Перед грозой

      Летнее пекло по-июньски лениво распласталось над высокими крышами. Из открытого окна в спину дул горячий воздух, пропитанный выхлопными газами — город дышал раскаленным, пыльным асфальтом. Наруто то и дело одёргивал ворот оранжевой футболки, пытаясь избавиться от липкой жары, и читал — сидел у компьютера, обдуваемый вентилятором, торжествуя над духотой, запахом тополей, плавленого пластика и над шумом поливальных машин, доносившимся с улицы.       «…Она отвлеклась от книги, выглянув в окно: душная, влажная, откровенная летняя ночь дразнила затаившим дыхание садом. Её возлюбленный, отведя рукой пышные пахучие кусты смородины, приложил палец к губам и поманил ее за собой…»       Наруто отвернулся от монитора, закинул в рот засахаренный арахис и выглянул в окно.       Спокойный, мирный район привычно гудел жизнью: по тротуарам гуляли разморенные летним зноем люди, разноцветными фантиками мелькали крыши тысяч машин, а из-за угла вычурно топорщилась вывеска кинотеатра. Наруто лениво окинул взглядом нагловатую молодежь, толпящуюся у обклеенной листовками остановки, несколько пластиковых столиков с грязными ножками под брезентовым навесом прямо у пивной, двух официанток — медлительно-ленивых — в обществе полупьяных мужчин средних лет. Солнце щекотно мазнуло рыжим хвостом по щеке Наруто, и он сонно моргнул. Поборов подступающую, щедро распустившуюся зноем дремоту, он снова уставился в монитор.       «…Ночной воздух тонул в инжире и поросших плетках ежевики, как островок сердцебиения в душной чаще кустов. Она, почти обнаженная под своим легким голубым сарафаном, робкая и трепещущая, вздрогнула, сжала голыми ногами его руку и, влекомая жаром и горечью, ослабла, поддаваясь страсти…»       — Да уж, — вслух выдохнул Наруто, снова закидывая в рот арахис.       Он щелкнул колесиком мышки, проматывая страницу вниз. К горлу подступила приторная тошнота.       «…Ее высохшие от страсти губы трепетали, словно она пыталась что-то сказать, но из ее рта вырывались одни только стоны — она звучала, как песня о любви, и он не слышал ничего прекраснее до этого момента. Сквозь шорох смятой ткани, в тиши безмолвного сада, она без конца повторяла его имя…»       — Наруто! — раздалось из коридора, а затем дверь громко захлопнулась.       Наруто от неожиданности дёрнул локтем: пакетик с арахисом упал на пол и рассыпался мелкой дробью. Он с сожалением оглядел светлый ковёр, свои липкие от сахара пальцы и нехотя принялся собирать орехи с пола. Уловив почти бесшумное приближение шагов, Наруто замер, чувствуя, как кровь приливает к лицу.       — Только с беконом нашёл, — произнес голос с прохладными нотками, а затем на компьютерный стол шлепнулась пухлая пачка чипсов. Вторую пачку, судя по рваному звуку и хлопку воздуха, Саске тут же открыл.       — Ага, — глухо пробормотал Наруто, не поднимая глаз. — Сколько там на улице?       — Все сорок по ощущениям. Гроза будет.       Совсем рядом вздрогнула косточка на бледной лодыжке. Наруто слизнул сахар с губ, замерев на краткий миг, и тут же усердно продолжил собирать с пола арахис.       — Ты странный какой-то, — немного погодя, задумчиво сказал Саске. — Всё в порядке?       — А? — отозвался Наруто, мельком взглянув на него снизу вверх, и, тут же снова опустив глаза, нарочито небрежно добавил: — Да, не парься. Все отлично.       Саске, видимо, удовлетворившись его ответом, отошёл и сел на диван. С экрана телевизора манкой картинкой засветились жаркие заграничные пляжи, утыканные пальмами и теснимые отелями и виллами. Наруто, исподтишка поглядывая на Саске, приподнялся, ссыпал на стол арахис с налипшей на него пылью и снова уставился в монитор. Пунцовый румянец, окрасивший щёки и лоб, никак не хотел сходить с лица. Наруто не мог прочесть ни буквы, продолжая бегло скользить взглядом по мелким строчкам — слова, будто чёрные ребристые змейки, разбегались в причудливом танце, лишая текст всякого смысла.       