание и упал. — Прекрасно, теперь жена.       Сюмбюль и Гюль аги ужаснулись, когда появились из-за шума. Взглянув друг на друга, они метнулись к выходу, чтобы просить помощи.       Шах Султан беспомощно озиралась по сторонам, когда увидела вошедшего мужа. Помочь было некому, это она услышала еще минуту назад. — Что тебе надо здесь? — У меня к вам такой же вопрос, Госпожа. В компании рабов стали счастливой? — обжигая сталь кинжала о свечу, спроси Лютфи у Султанши. — Счастливей, чем с безумным тобой, который смел поднимать на меня руку.       Ненормальный смех разнесся по комнате, пугая девушку. — А как тебя не бить, если ты здесь возлегла со своим преданным агой? Я все же твой супруг, а ты меня так унижаешь, но ничего, сейчас ты за это ответишь.       Девушка не успела опомнится, как ладонь Лютфи Паши больно ударила ее по лицу, заставив упасть к его ногам. Шах пыталась вырываться, бить его, царапать, но все попытки были неудачны, мужчине будто было все равно. — Отпусти меня. Немедленно. — глотая слёзы, приказала Султанша, но услышала в ответ лишь смешок. — Отпущу, но сначала оставлю воспоминание о том, что стоит быть верной мужу.       Крепко связав девичьи руки и ноги, он поднял полы ночной сорочки и взял нагретый кинжал, который тут же оказался на нежной кожи, оставляя ожог в интимном месте. — Тварь! — сквозь крик, гаркнула Шах, у которой вот-вот начнётся болевой шок. — За проступком следует наказание. — смотря на бледное лицо Султанши, которая лежала без чувств, сказал Лютфи Паша.

***

      Сюмбюль вслед за другом выбежал из дворца, чтобы позвать на помощь, но тут же стражники Лютфи Паши напали на всю охрану, что находилась здесь и помощь было некому, пока Гюль-ага не увидел скачущего на коне Великого Визиря, за которым следовали его люди. — Ибрагим Паша, быстрее! Он убьёт Султаншу! — закричал главный евнух.       Услышав это, Паргалы в который раз убедился в своей интуиции и спрыгнул на ходу с коня. Быстро добежав, он приказал всем стражникам разойтись, если хотят жить. — Аги, объясните, что происходит? — Там внутри, в крыле семьи Султана злой Лютфи Паша, он убил Мерджана и пошёл в покои Шах Султан. — затараторил Сюмбюль. — Да-Да, а ещё Хюррем Султан лежит на полу вся в крови. — быстро добавил Гюль.       «Хюррем Султан в крови». Этого хватило, чтобы Ибрагим сорвался с места и, выхватив саблю, метнулся вверх на лестнице.       Увиденное повергло его в шок, доставляя ужасную боль внутри. — Тварь. — раздавшийся крик, заставил его поспешить в комнату, где раздавались крики. — За проступком следует наказание. — вытирая кинжал, сказал Лютфи Паша, который ещё не успел заметить ночного гостя. — Ты прав, Лютфи Паша, кто-то расплатится своей жизнью. - полушепотом сказал вошедший, чьи глаза налились кровью.       Вздрогнув, Паша начал искать пути отступления, понимая, что он в западне. — Ибрагим, не лезь в семейные дела. — Семейные? Кто ты такой, чтобы проливать кровь людей? Я лично буду мучать тебя, чтобы ты молил о смерти, тварь. — надвигаясь на мужчину, Паргалы приставил саблю к его шее, когда появилась стража. — Схватить его и в темницу, не давая воды и еды.       Отдав виновника в руки стражников, Ибрагим поспешил в коридор, где уже лекари пытались прощупать пульс у Хюррем и Мерджана. — Они живы? — Паша, у Мерджана-аги глубокая рана, но жить будет, пульс хорошо прослушивается, а вот Госпожа… — Что с ней? Не молчи! — дрожа от страха, закричал Визирь. — Пульса почти нет, но мы сделаем все, что в наших силах. — Сделайте больше!       Пройдя обратно в комнату Шах Султан, он увидел, что девушка уже была в постели и пришла в себя, тихо рыдая. — Госпожа, успокойтесь, больше он не причинит вам вреда. — садясь на пол у изголовья Султанши, сказал Ибрагим. — Паргалы, если бы не ты, мы бы все уже были мертвы, как ты узнал? — Почувствовал. Не спалось и решил отправиться сюда, оказалось, не зря. — Почувствовал значит. Днём бессердечный убийца, а ночью добрый спаситель. Сколько в тебе ещё личностей? — грустно улыбнувшись, спросила Султанша. — Не знаю, но каждая из них предана вашей семье и любит одну единственную, что сейчас борется за жизнь. — опустив глаза, признался мужчина.       Шах Султан взяла его за руку, сама еле сдерживаясь, чтобы не закричать от моральной и физической боли. — Жизнь сложная штука, Ибрагим, а мы, люди, склонны ее усложнять ещё больше. Не бойся, она выживет, она должна.

