Мой личный ад

      Тишина, возникшая в главном зале дворца, давила на виски Хюррем, которая мельком поглядывала на усмехающихся брата и сестру. Голова отказывалась принимать увиденное глазами, тихая Гюльфем оказалась сестрой Персидского Шаха, которую когда-то выслал отец в тыл врага. Рядом сидящая Махидевран не сводила темных глаз со своей бывшей соперницы за сердце Падишаха, нервно теребя края платья. — Вы не рады мне, дорогие мои?Понимаю, для вас это неожиданность, однако, ее стоит смиренно принять, ведь вся власть над вами теперь в моих руках. — словно говоря не своим голосом, сестра Тахмаспа рассаживала перед девушками. — Хюррем, как ты? Слышала, ты чуть не отдала жизнь за Ибрагима Пашу? — Благодарю, Госпожа, я в порядке. От Паши больше пользы в Империи, чем здесь. У вас, надеюсь, тоже все хорошо? — любезно отвечала рыжеволосая, чтобы не найти себе новых проблем, пока Шах Тахмасп одобрительно кивал в ответ на ее поведение. — Да, вот пришлось покинуть Топкапы, есть срочные новости для моего брата. — Я не могу поверить, почему все так спокойны? — завопила Махидевран. — И что значит твоя власть над нами? Я тут не рабыня!       Звонкой девичий смех раздался эхом по всему зданию, заставляя черкешенку выгнуть бровь в удивлении. — Махидевра-а-ан, — протянула Гюльфем. — Знала ли ты, что так будет? Тебе же есть за что нести передо мной ответ, не так ли?       Холодная ладонь Госпожи сжала подбородок девушки и притянула ее лицо к себе. — Но об этом позже. — и тут же оттолкнула ее. — Сейчас о более важном. Брат, я смогла выяснить, что наш младший братец решил пойти против тебя, сговорившись с Хатидже Султан. Она помогает ему, а он должен принести ей две милые головки наших гостей. — Зачем Хатидже наши головы? — выкатив глаза, спросила Махидевран. — Ты предала Династию, но сделала это, кстати, очень глупо. А с Хюррем все интереснее. — девушка засмеялась, положив руку на грудную клетку. — Представляете, Гюльнихаль писала в дневник все, что происходило с ней. Там расписаны все активные действия Паши и Хюррем в этой истории.       Шах Тахмасп заинтересовался этой историей, ведь так любопытно было наблюдать за этой чудаковатой парочкой, что ему даже не хватало этого после отъезда Визиря. — Ну? И что там было? — подпирая кулаком подбородок, Тахмасп ожидал продолжения. — Там было написано, как их выкупил Ибрагим, поселил у себя, но, из-за характера Хюррем, был вынужден отдать их в гарем, где уже осознал всю любовь к ней. Нигяр Калфа выводила ее по ночам в сад, где они встречались. Когда Гюльнихаль предложила свою подругу для Султана, Ибрагим и вовсе ее чуть не задушил. А дальше путь любимицы Сулеймана известен. Паша от горя переспал с владелецей дневника, о чем она тоже написала. Вы бы видели реакцию Хатидже, сразу к брату побежала.       Воспоминания пятилетней давности острыми иголками откликнулись в горле, а голова опустилась под тяжестью слез, что решили показаться на ее глазах, чего было не скрыть от всех присутствующих. — Дорогая моя гостья, не печалься так, это же просто воспоминания. — с некой жалостью, Шах стал успокаивать ее. — Как сказать, дорогой брат. За такое его должны казнить, хотя ему и так уготовлен этот путь, благодаря нам.       Зелёные глаза, вокруг которых была лишь краснота от соленой жидкости, резко поднялись, чтобы увидеть, как Тахмасп с укором смотрит на сестру, что проговорилась, не зная о том, что это тайна. — Что вы задумали? Что сделают с Пашой? — опередила ее Махидевран, вызывая у девушки первую в жизни благодарность, ведь голос славянки сорвался бы уже на первом слове. — В гареме есть девушка, что заняла сердце Повелителя, она нашептывает ему правильный путь, а мы же расскажем лишь правду Сулейману. Хатидже Султан уже помогла нам, не подозревая даже об этом.       Не выдержав таких новостей, Хюррем Султан быстро развернулась на носочках и убежала прочь в свою комнату, не желая даже думать о том, что больше не сможет увидеть Ибрагима.       Пусть им никогда не быть вместе, но сердце желало, чтобы он жил, не зная бед. Она могла смотреть на него украдкой, когда он совсем этого не видит, занимаясь своими делами, могла завести беседу, в которой они лишь плевались ядом, но было даже в этом что-то очень важное для девушки. Лишится и этого она не могла.       Скатившись по внутренней стороне двери, Хюррем позволила себе закричать, прижимая трясущиеся руки к груди. Боль в ее голосе заставила дёрнутся даже слуг, что стояли по ту сторону и мысленно жалели девушку.

