Любовь в каморке

      Дверь в кабинет командующего с грохотом распахнулась. В комнату практически ворвались двое. Не разрывая поцелуя они в пару шагов преодолели расстояние до стола.Эрвин то-ли усадил, то-ли уронил возлюбленного на него.  — Подожди тут, пока я закрою дверь- растрёпанный и тяжело дышащий, он убрал руку Леви со своего рукава. Капитан не особо хотел прерываться, но и красоваться перед подчиненными голыми задницами было не лучшей идей. Эрвин заметил недовольство любимого, и чмокнул его в уголок губ- Минуту.       Леви казалось, что с замком Эрвин возился целую вечность. Ему любое, даже самое короткое расставание, казалось невыносимым, особенно в такие моменты. Каждая их встреча могла стать последней, и осознание этого давило неимоверно. Но раз уж командующий так долго возится, можно заняться делом.       Леви начал расстегивать ремни УПМ. Руки его дрожали, движения выглядели нервными и слишком спешными. Черт бы их побрал, эти ремни. Но вскоре на помощь подоспело его растрепанное проклятье.  — Не торопись, — усмехнулся Эрвин, и щелкнул застежкой ремней на бёдрах капитана — у нас целая ночь впереди.  — Целая. А спать ты сегодня не собираешься? — Леви фыркнул, но его недовольство прервал очередной поцелуй. — С тобой я могу не спать хоть целую вечность — Эрвин стянул с себя пальто. — А потом будешь тупить целый день и выглядеть как кусок говна.       Честно говоря, для Леви Эрвин никогда как «кусок говна» не выглядел. Но иначе как оскорблениями, пусть даже несерьезными, поток его пылких речей не прервать. — Как грубо — Эрвин даже не пытался изобразить обиду — разве можно так разговаривать с командующим?       Леви, уже избавился от верхней части одежды.  — Заткнись.       Он схватил Эрвина за рубашку, смял ее, и притянул к себе. Поцеловал. Грубо, кусая губы, царапая спину сквозь ткань. Словно пытаясь вложить в движения всю свою обиду и боль, которые приносили долгие дни разлуки. Чертов Командующий. Вечно он рвётся в бой впереди всех. Хотя казалось бы, сиди тут, в кабинете за стеной, и шевели мозгами, но нет! Ему надо быть символом, вдохновителем, мать его. А Леви остаётся только смотреть. Смотреть, и пытаться спасти. — Полегче, капитан, ты меня убить собрался? — Я же сказал тебе, заткнись. А ещё лучше, займись делом.       Эрвин расстегнул штаны Леви. — Будет сделано!       Какой же он иногда придурок. На кой черт вообще что-то говорить в этот момент? Хрен там. Почему-то Эрвина заводят всякого рода шуточки. Хотя разговоры можно вести в течение всего дня, а вот потрахаться удаётся нечасто.       Пока Леви с недовольным лицом размышлял о бессмысленности ночных разговоров, Эрвин встал перед ним на колени и прикоснулся губами к члену. Капитан запустил пальцы в светлые волосы и сжал. Слегка надавил. Эрвин понял намёк. Он поцеловал член, обхватил его губами, начал работать языком. Как же Леви это обожал. Обожал командовать им. — Быстрее.       «Команда» была услышана, и капитан запрокинул голову. Ему казалось, что тело не слушается, и начинает превращаться в мешок с песком. Эрвин великолепен. Всегда. Во всем. Его руки обхватили бёдра, ягодицы. Сжали. Невыносимо. Весь Эрвин выл невыносим. Но, пожалуй, именно это Леви в нем и любил. Он был единственным человеком, не трепещущим перед «сильнейшим войном человечества». Единственным, кто мог разглядеть его чувства, как бы тот не пытался их скрыть. А вот разгадать самого Эрвина было сложно. Даже если он ничего не прятал. — Эрвин… — М?       Это «м» так провибрировало, что Леви забыл, о чем хотел сказать, и смог только простонать. — Черт побери, Эрвин. Где смазка? — нашелся Капитан. Голос у него дрожал, лишившись привычной черствой интонации.       Командующий остановился. — Тут- он указал на полку. — И на кой хрен ты хранишь смазку в своём кабинете? — Предусматривать любое стечение обстоятельств — моя прямая обязанность.  — Понятно, ты просто давно хотел трахнуть меня в своём кабинете, — Леви лёг спиной на стол, перегнулся открыл полку и пошарил в ней. Он почувствовал как сжались руки на его талии — скажи, отчитывать меня после экспедиций тебе мало? — Леви нашёл, то что искал и поднялся. Он увидел перед собой пронзительный взгляд. Какие же У Эрвина глаза. Казалось, они способны убить.  — Разумеется — командующий перехватил флакон, — повернись.       Эрвин выдавил немного содержимого на пальцы. Цветочный аромат масла был таким инородным здесь, в комнате пропахшей деревом, сыростью, пылью и потом.       Леви не спешил поворачиваться. Ему не хотелось отрываться от Эрвина. Но сказать об этом… нет уж. — М? Ты в поряд…?       Леви приподнялся, положил руку на затылок командующего, и утянул за собой, целуя. Он опять лёг на стол, и для равновесия Эрвину пришлось поставить одну руку рядом с ним. Леви заметил, как на ней вздулись вены, как напряженные пальцы подрагивали. Он обхватил его талию ногами, придвигаясь ещё ближе.       