Всякого смысла лишилась и вчерашняя ночь, зыбко заливая сердце и легкие Наруто клокочущим смятением, нелетним холодом, мглой, желтоватой луной и тенью многоэтажек, чернеющих мазутными пятнами на ускользающем небосводе.       Этой ночью, когда над кружкой с чаем дрогнул пар от слабого дуновения июньского ветерка, а строка скачивания очередной игры зависла где-то на середине, экран компьютера, прощально мигнув, погас, погрузив квартиру в вязкую темень. Наруто тихо выругался и заозирался в поисках телефона.       Желтые огоньки соседнего дома светились тускло и, преломляясь, тонкими блестящими нитками проникали вглубь комнаты, словно удильные лески — одна из них, хитро изловчившись, играючи сползла по стеклу и мягко легла в ямку у основания шеи спящего на диване Саске. Наруто, сам того не осознавая, зацепился за этот огонёк глазами, словно рыба, ловко пойманная на крючок.       Тонкая полоска света расплывалась на его бледной коже удивительно четким рисунком: ровный профиль Саске, прямой изгиб его плеча, медленное движение мерно вздымающейся от каждого вдоха груди и полудрогнувшая тень его ресниц — всё это завораживало, рождало внутри Наруто странную, нерешительную робость напополам с волнением, гулкой пустотой заполнившей его изнутри. Он не знал, какие силы мешали ему оторвать взгляд от тени, залёгшей у ключиц Саске, и почему так сильно захотелось дотронуться до его чуть приоткрытых губ.       Тёплый ветерок из открытого окна прильнул к коже и резко похолодел: крадучись, поднялся по груди Наруто, доставая до подбородка, щекотно заледенил живот — от этого все внутри пристыло друг к другу, а потом снизошел смутным осознанием — Саске совсем рядом, живой, дышит тихо, неслышно и ничего не видит. Он не видит, как мир, понятный и простой, исчезал прямо на глазах Наруто, а на смену ему приходил мир пугающий и чужой, где разгладившиеся сном тонкие черты лица Саске, их неожиданная мягкость в тёплом отсвете непогасших окон соседних домов, ранее скрытая под холодными и жесткими словами и неприступным блеском тёмных глаз, захлёстывал Наруто незнакомой, густой волной растерянности.       Саске был другом детства — таким же вчерашним школьником, как и он сам, решившим скоротать в квартире Наруто летние деньки после вступительных экзаменов. Другом, не раз выручавшим его из передряг; другом, с которым можно и в огонь, и в воду; другом, на которого совершенно точно ненормально смотреть больше положенного, и уж тем более, так беззастенчиво и откровенно разглядывать, пока тот спит. Отросшая челка Саске скрывала лоб слегка растрепавшимися прядями волос, красивой тенью ложилась на виски, едва касалась губ, и когда Наруто попытался поймать ускользающий неожиданный призрак осознания — глубинного и напряжённого, — Саске неожиданно вздохнул и перевернулся на спину, покинув полосу света.       Наруто вздрогнул.       Лунный морок блуждал, многоэтажки высились: осталось только чернеющее небо за окном да вылизанные желтоватым ободом силуэты комнаты.       — У него челка длинная просто, — пробормотал Наруто в темноту, отворачиваясь и пытаясь нащупать кнопку включения компьютера. — Просто он в темноте на девчонку похож…       Тягостное, запретное наваждение — непроходимо неправильное — рождало чувство щекотливого испуга, и Наруто тщетно пытался его отогнать, заново заморочившись запуском скачивания игры. Напускная попытка не смотреть на Саске провалилась: исподтишка Наруто то и дело поглядывал в его сторону, будто пытался самого же себя переубедить или обмануть.       «Это все обман зрения, — думал он, — полуголый развалился тут, и вообще, Учиха в темноте похож на бабу со своими волосами длинными, и поэтому он…»       На экране мелькнул рекламный блок: платиновая блондинка призывно обещала исполнить любое желание во имя неистовой страсти, стоит только кликнуть по ссылке… Наруто с нажимом щелкнул мышкой. Конечно, ему нравились только девушки, это же очевидно, чтобы губы были — пухлые и красные, и чтобы…       Тишину разразил неожиданный протяжный вой, от которого, казалось, задрожали стены. Щелкнул пластик, взвизгнуло колесико мышки, и та, выскользнув из руки опешившего Наруто, жалобно повисла на проводе, гулко треснувшись о системный блок. Баба с экрана, нагло и без предупреждения охая и протяжно подвывая, картинно стонала под каким-то изрядно потным, мускулистым мачо.       — Блять, Наруто! — раздался из темноты голос Саске.       — Извини. Забыл звук выключить, — затараторил Наруто и торопливо поймал болтающуюся мышку в попытке побыстрее закрыть в экстазе орущую страницу с блондинкой и мачо.       — Надевай наушники, бестолочь.       — Я случайно нажал!       Нащупав, наконец, мышку, Наруто закрыл ссылку, чувствуя, как стыдливым жаром загорелись щёки. Невесомое прикосновение к плечу заставило Наруто вздрогнуть и обернуться: он не услышал, как Саске встал с дивана и успел к нему подойти. Вслед за касанием Саске наклонился над ним, заглядывая в экран. От него пахло сном и теплом, его длинная челка защекотала висок Наруто, открытые плечи и обнаженный торс мягко светились в свете монитора — что, если попытаться провести языком по пульсирующей жилке на шее Саске, прихватить губами его кожу?..       Наруто вздрогнул, растерявшись в чувствах, и ощутил, как внизу живота потянуло болезненно и сладко.       — Скачалось? — тихо спросил Саске, сощурившись от яркого света монитора.       — Нет.       — Пидора ответ, — хмыкнул Саске.       — Я не!.. — неожиданно резко вспыхнул Наруто, вскакивая из кресла. — Да пошёл ты, придурок!       — Что с тобой? — нахмурился Саске, удивлённый такой реакции.       Наруто выскользнул между ним и компьютерным столом, резво направившись на кухню. Дёрнув раму, он открыл окно, впуская в комнату свежий ночной воздух. Выдохнул, опершись о подоконник ладонями, и уставился в темноту: тягостный, непроходимый лес многоэтажек уходил далеко вглубь города, упираясь в темное кольцо лесопарка. Кроны его деревьев впивались в горизонт, сливаясь с глубокой чернотой неба. Если зажмуриться изо всех сил, а потом снова открыть глаза, они теряли очертания и превращались в одно сплошное размытое пятно, неясное и неразборчивое, — казалось, оно проникало в душу и оставляло Наруто таким же — подслеповатым, неразличимым и потерянным.       В груди неприятно засвербело. Наруто на автомате приложил руку чуть выше солнечного сплетения, слегка сжав пальцами ткань футболки. Казалось, внутри что-то туго натягивается и вот-вот лопнет, словно резиновый мяч.       Конечно, это произошло не впервые.       Потому что впервые это произошло одним совсем нежарким майским днём много лет назад, в детском лагере при старой школе, когда им с Саске было по тринадцать. Тогда солнце золотилось в бликах тёплой и ласковой неглубокой реки — юркой, прыткой, разбегавшейся мелкими волнами, темнеющей в своей сердцевине до цвета чёрного от влаги гранита, что был раскидан по песчаным и отлогим берегам непослушной водой. Вокруг простирался молодой и зелёный лес, посвежевший подступающим летом: в воздухе по дну неглубокого распадка носился запах лиственничной хвои, влажной травы и отсыревшей коры кренившихся к воде тоненьких берёзок.       Опустив ноги в реку, Наруто жмурился, улыбался весенним лучам, путавшимся в его волосах, и зарывал пальцы в горячий золотистый песок. На ощупь он напоминал ему крахмал — из такого в школьной, пропахшей кислым молоком и вермишелью столовой делали кисель.       