***

      Хатидже сметала все на своём пути, пока неслась в покои своей сестры. Даже когда она встретила в коридоре Валиде Султан, проигнорировала мать и пошла дальше, оставляя шокированную женщину наедине со своими эмоциями.       Дверь чуть не слетела с петель, когда младшая Султанша, не предупредив, распахнула ее со всей своей силы. Войдя, она увидела старшую сестру со спины, она во всю готовилась ко сну, расчесывая длинные чёрные волосы. — Кто смеет так врываться ко мне? — Ты — жалкая тварь! — прорычала Хатидже Султан. — А, это ты, сестрёнка… — снисходительно произнесла Шах. — Что-то случилось?       Откинув кресло, что преграждало путь к ненавистной сестре, девушка подошла вплотную и начала кричать прямо в лицо. — Ты ещё имеешь совесть спрашивать меня об этом? Где Гюльнихаль?!       Приняв задумчивый вид, Шах Султан поиграла своими густыми бровями, мысленно усмехаясь, и посмотрела в глаза Хатидже. — Откуда мне знать, куда делась твоя рабыня? Она представляет собой какую-то ценность? — Хватит прикидываться, Шах Хубан! Ты оставила записку, нет смысла отрицать! — выходила из себя Султанша. — Не понимаю, о чем ты, Хатидже? Выпей отвару и проспись, у тебя, видимо, снова с головой беда.       Не желая выслушивать выдумки старшей Госпожи, Султанша, кинув последний взгляд, покинула покои, проклиная родственницу.       Шах Султан лишь тихо рассмеялась, вспоминая прошлый день.       Компания друзей, что яро пытались защитить Великого Визиря, обыскали все имения покойного Искандера Паши, а сейчас стояли перед последним, после которого может снова быть тупик.       Стараясь не поднимать шум, Шах Султан прошла в темницу, где из охраны был лишь один евнух, которого быстро обезвредил Матракчи. — Гюльнихаль, неужели мы нашли тебя, дорогая. — сложив руки на груди, довольно произнесла Султанша. — Что же ты так глупо попалась? — Шах Султан, кто-то украл тетрадь и сделал так, чтобы ее нашли, я не при чем! — трясясь от холода и страха, Хатун начала плакать. — Выпустите меня, пожалуйста. — Мне жаль, Гюльнихаль, — сочувственно посмотрев, девушка продолжила. — Это твой проступок, ты ответишь за него. Как и за то, что когда-то ты подставила Хюррем ради любви к Ибрагиму Паше.       Мерджан и Матракчи больше не смели медлить, освободив виновную, они тут же связали ей руки веревкой и надели на голову мешок. — Аллах простит твои грехи. — кивнув мужчинам, Шах Султан покинула неприятное ей место.       Гюльнихаль пыталась кричать, вырываться, но все было четно, ведь Насух уже выкопал девушке могилу, куда ее опустят живую, причиняя самую мучительную смерть из всех возможных.       И пока мокрая земля полностью не заполнит собой эту яму, пара друзей будет слышать нечеловеческие крики провинившейся Хатун, но что не сделаешь ради друзей?