К черту все. Лишь бы не останавливаться. Не прекращая поцелуй, Эрвин провёл рукой по рёбрам капитана, завёл за спину и прижал его к себе. Они будто пытались стать единым организмом, чтобы уже никогда не разлучаться. Леви прогнулся в пояснице. Кожа натянулась на рёбрах. Он знал, что Эрвину нравилось смотреть на это. Рука Смита сжалась, а смазка осталась на коже. Флакон был недалеко, и Эрвин уже потянулся за ним, но Леви перехватил его руку. — Не смей! — Что? — Не смей останавливаться. — Но…  — Заткнись и трахни меня уже уже. Молча желательно. <      Ошарашенный Эрвин замер на секунду и посмотрел на него огромными глазами.  — уверен? Это может быть неп…  — Молча.       Эрвин ещё несколько секунд стоял неподвижно, но вскоре сдался. Он расстегнул штаны, поцеловал Леви, размазал остатки смазки по своему члену и приставил.       Черт, всё-таки не особо приятно. Капитан конечно успел предварительно сходить в душ, а там и подготовится, но все равно поначалу ощущения так себе. Да, со смазкой все же лучше. Но не мог же он отпустить от себя Эрвина. Не сейчас.       Он входил аккуратно и плавно, пытаясь не причинять боли. Леви это ценил. Хотя иногда нежность давила. Сам он нежностью не отличался, и принимать ее от кого-то было непросто.       Эрвин вошёл до конца. Начал двигаться. Все так же медленно, но беспощадно.       Леви простонал. Громко и протяжно. Вряд ли кто-то мог услышать, но Эрвин все равно закрыл его рот рукой. Заодно и нос.  — Тише.       Но после этих слов руку он не убрал, но начал двигаться грубее. Интересно, почему отсутствие воздуха так обостряет чувства?       Леви обхватил его руку, делая вид, что пытается ее убрать, но когда границы комнаты начали размываться, Эрвин дал ему вздохнуть. И через пару секунд схватился за горло. Его руки, на самом деле, спокойно могли бы сломать чью-то шею, но Леви он душил поразительно аккуратно, даже синяков не оставлял. <      Ладони у Смита шероховатые, в старых мозолях и мелких шрамах. Остались ли какие-то из них с детства? Леви любил рассматривать его руки. Да и остальное тело, вообщем-то тоже. Эрвин попал по чувствительной точке.  — Твоюж! — выругался Леви на выдохе. Эрвин улыбнулся.  — Мне закончить?  — Не смей, черт…       Слишком. Слишком хорошо. Эрвин поцеловал Леви чуть ниже шеи, оставляя красный след. А потом ещё и ещё. Он немного замедлился, и крышу просто снесло. Леви вцепился в него, как в последнюю надежду на жизнь, поцеловал… хотя, тут лучше сказать, укусил. Он царапал его спину. Хватал за волосы. Эрвин положил руку ему на грудь, провёл пальцами по огрубевшей от ремней коже и начал играть с сосками.       Леви хотелось кричать. О том, как он его любит, как не хочет отпускать. Кричать о своей боли и обиде, но было не место и не время. Вместо слов Леви мог использовать тело. Оно рассказывало о чувствах куда лучше.       Леви прижал голову командора к себе, но Эрвин перехватил его руки и сцепил их в замок над головой капитана. Их взгляды встретились. Леви закрыл глаза и прильнул к любимым губам. Они уже покраснели, стали влажными.       Эрвин толкнулся особенно грубо. Тело горело, и даже открытая форточка не помогала. Они оба уже стали потными. Цветочный аромат окончательно затих, отдав власть их запаху. Их. Или, может только Эрвина? Леви дышал глубоко, словно воздуха не хватало. Будто хотел уловить каждую нотку одеколона Смита. Больше Он ничего не чувствовал, кроме глубоких толчков, капель пота стекающих по коже и рук, крепко удерживающих его запястья.       Леви сжал кулаки. Все мышцы напряглись. Даже пальцы ног сжались. Он простонал и через мгновение кончил себе на живот. Белёсая жидкость противно стекала, холодя кожу.       Командор остановился. Отпустил запястья Леви. Он хотел выйти и закончить рукой, но капитан не расцепил ног, и не пустил его. — Оставь так. — Но…       Леви не хотел его слушать. Обнял и почти опрокинул любимого на себя. — Так — новый поцелуй. Более нежный. Более спокойный и размеренный. Леви устал, и больше не хотел «нападать». Движения их тоже стали более ритмичными, но и глубокими, словно вязкими. Эрвин, видимо, хотел свести его с ума. — Леви, я скоро… отпустишь? — Нет-Леви сильнее сжал ноги. Эрвин сделал ещё пару толчков и кончил внутрь. Едва отдышавшись, он спросил:  — Может, хоть теперь отпустишь меня?       Его лицо словно светилось, а во взгляде играла какая-то едва уловимая ироничная улыбка. Леви чувствовал себя капризным ребенком, не желающим отдавать игрушку. И самое противное, что Эрвин об этом знал. Капитан убрал ноги. Эрвин последний раз поцеловал его. — Пойдёмте в душ, мой капитан.