Саске стоял чуть поодаль, по щиколотки в речной воде, чуть ссутуля бледные, почти белые плечи и иногда оборачивался ответить что-нибудь едкое на беспечную болтовню Наруто.       — …на спор, — услышал Наруто обрывок фразы и, прикрыв один глаз, лениво уставился на Саске.       Солнце слепило, и он видел лишь его расплывчатый силуэт, подсвеченный лучистым ореолом, и лицо — удивительно четкое в обрамлении дрожащего жаром воздуха. У Саске были тонкие губы — чуть порозовевшие, на щеках легким загаром проступал красноватый румянец, а глаза были блестящими и тёмными. Наруто показалось, что они были такими же, как чёрная вода в сердцевине зыбких волн.       — Что?       — До того берега и обратно, — Саске указал на противоположный берег реки, белеющий мягким песком и поросший сырыми от воды кустами дикой брусники в мелкой, плоской ложбине. — Кто быстрее. Проигравший… заткнется на три часа.       — Не, — отмахнулся Наруто, — давай лучше на желание.       — Да хоть на выживание, — выразил согласие Саске. — Ты все равно медленнее меня. Своё я уже сказал.       — Странное желание, — хмыкнул Наруто и быстро подскочил, стягивая с себя футболку и штаны, — но дело твоё.       Саске долго посмотрел на него и, чуть помедлив, уточнил с явно напускным вызовом:       — Я устал от твоей болтовни.       — Готовься проиграть, Учиха, — весело заявил Наруто, ныряя в воду.       — Бестолочь, — дружелюбно отозвался Саске.       Вода блестела, искрила бликами, скользила между пальцев прохладная и струящаяся — бойкий жаркий день клонился к вечеру. Наруто весело хохотал, дёргая Саске за ноги и не позволяя достигнуть берега первым, а тот в ответ накрывал его волнами брызг.       Победу так и не поделили.       — Все волосы в тине, — фыркнул Наруто уже на берегу, ероша ладонью макушку и отряхиваясь от мелких водорослей. — Специально со дна, что ли, черпал?       — Я мститель.       — Придурок ты…       Саске хмыкнул в ответ и лёг спиной на песок. Всё вокруг казалось приветливым и тёплым. Наруто лениво зачерпнул ладонью испещрённый водной рябью оранжевый диск солнца и из-под опущенных ресниц посмотрел на Саске. Ощущение секунд — хрупких, острых, приветливо-золотистых и уже совсем по-летнему ярких — пушистым клубком сплело этот несмышлёный, юный день ощущением настоящей, живой связи. И зачем-то захотелось дотронуться до руки Саске… крепко сжать, так, чтобы ощутить в ответ принятие, подтверждение возникшей ниточки близости. Наруто смотрел на него, на его плечи и как по шее с волос стекает прозрачная капелька воды, а кожа слегка покрывается мурашками, и сам чувствовал, как от кончиков пальцев — дальше по венам и артериям, нервным потоком растекается волнительное напряжение, долгий и тяжёлый гул неизвестной силы, намертво оседая в мыслях чем-то тревожным и запретным.       Наруто поймал взгляд Саске — долгий, внимательный — и тут же спешно отвернулся, ощутив, как сердце в груди совсем уж неожиданно и как-то даже нелепо заколотилось со страшной силой перепуганным загнанным в клетку зверьком. Молодой лес вокруг показался Наруто невероятным и сказочным: прозрачные стволы берёзок и лиственниц выросли до исполинских и необъятных, зардевшийся закат подсветил их рыжим, багровым и жёлтым, а небесный купол отразил его сияющие блики. Где-то в глубине леса мягкими огоньками замерцали круглые бока светлячков.       Тогда Наруто решил — так, наверное, выглядит настоящая дружба.       Глядя в глухую темень двора и тёплую ночь, напевающую сверчками, Наруто ворочал в памяти полудетское, тринадцатилетнее воспоминание о речном пляже и о том, что было после — как многие годы пытался зашифровать неосязаемый и самому толком неясный подтекст под приятельские прикосновения. Саске всегда был рядом, был настоящим другом — нужным, близким, и думать о нем иначе Наруто не мог. Это было слишком откровенно, слишком… неправильно.       