***

      Прошла неделя с того момента, как Изабелла стала следить за всеми действиями своей соседки Фирузе. Но все было подозрительно тихо лишь по одной причине.       Все искали Гюльфем, что неожиданно пропала из Топкапы, не оставив и следа за собой. Даже Сулейман отвлёкся от любовных утех и политики ради такого дела, пока его возлюбленная делала вид ничего не знающей рабыни.       И лишь одно письмо смогло внести ясность и неожиданную смерть члена Монаршей семьи. Валиде Султан всегда жила лишь для своего сына Шехзаде Сулеймана. Никакая жестокость Султана Селима не заставила ее оставить тот путь, по которому она гордо шла со своим ребёнком, каждый раз спасая его от костлявых рук смерти.       И когда он вырос, женщина хотела видеть рядом с ним лишь ту, которая целиком и полностью отдаст ему свою жизнь, покорится и будет любить вопреки всему. Такой стала для неё Гюльфем. Видя влюблённые глаза юной девушки, Хафса старалась всячески поддерживать ее, помогать. Когда родился ее первый внук Мурад, Гюльфем стала для неё родной дочерью, не меньше. Видя, как сын вдруг увлёкся новой рабыней черкесского происхождения Гюльбахар, она не оставляла свою любимицу одну. Ночами она сидела возле неё и поддерживала, особенно, когда умер Шехзаде Мурад.       Каждая слезла из зелёных глаз девушки отдавалась болью в груди Хафсы Султан, потому все лучшие платья и украшения преподносились в дар невестке, для которой устраивались даже праздники, стараясь порадовать ее.       Гюльбахар всячески подначивала Сулеймана, говоря, что Гюльфем надо выслать в Старый дворец, раз она не уберегла маленького Мурада. Валиде не могла этого допустить, а потому встала на ее защиту.       Так и жила Гюльфем в Топкапы, не зная бед. Она всегда оставалась самой близкой к Валиде, порой затмевая даже дочерей.       И потому женщина очень переживала о судьбе пропавшей. Прихорашиваясь перед зеркалом, Хафса заметила перед собой свернутый пергамент с печатью Персидского Правителя.       Аккуратно развернув, она прошла к тахте, села и стала медленно читать, задыхаясь с каждым словом все сильнее.

«Валиде Султан, женщина, что вырастила меня, будто я родная дочь, я надеюсь, что вы поймёте меня, ведь знаете лучше всех, какую боль я пережила.

Не ищите меня, это не имеет никакого смысла. Я нахожусь в Персии, у своего брата Шаха Тахмаспа. Вы, наверное, шокированы, но что сделать? Пора раскрыть карты.

Я не была шпионкой, как вы подумали, пока на троне не оказался мой брат, родная кровь не высыхает изнутри, если ты далеко от неё. К сожалению, я не смогла смириться с тем, что моего сына убили, выбор мой стал очевиден. Я люблю и глубоко уважаю вас, моя Госпожа. Вы должны знать, что Ибрагим Паша изменил вашей дочери с Гюльнихаль, ещё и нося все годы в себе любовь к Хюррем Султан. Ну и пока он был здесь, успел многое поведать об Османской империи моему брату. Он предатель, Валиде, от которого стоит избавиться. По его словам, он хочет свергнуть Сулеймана, чтобы править самому, пока Шехзаде совсем маленькие. Я заглажу свою вину перед вами, рассказав это. Желаю вам здоровья и всех благ, Валиде Султан.

Ваша Гюльфем.»

      Схватившись за сердце, Хафса стала медленно оседать на пол, выпуская свой последний выдох в этом жутком мире.       Раздавшийся грохот заставил Дайе повернутся, чтобы увидеть ужасную картину. И после начнётся хаос, в котором уже будет бессмысленно звать лекаря, ведь сердце великой матери Сулеймана остановилось навсегда.

