amanti

Ты ждёшь его, прячась от дождя под козырьком здания, грея замёрзшие ладони друг о друга. Он как всегда опаздывает. «Прихорашивается, как обычно» Проносится в голове, отдавая в затылок тупой болью, потому что осознание приходит быстро — ждешь ты его в последний раз, и больше никаких «как обычно». Но выглядит он как обычно безупречно. Фирменный клетчатый пиджак, лаковые ботинки, высокое горло и спасение — чёрный зонтик в руке. Он на тебя смотрит почти с удивлением — короткое платье и полупрозрачная рубашка. Ты никогда не умела одеваться по погоде. В нос ударяет его Том Форд — он даже парфюм предпочитает табачный. Ты вдыхаешь его поглубже, навечно на себе оставить желая, пока он, качая головой, стаскивает с себя пиджак, опуская тебе на плечи. Ты ждать долго не можешь, а потому, стоит ему закурить, тут же, с мыслями собравшись, обреченно произносишь, взглядом прилипнув к растекшейся луже под ногами: — Она все знает. Он на мгновение замирает. И кажется, что перестаёт капать с неба, что ветер успокаивается, что все поставлено на паузу. «Скажи, что тебе все равно, что ты хочешь быть со мной несмотря ни на что.» Он лишь понимающе кивает головой, оставляя сигарету в зубах. Дождь снова льёт беспощадно, ветер путает волосы. Ты понимаешь, что каким бы не был его ответ — все уже давно решено. Он предлагает проводить тебя до дома — ты соглашаешься. Цепляешься за его локоть как за спасательный круг, когда он открывает над вашими головами зонт, прижимаешься к его плечу как в последний раз. Ты едва достаёшь ему до его подбородка даже на своих дурацких каблуках. Видишь, как он корчится, пытаясь укрыть тебя от дождя. Грустно улыбаешься, уткнувшись ему в ткань водолазки. «Если бы ты знал, как я буду скучать» Когда ты просишь сигарету, он останавливается. Вручает тебе деревянную ручку, а сам лезет в карман брюк. Получается иронично — у него осталась последняя. И тогда вы с трудом поджигаете её, прижимаясь друг к другу, словно ненарочно, не оттого, что так сильно коснуться друг друга хотите, нет. Просто на улице холодно. Тогда ты ловишь сигарету меж его пальцев, затягиваясь, пока он почти касается носа рукой. И стоит ему пальцы от лица твоего убрать, как ты лбом утыкаешься ему прямо в грудь, ещё сильнее чувствуя родной запах, разрывающий лёгкие так, что выть хочется. А он выдыхает тебе прямо в макушку, заправив короткую прядь волос за ухо. Зонтик опускается на брусчатку, когда твои руки обхватывают его спину крепко, к твоему телу припечатывая. А он целует в лоб осторожно. Ты хочешь больше. Пока вам ещё можно, пока она ещё далеко. Ты звонко смеёшься, почти падая с кровати, но он за руку хватает тебя ловко, возвращая к себе в объятия. Ты аккуратно целуешь его в кончик носа, а он тебя в шею. И у вас снова есть пара часов. Пара часов на то, чтобы любить друг друга. Так неловко и порой дико. Нежно и безумно, по-настоящему. Ты любишь его таким — растрепанным и сонным, с тёплым отливом в его ореховых, с губами, сладкими от ягодной наливки, которую вы вчера выпили на двоих, с ещё мокрыми после душа волосами. А ещё любишь, что он в своих песнях не врет. Что застревает в мыслях и сводит с ума, что заставляет улыбаться, что скользит меж бёдер плавно. Что ночами он держит тебя в объятиях, заставляет кричать и плакать, пока ты сжимаешь в ладонях белые простыни. Теми ночами, которые вам удаётся выкрасть из своей жизни, отчаянно их посвящая друг другу. И все равно, что спите вы не дома, а в отеле. Что выходит он каждый раз из новой ванной, каждый раз раскидывает свои смоляные на новой подушке, на новой кровати. В этом полном переменных выражении есть всего две константы. И тебе этого хватает. Ради твоей любви он и правда готов на все, что угодно. Только вот этого оказывается недостаточно. Когда вы подходите к твоему дому, ты различаешь в горящем окне её силуэт. Оба медлите, момент старательно растягивая, глядя друг другу в глаза. Он улыбается до жути грустно, так, что у тебя все внутри сжимается болезненно. Ты боишься. Боишься страшно. А он берет тебя за руку и произносит совсем тихое «спасибо». Оставляет на твоей щеке смазанный поцелуй. Он не даёт тебе шанса что-то сказать — знает, у тебя с прощаниями проблемы. Разворачивается на своих каблуках и осторожно уходит. А ты уже в пустоту прошепчешь горькое «прощай» и не поймёшь сама, дождь это или слезы катятся по щеке. Ты заходишь в квартиру едва заметно, но она тебя уже ждёт. Прожигает своими сапфировыми, руки сложив на груди. Ты виновато смотришь ей в глаза, признавая ошибку, сожалея о содеянном. И она понимает, что ты, наконец, к ней вернулась. Игнорируя его пиджак на твоих плечах. Она обнимает по-другому. От неё кровь не стынет в жилах, в её светлые волосы не хочется зарываться бесконечно долго, её не хочется целовать до тех пор, пока не сотрёшь губы в кровь. Зато она — дом. Спокойный и родной. Где можно ничего не бояться, совсем. Вот только в этом доме тебе всегда будет чего-то не хватать. Например, клетчатого пиджака, так сильно пропахнувшего его табаком.