Наруто пошарил рукой по подоконнику в поисках сигарет и зажигалки. Между ладонями на краткий миг заалело тёплое пламя — к потолку медленно потянулась тонкая струйка дыма.       Впаянные в чёрные глазницы домов окна постепенно гасли — огоньки становились все мельче и тусклее, и только на горизонте электрически светились прожектора металлургических заводов и гудели провода электропередач.       Тихие босые шаги, минуя ковёр, приблизились и замерли где-то за спиной.       — Наруто, — вполголоса позвал Саске.       — Что?       — Хватит хватать у меня сигареты. Купи свои и дыми сколько влезет.       Саске угрожающе сверкнул глазами — отчего-то бесился, что некурящий Наруто порой беспардонно уменьшал его табачные запасы.       Он подошёл ближе, едва задев Наруто плечом, присел на подоконник и щелчком выбил из пачки сигарету. Тлеющий огонёк загорелся в его ладонях оранжевой вспышкой и тихо исчез. Саске, поёжившись от лёгкого порыва прохладного ветра из открытого окна, жадно вдохнул дым. В полной темноте, при выключенном свете окаймленное бледным отсветом редкого отражения, сочащегося с улицы, лицо Саске выделялось со странной ясностью, будто бы от него исходило собственное сияние. На его бледной коже выступили мурашки, спускаясь к впалому животу, а гибкие мышцы чуть заметно напряглись. Наруто сглотнул и отвернулся.       — Не обеднеешь, — неуверенно отозвался он.       — Что за несчастный вид? — поинтересовался Саске. — Порнуху не дали посмотреть?       — Отвали.       — Не знал, что тебя возбуждают пергидрольные блондинки, — хмыкнул Саске, стряхнув пепел в окно.       Он туго обхватил губами фильтр, чуть сжав его пальцами у основания.       — Осуждать не берусь. На любителя.       — Учиха, — предупредил Наруто, прикусив губу, — заткнись.       Саске с нескрываемым интересом посмотрел на него.       — Да что с тобой? — сощурился он.       — Ничего, — ответил Наруто и выбросил окурок в окно. — Я спать.       Сноп горячих искр вспыхнул крохотным фейерверком и пропал, погаснув на ветру. Покидая кухню, Наруто напоследок окинул взглядом обведенный тусклым светом с улицы задумчивый силуэт Саске.       «…Удушливый, горячий аромат травы обволакивал их пышущие жаром тела. Налившиеся от влаги…»       Наруто потер глаза и щелкнул мышкой, закрывая страницу.       Вчерашняя импульсивная попытка убедить себя в том, что ему нравятся девушки, и сегодняшняя — в том, что в первом случае просто выбрал не тот способ, предпочтя низкосортному пореву книгу, — закончились провалом.       Ещё большим провалом теперь казалась уже вполне себе явная и неприкрытая заинтересованность в лучшем друге.       Наруто повернулся в его сторону, отчего-то чувствуя себя перед Саске отвратительно виноватым — хотелось провалиться сквозь землю. Тот, подперев голову ладонью, явно скучал, уставившись в телевизор. Темная футболка сбилась, обнажив сладко-молочную полоску кожи над поясом шорт — если бы только коснуться… Саске, Саске… о чем же ты думаешь, Саске, о ком мечтаешь? Насколько Наруто мог судить — с девушками он практически не общался, в их обществе он толком ни разу его не замечал, но кто знает?..       За спиной в оконное стекло лениво билась жужжащая муха. Жаркий, неповоротливый день душил их в бетонных стенах городской квартиры.       — Саске, — наконец, нарушил молчание Наруто. — Давай на пляж? Пока грозы нет.       Железнодорожные пути тянулись тонкими блестящими нитями и терялись за широкой полосой густой травы.       