Выверенные движения

Хисока уже несколько дней слезно просил Иллуми составить ему компанию в очередной идиотской затее. Однако тот клялся и божился, что вся его затея ограничивается лишь полянкой на окраине города и маленьким пикником. И это действительно было правдой. Иллуми ожидал какого-нибудь подвоха, пока все сидел на расстеленном под большим деревом пледе, ел разные вкусности из корзинки и запивал их чаем. Этот шут точно делал все это не просто так, у него наверняка назревал очередной коварный план. Однако к собственному удивлению от мнительности Иллуми со временем не осталось и следа. Смотря в сияющие глаза и слушая беспрерывную увлеченную болтовню обо всем и ни о чем, на душе становилось как-то комфортно. Что было совершенно непривычно для наемного убийцы. Хотя Иллуми и старался подавать всем своим видом полнейшее безразличие, проницательный Хисока прекрасно понимал, что это всего лишь притворство и ему реально приятно его общество. Прогнав в голове эту мысль уже на сотый раз, он улыбнулся еще шире. – Слушай, Иллуми, радость моя, – протянул Хисока, наклоняясь чуть ближе, – Мне совсем не доставляет удовольствие разговаривать тут одному... Может, тоже начнешь втягиваться в беседу? Иллуми удивленно изогнул бровь и цокнул. – Ну уж нет, ты меня сюда притащил, вот ты и развлекай. Через мгновение он заметил, как преобразилось лицо Хисоки – он словно ждал именно этих слов. – Раз так, то у меня есть на примете одно развлечение, которое точно должно тебе понравиться! – Хисока радостно хлопнул в ладоши и сел уже напротив Иллуми, – Повернись ко мне спиной. – Чего, блять? Подобная бурная реакция по всей видимости еще больше завела Хисоку, потому что его глаза теперь буквально горели. – Повторяю для особо одаренных, повернись ко мне спиной, – он одарил Иллуми невинной улыбкой, – Я хочу сделать кое-что прикольное. Иллуми не сразу осознал, что встает на ноги, чтобы потом принять более удобное положение. С каких пор он вообще слушает кого-то? А уж когда этим кем-то является Хисока, становилось вдвойне противнее. – Хорошо... Но если ты умудришься учудить какую-нибудь непристойную дичь, – тихо сказал Иллуми, снова усаживаясь на мягкий плед, – я убью тебя на месте, понял? – Да понял я, понял. Тебе не из-за чего переживать, солнце. Мгновение спустя Иллуми услышал за спиной странное неутихающее шуршание и повернул голову с целью узнать, что такого там вытворяет Хисока. Признаться честно, он порядком офигел, увидев, как тот отрывал цветы вместе со стеблями, которые находились совсем рядом с их местом для пикника, и аккуратно складывал их в сторону. – Это еще зачем? – А тебе все скажи, да? – хитро прищурился Хисока и продолжил заниматься своим делом. – Ой ладно, фиг с тобой. Иллуми уступил с большой неохотой и сел обратно. Пожалуй, он как никто другой понимал – если у Хисоки была какая-то навязчивая идея, то он даже под страхом смерти не раскроет свои карты. Но тем не менее было обидно. Хисока еще некоторое время собирал цветы, а после удобно устроился позади Иллуми и начал бережно перебирать его длинные черные пряди, чем вызвал у того непомерный шок. – Эй, ты что делаешь? – Иллуми уже собирался повернуть голову, но мягко положенные на его щеки ладони тут же вернули его в прежнее положение. – Не делай резких движений, иначе у меня не получится сделать красоту. – Ладно, плевать, – обреченно вздохнул Иллуми, а после тихо добавил, – Только я не хочу, чтобы после твоих манипуляций я остался без волос. – Ой, за это даже не волнуйся! – по-доброму усмехнулся Хисока, – Я уверен, тебе самому понравится. Хисока даже не соврет, если скажет, что каждый раз смотря на волосы Иллуми, у него прямо руки чесались сделать что-нибудь с ним. Под этим "что-нибудь" он не подразумевал