***

      Хюррем сидела возле небольшого пруда на территории дворцового сада и кидала в него маленькие камушки, когда к ней присоединилась Гюльфем. — Хюррем, мне сказали, что ты практически не ешь, в чем дело? — Ты так заботишься обо всех пленниках? — грустно усмехнулась славянка. — Ты не сделала мне ничего дурного, потому я не хочу, чтобы ты умерла от голода. Мы все здесь заложники судьбы. — Что ты имеешь ввиду?       Гюльфем вздохнула и стала повторять за своей собеседницей, находя камешки. — Разве есть у моего брата выбор? Если не он, тогда его, а вместе с ним и вся Персия. Он защищает свои территории. У меня не было выбора изначально, здесь мой дом, тем более, похоронив Шехзаде, я поклялась отомстить всем. — Он же умер от оспы? Разве нет? — откровенный разговор увлёк Султаншу, что теперь внимательно смотрела на бывшую фаворитку Падишаха. — Мураду было 3 года, когда Гюльшах, по приказу Махидевран, принесла ему молоко в стакане, который протёрли заражённым платком. Так и не стало моего сына, а я и доказать ничего не могла. — смотря в небо, Гюльфем смахнула слезу. — А Ибрагим… Ибрагим тогда был другом Махидевран, он не знал о ее планах, но, когда уже все было сделано, помог избавиться от улик и свидетелей. — Допустим, ты решила всем отомстить, но при чем здесь я? Почему и меня втянули в это? — Это лишь совпадение, Хюррем. Ты была дорога Султану, как и Паше. Я всегда знала больше, чем все думали. Когда все подтвердилось, нужен был повод, чтобы Ибрагим не смог себе навредить, находясь в плену. — А что будет с Махидевран? Ты же не убьешь ее? — Пойдём, я покажу тебе кое-что. Время пришло.       Путь был недолгим, ведь девушка привела ее в темницу, которая уже была знакома Султанше. Лишь на секунду воспоминания кольнули ее сердце, а воображение помогло увидеть фантомный силуэт Великого Визиря в одной из камер.       Ужасный запах отвлёк, из-за чего Хюррем тут же увидела тошнотворную картину. В совсем маленькой клетке сидела Махидевран, которая теперь была не похожа на себя. Волосы грязными прядями свисали по плечам, а дорогие платья сменила белая сорочка. Забитая в угол, она надрывно кричала о помощи. Пространство между прутьям у самого пола было закрыто досками, не выпуская находящихся внутри крыс. — Гюльфем, милая, вытащи меня отсюда! Я ни в чем не виновата! — Взмолилась черкешенка, стараясь отгонять от себя животных. — Хюррем, хотя бы ты помоги! — Крысе, убившей ребёнка, крысья смерть, Махидевран. — без эмоций ответила Гюльфем. — Позовите Шаха Тахмаспа, он выпустит свою любимую розу. — Наивная, он держал тебя здесь специально для меня, твоя смерть в муках является наградой за мою верность брату. — Гюльфем, — начала тихо Хюррем. — Хотя бы ради Мустафы, отпусти ее, пусть живет, прошу. — Нет, Хюррем, при всем уважении, нам пора. Прощай, весенняя Роза Повелителя, что своими шипами загубила даже дитя.       Рыжеволосая Султанша не спешила уходить следом, жалобно смотря на бывшую соперницу. Раздался очередной крик, который вызвал укус одной из двух десятков крыс. — Хюррем! Спаси меня! — в агонии исходила девушка. — Я позабочусь о Мустафе. Прощай, Махидевран Султан. — опустив глаза, славянка покинула темницу, как и жизнь вскоре покинула худое тело черкешенки, которая даже не будет отныне похоронена.

