Исповедь

      Мулат расслабленно шел по темным коридорам Хогвартса. Блейз обожал эти редкие минуты спокойствия во время дежурств, когда можно бы не думать ни о матери, ни о том, как помочь Драко, ни о безбашенных гриффиндорцах, вечно сующих свой нос куда не следует. Он мог просто идти и ни о чем не думать. Завернув на третий этаж к туалету Плаксы Миртл, тонкий слух Забини уловил тихие всхлипы. Несколько секунд колебания и Блейз проклиная свое неуёмное любопытство, пошел на звук. Тихо отворив дверь, слизеринец с порога осмотрел комнату в поисках источника звука. Черные глаза наткнулись на сгорбившуюся фигуру на подоконнике. Мулат тихо кашлянул для привлечения внимания. Фигурка вздрогнула, и на Забини повернулись заплаканные ореховые глаза.       –Уизли? Что ты здесь забыла после отбоя? — слизеринец приблизился к девушке, все же оставляя между ними расстояние, чтобы не напугать девушку.– Не хватает наказаний от Кэрроу?       Рыжая никак не отреагировала, лишь сидела, словно каменное изваяние. В серебряном свете луны она выглядела призрачным видением. Болезненно острые скулы, о которые, казалось, можно порезаться, сухие, потрескавшиеся губы, окровавленные бинты на тонких руках– все в лучших традициях маггловских фильмов ужасов на которые вытаскивала всю компанию Пэнси во время уик энда во Флоренции. Из всего образа в глаза бросались свежие царапины на лице гриффиндорки. Блейз шумно сглотнул, представив, сколько «Секо» девушка получила сегодня. Джинни была бледной, равнодушной и безразличной ко всему. Казалось, из нее высосали всю радость, превратив в безмолвного призрака. Забини подошел ближе и опустился к рыжеволосой:       –Эй, ты меня вообще слышишь?       Девушка заглянула в глаза мулату, и его будто прошибло током. Взгляд ореховых глаз будто передал часть боли своей обладательницы. Она проникала в самое нутро, живот скрутило, а заледеневшее сердце, отдавая болью, забилось в груди. Секунда– и Джинни оказалась в теплом кольце сильных рук слизеринца. Она с надрывом плакала у него на груди, оставляя на форменной рубашке разводы туши и мокрые следы, а он рассеяно гладил её по шелковым волосам и нашептывал банальные глупости вроде: « Все будет хорошо».       С того вечера они часто стали встречаться после отбоя в давно забытом кабинете Каббалистики. Он инстинктивно доверял ей, понимая, что все сказанное останется между ними. Во время их встреч, Джинни могла оставлять образ символа школьного восстания и не боятся проявлять человеческие эмоции. Блейз успокаивался, перебирая её медные локоны, пока она, лежа у него на коленях, в очередной раз забавно морща веснушчатый нос, разглядывала его лицо, будто пытаясь как можно точнее запомнить каждую деталь. Со временем Забини заметил, что он как можно быстрее старался отделаться от назойливых однокурсников и завершить дела старосты, чтобы оказаться рядом с его гриффиндоркой.