Наруто смотрел, как просвечивались прожилки листьев тополей, как танцевали на асфальте солнечные блики и как синело высокое летнее небо, клонящееся к вечеру — на горизонте сгущался белёсый зной, тяжелели облака. Прозрачный воздух, поддетый прохладой, остывал постепенно, змейкой серебрилась уходящая электричка, и её далекий гул растворялся в шелесте яблочно-зелёных кудрей берёз. Вдали виднелась широкая река с низкими берегами — она была похожа на ленту, свитую из шелковистых ниток прохладной воды.       Трава мягко обнимала щиколотки на спуске к песчаному берегу — Наруто присел у самой кромки воды под сенью шумящей листвы, а Саске устроился рядом, облокотившись о ствол дерева.       — Помнишь, как в детстве в лагере тоже ходили к реке?       Наруто подобрал с берега мелкий камешек и запустил его в воду. Звонкий плеск разбил шелестящий в листьях ветер, и колючие прохладные брызги обдали его ноги.       — Когда ты проиграл мне и не смог приплыть первым на другой берег? — уточнил Саске. — Помню.       — Я вообще-то выиграл, — сказал Наруто.       — Ты схватил меня за ногу.       — Это был тактический ход!       — Это было нарушением правил.       — Мы не устанавливали никаких правил, — парировал Наруто и тут же, вспомнив кое-что, просиял. — Ты, кстати, до сих пор торчишь мне целое желание!       — Нет. Да и какая разница? Срок давно истёк, — пожал плечами Саске.       — Тогда давай снова попробуем, — обрадовался Наруто и кивнул в сторону реки. — Течение несильное, можно переплыть вон там, где уже…       — На желание? — уточнил Саске.       — Да.       — А что ты хочешь?       Вкрадчивый и внимательный взгляд Саске заставил Наруто осечься на полуслове, споткнуться об осязаемую грань скрытого смысла — едва уловимого, невесомого, словно пух с тополей.       Он отвернулся, задумчиво провёл ладонью по нагретому песку. Разум метался в мучительном противостоянии между волнением и риском и бойко, с решительным упорством толкал его вперёд.       На ладонь, подгоняемый солнечным ветром, чуть подрагивая, опустился зелёный лист — словно истребуемый силой взрыв, толчок призрачного узнавания, далекое и знакомое эхо майского тихого дня из детства. Наруто показалось, что чья-то тёплая нежная тень мягко опустилась на плечи, и этот отголосок — паутинка из общего прошлого и будущего, реальности и вымысла — стянул все нити в клубок неотвратимой неизбежности.       Трепещущий лист подхватило легким порывом и опустило на прозрачную гладь воды, разволновав солнечные блики.       Наруто проводил его взглядом и посмотрел прямо на Саске.       — Тебя.       И каждый раз, когда Наруто безбожно обманывал самого себя, что ещё за миг, за секунду до того, как Саске повернулся, перевёл взгляд на его лицо, и в нём, в этом взгляде читалось, раскачивалось и замирало его тихое молчание, Наруто уже почувствовал ответ — что-то дрогнуло в загустевшем и налившемся предгрозовой синевой воздухе, зашумел лес.       — Наруто…       — Тебе противно? — спросил Наруто.       — Нет, — Саске покачал головой. — Просто не знаю, что сказать.       На секунду перехватило в груди — Наруто стало трудно дышать, и Саске, словно ощутив его скованность, потянулся к нему. Коснулся ладонью плеча, сполз ниже — на полшага, провёл пальцами по блестящей штриховке волосков ниже локтя. Губы обдало чужим дыханием, и Наруто сам подался вперёд, навстречу губам Саске, прижался к прохладному телу, проведя пальцами по лопаткам, по складкам футболки. Саске откинулся назад, опускаясь спиной на траву и увлекая за собой Наруто.       — Просто сам давно тебя хотел, — выдохнул Саске ему в ухо вместе с поцелуем. — Ждал, пока до тебя дойдёт.       По земле растекалась речная прохлада, хрустко шелестела трава, небо налилось темно-свинцовыми облаками, и в нагретом, летнем, густом воздухе запахло грозой.