***

      Солнечный свет освещал покои, в которых лежала бледная девушка, рыжие волосы которой были окрашены собственной кровью. Рядом находился самый родной человек, который стал ее самым большим страхом. — Борись, любимая, пожалуйста. — положив голову на ее руку, Ибрагим уронил на неё пару слез, которые уже не мог держать в себе. — Дорогу! Султан Сулейман Хан Хазретлери.       Быстро смекнув что к чему, Гюль-ага вбежал в покои Хюррем, делая вид, что он тут давно и наедине Ибрагима, что уже поднимался с пола, и Госпожу не оставлял. — Что здесь произошло, Ибрагим? — недоумевавшие глаза Повелителя вцепились в Паргалы, который склонил голову и готовился отчитаться за этот кошмар.       Сулейман бросился к своей любимой Хюррем, прижал ее руки к своим губам и стал целовать. — Моя душа, кто же сделал это с тобой? — Государь, виновник всему Лютфи Паша. Ночью он проник сюда, его обуяла ревность, ведь Шах Султан и Мерджан-ага тоже были здесь. Как я понял, Хюррем Султан пыталась защитить Госпожу, но ее ударил по голове этот мерзавец серебряным подсвечником, я нашёл ее всю в крови. — Что с сестрой и ее слугой? Они не пострадали? — Мерджан-ага пришел в себя, у него ножевое ранение живота, а вот Шах Султан… — не зная, как сказать о таком, Ибрагим замялся. — Он клеймил ее в самом ужасном смысле этого слова.       Сулейман не мог поверить, что тот, кого его отец пустил в семью, такое сделал, не испугавшись потерять голову. — Где он сейчас? — В темнице, Государь, под надежной охраной. — Будь там, Ибрагим, следи сам за ним, чтобы наверняка. Я навещу остальных. — повернувшись на евнуха, приказал. — А ты не отходи от моей любимой, зови сразу, если понадоблюсь.       Уже не чувствующий ног Сулейман проведал сестру, что спала под успокоительными, а после отправился к Марджану-аге. — Повелитель. — поклонился небольшим жестом головы мужчина. — Мерджан, как ты? Что говорят лекари? — сев на кресло рядом с постелью слуги, спросил мужчина. — Жить буду, это главное, меня больше волнуют Госпожи, чем я сам. Простите, что не смог их защитить. — Ты не мог знать, что Лютфи Паша такое сделает, разве может такое сделать человек, которого ты знаешь много лет?       Мерджан и правда был огорчён, что не смог противостоять этому человеку, винил себя, что две девушки так сильно пострадали.