***

      Книга влетела в стену в паре сантиметров от головы Блейза. Уизли разъяренной фурией металась взад-вперед по кабинету:       –Чертов Кэрроу! Чертова «Пылающая рука»*! Я битый час пытаюсь проклясть этот кубок, а он даже не нагревается!       Слизеринец с полуулыбкой на красивом лице не отрываясь следил за перемещениями рыжей по помещению. Он поднялся, перехватил маленькую ладошку и дернул на себя.       –Стань прямо, расслабься и не зажимай руку, — мулат прислонился к спине девушки, перебросил огненные пряди через девичье плечо и взял её руку в свою, мягко направляя.– Да, вот так. А теперь сама.       Пока слизеринец не отстранился, Джинни чувствовала на своей шее обжигающее дыхание мулата. Оно подарило тугой узел, завязавшийся в внизу живота. Девушка судорожно втянула носом запах терпкого мужского парфюма. Она тряхнула головой, снимая наваждение, и повторила движения палочкой. Кубок перед ней вспыхнул алым цветом на несколько секунд, а затем потух.       — Maledictus deprehensio*.– над кубком появился маленький зигзагообразный символ. Гриффиндорка облегченно выдохнула и нырнула в раскрытые объятья Блейза. Он крепко прижал к себе худое тело и вдохнул аромат мятного шампуня. Они простояли так какое-то время, а после Забини мягко отстранился, чтобы наложить на Джинни дезиллюминационное заклинание и в тайне провести её в свою спальню. Парень крепко переплел их пальцы и осторожно вышел из кабинета. Короткими перебежками они добрались до Гостиной старост и оттуда проскользнули в спальню брюнета.       –Наложи заклинания пока я в душе, хорошо? — Уизли поцеловала Блейза в щеку и исчезла за дверью в ванну.       Парень привычными движениями невербально наложил заглушающие и запирающие заклинания. За эти месяцы они настолько привыкли к обществу друг друга, что им было физически тяжело оставлять друг друга. Во время режима Кэрроу, любой неправильно истолкованный жест мог привести к печальным последствиям. А уж зная тягу Уизли к геройствам, Блейз не находил себе места когда ее не было рядом. Он сам не заметил как стал помогать освобождать попавших под горячую руку учеников и переправлять их в Выручай-комнату. Забини, и без того не питавший симпатии к новым преподавателям, начал пакостить им в меру своих возможностей. Но при этом всегда выходил сухим из воды, мастерски переводя стрелки на самих Пожирателей. Джинни же доставалось больше чем другим из-за близкого общения с «Золотым мальчиком», и от греха подальше Забини начал даже на ночь забирать гриффиндорку в свою комнату. По началу она фыркала и забавно морщила нос, ссылаясь на «аллергию» на зеленый цвет, но постепенно она заняла полку у него в шкафу и заполнила ванну своими разноцветными бутылочками.       Парень переоделся в просторные брюки и футболку и залез под одеяло. Тепло и потрескивание дров в камине заставило слизеринца зевать с периодичностью в пару минут. Вслед за облаком пара из-за двери появилась рыжая макушка.       –Я возьму футболку?       –Ты до сих пор спрашиваешь? — Блейз обнажил белоснежные зубы в улыбке и отвернулся.       –Ну мало ли, может что-то изменилось за прошедший день? — Уизли натянула форменную майку слизеринской команды по квиддичу. Сердце сжималось каждый раз при виде своей фамилии на гриффиндорке. Девушка забралась под одеяло, прижавшись ледяными ногами к горячему Забини. Он недовольно зашипел и, поерзав, притянул её к себе.       –Ну да, всякое возможно. Допустим, я решил, что пора бы брать с тебя арендную плату. А так как деньги мне от тебя не нужны, ты вполне могла бы расплатиться натурой… Ай! Я же пошутил, в ребро то зачем?!       –За тем, что эго Вашего Высочества настолько разрослось, что сейчас сбросит меня с кровати.– Джинни спрятала раскрасневшееся лицо на груди у мулата и притихла.       –Эй, Рыжик, ты чего? Обиделась что ли? Ну чего ты? Ну прости меня грешного.