***

      Похороны Валиде остались в прошлом, напоминая о себе трауром во всей столице. Топкапы затих, временно остановив все войны за место под солнцем.       Сулейман сидел в комнате своей покойной матери, смотря в одну точку, пока руки перебирали чётки. Даже такому сильному и мужественному человеку было больно терять мать, что всегда была рядом и вела его за руку по непредсказуемой жизни.       Желая забрать себе на память какую-либо вещь Валиде Султан, Падишах подошёл к шкафу, который располагался в стене. Приоткрыв дверцу, он сильно удивился, внезапно упавшему к его ногам, письму.       И когда он прочитает его, вдруг поймёт, что сгубило его матушку и каким он был глупцом, позабыв о своей Хюррем.       Ревность разожгла старые чувства, стоило ему лишь узнать о том, что его лучший друг влюблён в его Госпожу. То, о чем говорила Хатидже подтвердилось даже предательницей Гюльфем.       Вылетев из покоев Валиде, Сулейман отдал приказ Сюмбюлю, который в очередной раз ссорился с Гюль-агой. — Сюмбюль! Ибрагима Пашу ко мне, немедленно!       Получив поток воздуха в лицо от уходящего Султана, евнухи переглянулись. — Я за Пашой, а ты бегом к Шах Султан, мне совсем не нравится это! — приказал главный ага.       И пока Ибрагим шёл к покои Падишаха, Шах Султан уже находилась в кабинете Паши, готовясь слушать через щель в двери, что же будет происходить между двумя мужчинами.       Войдя, Паша склонился перед Повелителем, что стоял к нему спиной и со злостью сжимал письмо от Гюльфем. — Государь, вы хотели видеть меня? — спокойным тоном спросил ничего не подозревающий Визирь. — Ты много лет рядом со мной Ибрагим. Я делил с тобой радости, печали, секреты и даже свою власть. Но есть то, что я никогда не смогу делить с другими. — помолчав, он выпалил. — Хюррем Султан например.       Думая, что Сулеймана снова обработала Хатидже, Ибрагим тяжело вздохнул, готовясь снова врать, но и слова не успел произнести, как ему в руки лёг пергамент. — Читай, Паргалы, читай.       Строчка за строчкой пробегала перед карими глазами мужчины, пока сердце отплясывало свой энергичный танец. Колени были готовы подкоситься, если бы не умение держать себя в руках. Сделав невозмутимый вид, Паша стал все отрицать. — Повелитель, Гюльфем оказалась предательницей, которая сейчас пытается посеять между нами раздор на благо Персии. — Хочешь сказать, что без тебя у меня могут забрать мои земли? Так, Ибрагим? — Я не это имел ввиду, ни в коем случае. Просто это очередная клевета. — Уходи, Паргалы, и молись, чтобы у меня больше не было повода в тебе усомниться, ведь он станет последним для тебя. — уже спокойно произнёс Сулейман, давая понять, что дальше только смерть.       Шах, которая все слышала, приложила прохладную руку к своему лбу, стараясь найти выход из такой ситуации. Подождав, она покинула кабинет и отправилась на поиски Паши.       Встретившись с ним в саду, она сразу заметила, что лицо Ибрагима не выражало ни одной эмоции, оно было пугающе спокойным в такой момент. — Ибрагим, я слышала ваш разговор! — встав перед ним, Султанша заговорила совсем тихо. — Что мы будем делать? — Госпожа, я благодарен вам за заботу, но против судьбы не пойдёшь. Я всегда знал, что так закончится мой век. — устало ответил он. — А как же Хюррем, которую хочешь спасти лишь ты один? Как же Мехмед? Да и другие мои племянники, ты оставишь их в змеином логове без своей поддержки? — давила на совесть Госпожа. — Я не узнаю тебя, Ибрагим. — Что я могу поделать? Кто-то очерняет меня в глазах Султана, а сделать ничего не могу, он мне больше не доверяет. — Я придумаю что-нибудь, но ты должен быть аккуратнее в своих действиях.       Кивнув, Паша отправился в глубь леса, желая остаться наедине с собой.