стрижку или отрашивание, нет. Он наоборот обожал его волосы, их длину, их цвет, их мягкость (ему довелось убедиться в этом всего один раз, к сожалению). И поэтому Хисока буквально грезил тем, чтобы однажды в непринужденной обстановке заплести волосы Иллуми, порадовав при этом и себя, и его, в идеале. Так что вся мишура с пикником была нужна только для осуществления этого безобидного плана. И сейчас Хисока как никогда счастлив, что все прошло великолепно. Он мог полностью насладиться процессом без риска быть насмерть избитым Иллуми. На самом деле в его гениальной идее единственной загвоздкой могла стать реакция парня. Но, стоит заметить, и тут никаких проблем или попыток сопротивляться не возникло. Движения Хисоки были выверенными и плавными. Последнее, что бы ему хотелось сделать, так это случайно причинить боль. Он завороженно наблюдал за тем, как его собственные руки разделяют волосы надвое и образуют почти ровный пробор. Убрав одну половину волос за плечо Иллуми, чтобы они не мешались, и разделив оставшуюся на три пряди, Хисока начал потихоньку заплетать косу. Однако он не просто так старательно срывал полевые цветы, ему хотелось использовать их как украшение для создаваемой прически. И теперь Хисока также аккуратно сплетал стебли с прядками, не забывая при этом поправлять бутоны. За этим занятием он непроизвольно сделал для себя открытие – пестрые яркие лепестки вместе с черными волосами Иллуми создавали до невероятности прекрасный контраст. Закончив работу с первой косой, Хисока достал из кармана штанов одну резинку-невидимку, заделал ею волосы и приступил к оставшимся волосами. Прошло еще немного времени, когда Хисока со вздохом облегчения отодвинулся подальше, чтобы лучше разглядеть плод своих трудов. – Я очень доволен проделанной работой, и, надеюсь, она тоже обрадует тебя. – И что ты там такого вытворил? – пробубнил Иллуми. Он уже было собрался взять рукой одну косу, однако Хисока вовремя его отдернул, попросив не портить красоту. – А как я, по-твоему, должен узнать, из-за чего ты так долго издевался над моими волосами? – Иллуми закатил глаза, но не с целью выразить свое недовольство, а наоборот скрыть так и бьющее через край любопытство. – Я специально взял с собой фотоаппарат, чтобы ты смог увидеть, какое чудо я сделал! – радостно сказал Хисока, начав рыться в своей сумке. – Какой ты предусмотрительный... – А то! После нескольких тихих щелчков Хисока с гордым видом протянул Иллуми фотоаппарат. Нажав на нужные кнопки, он рассмотрел кадры, сделанные пару секунд назад. Сначала ему было сложно вымолвить хоть одно слово, потому что это было действительно очень красиво. К тому же Иллуми не горел желанием говорить вслух о том, что у Хисоки золотые руки. Но для того слова похвалы не были нужны: Хисоке необходимо было лишь посмотреть на глаза Иллуми, в которых буквально читался восторг. – Знаешь, – неохотно произнес Иллуми, – а косы вполне мне идут. Возможно, пора бы подумать о смене имиджа. – О, об этом ты подумать еще успеешь, а сейчас я хотел бы, чтобы ты подумал над одним моим ненавязчивым вопросом? – Каким? – Могу я тебя поцеловать? – Можешь. Хисока медленно наклонился к лицу Иллуми и прильнул к его губам. В поцелуе не было и намека на требовательность и страсть, он скорее напоминал первый поцелуй школьников – он был таким же по-своему неловким и мягким. Ощущение чужих губ на своих доставляло обоим несказанное наслаждание, и им очень хотелось бы растянуть это мгновение. Однако Хисока намеренно прервал поцелуй, обдав еще приоткрытые губы Иллуми горячим дыханием, и томно произнес: – Иллуми, ты такой красивый. Теперь ты похож на принцессу. – А ты похож на долбоеба. И за этими словами последовал нежный поцелуй, инициатором которого был уже Иллуми.