– Блейз попытался отлепить девушку от себя. Но она крепко обхватила его торс своими внешне маленькими, но на деле сильными руками. Джинни очень вовремя вспомнила на сколько слизеринец боится щекотки и тонкими пальчиками начала перебирать рёбра парня. Он подскочил на кровати и начал отлеплять от себя цепкие ручки. Они начали кататься по всей кровати в попытке защекотать друг друга. В один момент парень оказался сверху и завел руки рыжей у нее над головой. Он замер любуясь широкой улыбкой и морщинками, собравшимися вокруг глаз девушки. Её грудь тяжело вздымалась от смеха, а в орлиных глазах плясали чертенята.       –Блейз… Знаешь что я подумала, — она вглядывалась в изучающее ее лицо, — поцелуй меня.       На секунду его глаза распахнулись от удивления, но уже через мгновение он накрыл ее губы своими. Рука плавно переместилась на девичью скулу, слегка поглаживая ее. Вторая рука сжимала талию, оголившуюся во время их импровизированной борьбы.       Она по вкусу напоминала ему кислород, доступ к которому перекрыла война. Напоминала свободу которой у него отродясь не было из-за чистой крови, которую сейчас так быстро перекачивало его трепещущее сердце. Напоминала дождливую бурю, которую он терпеть не мог ровно до этого момента. Казалось, что та знойная Италия к которой он так стремился теперь ощущается безумно приторной и ненастоящей. Она было огнем, но не теплым и податливым, а скорее бушующим Адским пламенем, которое так отчаянно пытаюсь потушить эти глупцы. Они думают что новыми шрамами, так отчетливо выделяющимися на фоне молочной кожи с россыпью бледных веснушек, бесконечными круциатусами можно потушить это пламя. Идиоты. От этого она лишь разгорается еще больше, сгорая при этом сама и захватывая все что её окружает. И сейчас она так преданно тянулась к нему, как будто он был дозой за которой последует такое желанное облегчение. Она отвечала на поцелуй, как бы отдавая всю ту боль, весь тот страх скопившийся до этого момента.       Слизеринец перешел поцелуями на лебединую шею, едва касаясь полупрозрачной кожи. Девушке не хватало воздуха, и она ловила судорожные вдохи. Руки девушки сжали его футболку и потянули наверх. Парень отстранился и горько улыбнулся уголками губ:       –Полегче, mio caro*, мы же не сможем остановиться. Все девочки мечтают о принце на белом единороге. А я явно не тот человек… Я не Гарри Поттер.       –Тшшш, — Джинни приложила палец к губам мулата и ласково провела по его волосам. Девушка мягко усадила брюнета и устроилась у него на коленях.– С Гарри мы разошлись еще до свадьбы Билла. Да, ты совершенно точно не он, но мне это и нравится. Даже во время всего этого пиздеца ты не опустил руки. Ты такой, какой есть– саракастичный, уверенный, хитрый, громкий, у тебя на все есть свое мнение и ты знаешь как его высказать. Ты даришь эмоции, заставляешь бежать кровь по венам. Ты достал меня со дна в тот момент, когда я смирилась с тем что я тону. Я влюбилась в тебя, Мерлинова борода. И не смей отрицать это и заниматься самокопанием.       Забини пораженно рассматривал веснушчатое лицо гриффиндорки. Он не ожидал услышать эти заветные слова от нее. Он понял что полюбил её совершенно неожиданно. Слизеринец еще на 5 курсе засматривался на гриффиндорку. Но он понимал что даже при малейших проявлениях внимания к персоне рыжей, он нарвется на проклятье и подозрения в психических заболеваниях. Не то чтобы его это сильно волновало, но для самой девушки было намного безопасней оставаться от него как можно дальше. Когда на 6 курсе он случайно наткнулся на подозрительно нежно обнимающихся Малфоя и Грейнджер в ночном коридоре, парень подумал, что у него галлюцинации. Он молча развернулся и ушел в гостиную переваривать увиденное. Когда Малфой вернулся в обитель Слизерина, Забини кивком указал на кресло подле себя и бутылку огневиски.       –Я буду молчать.       –Я знаю, Блейз.       –Ты любишь её?       –Больше всего в этом гребанном мире.– Малфой смотрел в одну точку, медленно отпивая обжигающую жидкость.– А ты?       –А что я?       –Ты думаешь я слепой? — Драко усмехнулся, откинув платиновую челку, — Ты уже больше года сохнешь по мелкой Уизли.       –Малфой…       –Я тоже буду молчать Блейз, но пообещай мне присматривать за Грейнджер. А я пригляжу чтобы у Уизли не было слишком много проблем, если конечно она не будет сильно нарываться.       –Ты думаешь что у тебя все получится? — Блейз обеспокоенно взглянул на друга.       –У меня нет выбора. Он или мама. Я думаю тут всё очевидно.– Драко поморщился, окунаясь в свои мысли.       –Туше. Она в курсе?       –Да. Гермиона все еще надеется мне помочь.       –Как обычно гриффиндорцы со своим сверхъестественным желанием взять под крыло всех страждущих. Но мне кажется этим они притягивают. Хочется попробовать жить так же, — мулат выдохнул дым маггловской ментоловой сигареты.       –Ты еще книгу напиши. «Тысяча и одна цитата великого Блейза Забини». И прекрати курить эту дрянь.       –Я итальянец, Малфой, не забывай. Романтика у меня в крови. И да, ты сам меня подсадил на «эту дрянь», не помнишь?       После того диалога Забини подумал что у него есть шанс. И как назло вокруг Джинни все время крутились Поттер или Томас. И слизеринец отступил опять. Он похоронил надежду глубоко в душе, надев на себя годами отработанную ухмылку. Открытая война изменила все. Рядом с ней было спокойно и волнительно одновременно. Хотелось все время касаться нежной кожи, вдыхать свежесть медных прядей, оберегать и защищать. Он признал то что пытался упорно не замечать до этого момента, чтобы не бредить старые сердечные раны. Простые три слова: «Я тебя люблю», а мир Блейза сжался до одного человека сидящего напротив него.       Девушка улыбнулась, глядя на серьёзное лицо слизеринца, тихо рассмеялась и приникла к губам парня. Спустя несколько секунд ступора, парень сжал осиную талию гриффиндорки и углубил поцелуй. Время будто сжалилось над ними и замедлило свой ход. Каждое прикосновение обжигало. Через дорогую ткань короткие ногти девушки слегка царапали плечи и спину парня. От медленных поцелуев шеи и острых ключиц, собиралось тепло внизу живота.       Блейз стянул майку, мешающую прикосновениям девичьих рук, и открыл рыжей вид на рельефное, благодарю квиддичу тело. Гриффиндорка жадно рассматривала четко прочерченные мышцы.       –Нравится? — ухмыльнулся слизеринец.       Джинни вздрогнула и отвела глаза, покраснев. Парень поднял голову девушки и провел пальцем по её нижней губе. Он слегка охрипшим голосом прошептал ей:       –Посмотри на меня, caro.       Она подняла взгляд на слизеринца и столкнулась с его потемневшими, оттого кажущимися почти черными глазами. Он медленно, запечатывая в памяти каждую секунду, провел пальцем по её приоткрытым губам. Блейз будто в замедленной съемке смотрел как расширенные зрачки почти скрыли под собой ореховую радужку, смотрел как нижняя губа слегка подрагивает в предвкушении, смотрел на руку, слегка поглаживающую его ладонь. Девушка, не прерывая зрительного контакта, потянула брюнета на себя, откидываясь на подушки. Забини склонился, постепенно оголяя её живот, мягко оглаживая ребра. Он действовал осторожно, проверяя границы дозволенного, соединял россыпь её родинок в причудливые созвездия языком. Его руки пробрались под одежду и сжимали аккуратную девичью грудь. Он вновь приподнялся чтобы сорвать поцелуй с приоткрытых губ гриффиндорки. Разорвав поцелуй, девушка подняла руки, позволяя раздеть себя. Блейз скользнул взглядом по открывшемуся телу и почти простонал ей в изгиб шеи:       — Sei bellissima*.       