***

      Валиде Султан так много повидала за свои годы, что ее сложно было удивить, но новости из дворца Эдирне произвели на неё впечатление.       Женщина выгнала всех из своих покоев, когда Ибрагим рассказал ей о произошедшем. Она тихо рыдала, думая о том, что пережила ее дочка в ту ночь, винила себя, что не доглядела за ней, нашла ей такого мерзкого человека в мужья.       В то же время, стоя у покоев Хафсы, Махидевран Султан была вне себя от счастья, что рыжую змею убрали с ее пути. — Дай Аллах, она не придёт в себя, тогда все будет как раньше, Хатидже Султан.       Сестру Султана удивила такая жестокость, о чем она не стала молчать. — Прекрати, Махидевран. Радуйся, что ты сама ещё здесь, а то лишь гадостям можешь сына научить. — Что вы, Госпожа, в чем моя вина? — Ты думаешь, я не знаю, что ты хотела отравить Мехмеда? Моя бы воля, ты бы уже была в ссылке, поэтому лучше сиди тихо.       Поставив девушку на место, Хатидже отправилась вслед за своим супругом в его кабинет. — Ибрагим, расскажи мне, как там моя сестра? — садясь напротив, спросила девушка. — Плохо, как ещё? Морально разбита, физически адская боль. Может навестишь ее? — Это ни к чему, поправится. Лучше объясни, как ты оказался там в это время? — сразу задала вопрос, который был единственным интересующим ее.       Карие глаза Паргалы закатились так высоко, что грозились остаться в таком положении навсегда. — Было плохое предчувствие, тем более знал, что Шах Султан и Мерджан там, явно бы Лютфи Паше это не понравилось, не мог уснуть, вот и отправился туда. — быстро отчитался перед женой и поднялся из кресла, чтобы налить себе вина. — Ладно, допустим, я тебе верю. — Хатидже Султан, достаточно. — стакан, поставленный на стол с грохотом, не удержалась пару капель напитка и они растеклись по столу. — У меня куча работы, мне не до ваших бредней. Покиньте мой кабинет.       Девушка была шокирована поведением супруга, а промолчать она не могла. — Ты забываешься, Ибрагим. Это дворец моей семьи, я могу сама решать когда мне выйти, а когда зайти! — Хорошо, Госпожа. — поклон практически до полов кабинета. — Тогда выйду я.       И подхватив свой стакан и пару тетрадей, он покинул жену, не желая слушать ее истерики.

***

      Прошло три дня с той ужасной ночи, которую Шах Султан запомнила на всю жизнь. До сих пор ей снилась кровь, крики Хюррем и глухой стук подающих тел. Восседая на маленьком диване, который ровнялся с большим окном, она глядела на серые тучи, которые плакали огромными каплями, сопереживая ее горю. — Шахи, милая, как ты? — вошедшая Валиде Султан бросилась к дочери, не сдерживая слезы. Следом зашёл и Султан. — Мама… — прижимаясь к женщине и чувствуя такой родной запах, ощущение безопасности вернулось к ней. — Я с тобой, милая, все позади. Больше он тебя не коснётся. — Я так виновата перед всеми, это моя вина, что Хюррем и Мерджан в таком состоянии. — Сестра, перестань, в чем же твоя вина? — Я виновата. — забыв о сдержанности, прошептала плачущая Госпожа. — Виновата, что полюбила человека, который не имеет высоких званий, не была осторожной, когда приехала с ним сюда, думая, что Лютфи Паша не догадается, что мы отправились сюда, чтобы побыть вместе. Я оставалась верной до конца, но поплатилась за это ужасной болью, чуть не потеряла лучшую подругу, которая защищала меня до последнего, мать Шехзаде и Госпожи, твоя любимая, Сулейман. — Так Хюррем пострадала, защищая тебя? — удивилась Валиде. — Да, он нашёл ее первой, а она стала кричать нам о помощь, закрывая проход собой, за что получила подсвечником по голове и чуть не погибла.       Валиде обязательно отблагодарит девушку, когда будет возможность, ведь она все ещё не пришла в себя.       Повелитель же обнял подрагивающие плечи сестры и поцеловал в макушку. — Сестра, ваш брак с Пашой разорван, его жизнь скоро окончится, а ты будешь счастливой. — Какое счастье? Я буду проживать свою жизнь в одиночестве, ведь не смогу снова выйти замуж за нелюбимого. — Кто знает, что будет завтра, сестрёнка? — многозначно улыбнулся любящий брат своей маленькой любимой сестре.

***

      Осунувшееся тело молодой девушки вот уже 5 день лежало на кровати, прикрытое голубым балдахинном. Бледное лицо обрамляли рыжие волосы, которые давно спутались и выглядели болезненно, как и их хозяйка.       Вокруг горели свечи, наступала ночь, вокруг неё было несколько лекарей, а так же ее вечная подруга Шах Султан, верный друг Мерджан-ага, любящий всем сердцем Сулейман и любимейший враг Ибрагим, чей запах она почувствовала сквозь пелену, окутавшую ее.       Головная боль не позволила открыть глаза и увидеть всех сидящих, иначе бы девушка ни за что бы не прошептала то, что удивило всех, кроме Шах Султан. — Ибрагим…