***

      С последних событий прошло ещё две недели. В гареме снова началась жизнь под руководством Шах Султан, которая забыла про сон, желая управиться с обязанностями и спасти Великого Визиря от казни.       Ей удалось узнать, что ее брат уже беседовал с Кадием о том, как ему обойти своё обещание, в котором он не мог причинить вред Ибрагиму. Это настораживало. Стараясь держать в стороне от этого Мерджана, девушка очень отдалилась от него, вызывая недоумение у мужчины.       Время шло и в каждую секунду могла прийти весть о новом проступке Паргалы, который станет причиной его преждевременной смерти.       Шах Султан пришлось принять тяжелое для неё решение, которое она должна озвучить Мерджану прямо сейчас.       Пара привычно сидела под звёздным небом, которое скоро должно было смениться новым днём. Слова застряли в горле, зная, что не сможет даже объяснить своего поступка. Ей надо было уберечь любимых людей от этой беды. — Госпожа моя, у тебя все в порядке? — гладя тонкую ладонь, Мерджан улыбнулся. — Не разговорчивая сегодня совсем. — Мерджан, мне нужно сказать тебе кое-что. — напрягаясь всем телом, прошептала Шах. — Я не могу рассказать тебе причины, но… — Но? Что но, Шах-и-Хубан? — хмуря брови, мужчина ждал ответа. — Я должна уехать из столицы. Одна. — поднимаясь на ноги, девушка почувствовала, как скрутило желудок. — Что значит одна? Куда? — равняясь с ней, руки Паши оказались на тонких плечах, что дрожали под ними. — Ты же знаешь, я пойду за тобой куда угодно! — Именно поэтому ты останешься здесь. Я не стану подвергать тебя опасности, слишком люблю тебя, чтобы рисковать. — борясь с влагой, которая собралась в уголках глаз, объясняла Султанша. — Видимо, очень сильная любовь, раз так решила просто уехать, не сказав насколько и куда! Вперёд, Госпожа, раз вы так решили!       Убрав руки, мужчина развернулся и хотел уйти, но возлюбленная не дала ему сделать этого. — Мерджан, пожалуйста, просто поверь мне! Со мной все будет хорошо! — Конечно, я должен молча принять это? Я же раб твой, да? Ты так решила одна, а все должны подчиниться! — Зачем ты так говоришь? Ты же знаешь, что все далеко не так! — стараясь унять его злость, оправдывалась Шах. — Оставьте меня, Госпожа, пожалуйста. Вы решили все! — выкрикнув это, он все же поспешил обратно во дворец. — Прости меня, Мерджан. — долетело в его широкую спину. — Уезжай… — шепча, мужчина пропал из поля зрения Султанши, что тихо плакала, упав на землю.

***

      Предчувствие. Как часто люди замечают за собой то, как интуиция подсказывает им, что случится в той или иной ситуации. Кто-то не прислушивается, списывая потом все на совпадение, но кто-то свято верит в это и слушает самого себя, избегая при этом многих проблем и разочарований.       Душа горела где-то в женской груди, доставляя едва ощутимый дискомфорт. Хюррем пила уже вторую кружку отвара, который должен был остановить это, но увы, не выходило. — Давуд, я тебе говорю, что-то случится, мне нехорошо! — в который раз убеждала она своего друга. — Надо быть готовыми. — К чему, Госпожа моя? — Если бы я знала, Давуд, я бы тебе сказала! Главное собрать все важное, что можно будет взять и убежать.       Будто подтверждая слова Султанши, в окне показалось огромное количество войнов, которые получало инструктаж от своих предводителей. — О, Аллах, Госпожа моя… — не веря, произнёс ага. — Вы, кажется, были правы.       Но она уже его не слышала, занимаясь сбором нужных вещей, которых было не так много. Пару книг, рубашка-талисман Ибрагима, два скромных платья и Хюррем уже завязывает узел из простыни, что превратилась в кулек. — Теперь сядь и молчи, ага. Это только начало.       И лишь через пару часов, когда по дворцу пальнут из пушек, Хюррем и Давуд поймут, что время бежать пришло…