Джинни улыбнулась и продолжила исследовать пресс слизеринца, периодически дразня его, подбираясь к кромке штанов. Когда она осмелела и сжала возбужденный орган через брюки, брюнет прошипел себе что-то на итальянском и прикусил жилку на шее, оставляя яркий алый след. Он вернулся к её груди, втягивая в рот сосок, играя искусными пальцами со вторым. Рука Блейза опустилась на трусики девушки, проводя вдоль промежности. Он сдвинул в сторону влажную ткань и начал круговыми движения массировать клитор. Девушка ахнула и закусила губу.       Слизеринец обвел языком сильно выступающие бедренные косточки, прошелся дорожкой поцелуев по внутренней поверхности бедра, вызывая новые стоны. Он поддел края нижнего белья и потянул его вниз, Джинни приподняла бедра, давая освободить себя от последнего элемента такой лишней одежды. Он развел ее колени в стороны, оставив на каждом поцелуй. Блейз опалил оголенную кожу горячим дыханием, попробовал её на вкус. Девушка задохнулась от ощущений. Когда к ласкающему языку добавился палец, мягко раздвигающий стенки, она мелко задрожала и сжала простынь. Приглушенные стоны один за другим вырывались из груди. Блейз бросил взгляд на извивающуюся от его действий девушку и согнул пальцы внурти нее, надавливая на чувствительную точку, вызывая новые волны дрожи по телу гриффиндорки. Когда он почувствовал как её мышцы начинают непроизвольно сжиматься, он ускорил движения. Джинни ощущала напряжение накатывающее на нее. Она подалась ему навстречу, слыша стук собственного сердца, и тело пробила легкая судорога.       Сфокусировав взгляд, девушка увидела Блейза, который облизнулся как довольный кот и горячо её поцеловал. Джинни ощущала как от Забини исходят волны обжигающего возбуждения. Она потерлась о него бедрами, вызывая глухой рык мулата. Она неслушающимися пальцами попыталась развязать узел на брюках. Парень отстранился и скинул их с себя вместе с бельем. Девушка шумно сглотнула увидев его член, с блестящей от смазки головкой. Липкое ощущение страха сперло её дыхание. Но взглянув в глаза слизеринца, оно отступило, оставив лишь осадок. В них плескалась бесконечная нежность и забота. Он прикусил её мочку уха и выдохнул:       –Постарайся расслабиться, все будет хорошо.– он прижался губами к её лбу, — Обними меня.       Девушка обхватила его плечи, и оставила рассеянную дорожку поцелуев на его груди. Он начал плавно входить в нее, глядя на её реакцию. Боль была терпимая, но девушка задержала дыхание смаргивая слезинки. Войдя полностью, слизеринец остановился и прошептал:       –Дыши.       После пары глубоких вдохов, девушка привлекла его к своим губам. Он начал медленно двигаться. Воздух вокруг накалился, и, казалось, пошел мелкой рябью. Они не чувствовали времени. Глядя друг другу в глаза, они будто заново знакомились, изучали друг друга. Размеренные движения ускорились. Девушка сама подавалась навстречу ему, подстариваясь под ритм. Они стремились ближе друг к другу, слово стремились стать одним целым. Рваные вздохи и стоны разрезали окружающее пространство. Он выдохнул её имя, изливаясь в неё. Парень лег около Джинни и прижал ее к себе, целуя в рыжую макушку.       –Ты в порядке? — отдышавшись спросил слизеринец. Девушка рассеяно кивнула в ответ, лениво встала и, обернувшись в лежащее рядом полотенце, ушла в ванную. Блейз наложил на себя и кровать очищающие чары, надел брюки и достал из комода свежее белье для Джинни. Когда она показалась в одном полотенце, он встал перед ней на колено и надел его на девушку. Девушка смущенно отвернула голову, он встал и вовлек её в долгий поцелуй.

***

      Он засыпал, умиротворенно перебирая огненные локоны. Стук дождя успокаивал. Внутри разливалось ощущение что все наконец-то на своих местах. Она не исчезнет. Она будет рядом. Дарить свое тепло, расщепляя любой негатив на молекулы. А он сделает всё, чтобы красноглазый урод гнил в могиле как можно раньше.       И для этого ему придётся исчезнуть.