Permission to live

- П-пожалуйста, перестаньте… я прошу вас. Юноша со всхлипом пытался встать на ноги, но лязг ремня заставил его скрючиться на холодном дощатом полу. Тэхён смирился с таким скотским отношением к себе, но постоянно обновляющиеся раны и кровоточащие полосы на спине кричали ему, чтобы он всё это предотвратил и больше не допускал. - Не смей даже слóва произносить, щенок. Женщина эта была неумолимая. Жестокая, настоящий деспот и глава матриархата. Ли Ынса пришла в эту семью как новая хранительница очага, та, кто принесёт в дом тепло и уют, но получилось что-то совсем иное. Она тотчас невзлюбила единственного сына своего нового мужа, всячески подначивала его, издевалась, теперь же, перешла к телесным наказаниям. Отец Тэхёна - Ким Сынмин, был очень слабовольным человеком. После смерти первой жены он ушёл в свой вымышленный мир, совсем позабыв о сыне, который тоже переживал не самые лучшие времена после потери близкого человека. Сынмин не желал вступать в новые отношения, но все, кто видел, как затухает огонь в их доме, двор наполняется сорняками, а хозяйство оставляло желать лучшего - начали советовать найти ему новую жену. Горечь утраты не прошла, но старший Ким понимал всю серьёзность проблемы. В то злосчастное утро он поехал на базар, в надежде купить что-то в дом, а вдобавок привёз к себе в обитель настоящего дьявола во плоти. Точнее, в холщовой юбке. Ынса была дочерью зажиточного чиновника в их районе, но так и не вышла замуж по молодости. Причина была в одном - отсутствие фертильности. Перенесённая болезнь в детстве, и девушка оказалась «непригодной» для самого обычного брака. Оставались только разведёнки со своими детьми и уже обжитым хозяйством. Так и отхватила себе отца Тэхёна, который больно и не рассмотрел женщину, лишь взглянул на дорогую кашемировую шаль, которая была обмотана вокруг массивной шеи, звонкий голос, который уже предвещал мало хорошего. Поэтому к вечеру, когда солнце спряталось за могучими горами, которые обвивали своим хомутом большое количество деревень в этой округе, Ли Ынса и Ким Сынмин ехали к себе домой.

•••

- Тэхён, умоляю, без пререканий, сынок. Сынмин не желал слушать ничего лишнего. Ему хватало того, что женщина начала наводить порядок в доме сразу же. Она не терпела пыли, затхлости и беспорядка, который слегка был заметен в деревянном хуторке. Тэхён был чистоплотным мальчиком, но после смерти матери он перестал выполнять дела по дому и единственное, чем он мог заниматься - глядеть в одну точку в гостиной и качаться на холодном полу, обхватив худющие ноги. Он боялся худшего сценария. Боялся новой женщины в доме. Нового всего. Что в итоге? В дом заявился ураган, сметая всё на своём пути: всучил в руки метлу с совком, поручил набирать воду в ведро, и плевать, что нужно время, чтобы вскипятить воду. Из полок почти что смели фотографии, которые так грели душу мальчику; он нашёл в себе силы крепко схватить женщину за запястье и проговорить: - Хотя бы их оставьте. Уважайте память о моей усопшей матери. Голос Тэхёна был твёрдым и непоколебимым. Ынса ничего не сказала, но мальчик понял, что фотографии лучше забрать, из глаз долой. Он будет хранить их у себя. Под подушкой. Младший Ким со временем перестанет протаптывать тропинку на могилу матери, и с этим ему помогут образы покойной мамы, выведенные на специальную бумагу.

•••

- Что я тебе сказала, негодник? - Ынса снова с утра пораньше закатила уборку, хотя убирать уже было нечего. Долбанный жаворонок. Всё чисто и вылизано до блеска. Именно в это морозное и холодное утро ей приспичило щёткой очистить ковёр в гостиной. Абсолютно чистый ковёр. - Чтобы я приготовил принадлежности для уборки. - бесцветным голосом сказал Тэхён. - Правильно. А что ты сделал? Женщина юрким взглядом осматривала комнату, обводя взглядом тот самый ковёр. Её глаза были полны ярости. - Я это и сделал. - Неправильный ответ. Она опрокинула ведро ледяной воды на этот палас, который уже во снах являлся Тэхёну, и кинула туда хозяйственное мыло. Пахло оно не очень приятно. - За просчёт в своих действиях вымоешь ковёр сам. Я посмотрю на это представление. Боже, - с цыком выдохнула она. - И как Сынмин воспитал такую бестолочь? Невозможное дело. Либо он просчитался абсолютно с самого начала, или же это твоя ма- - Хватит! Я не желаю этого слышать! Вы не смеете обсуждать то, как меня воспитали мои родители! - он тяжело дышал, его впалая грудь вздымалась так часто, что Тэхен думал, как свалится в обморок. На мокрый до нитки ковёр. - Ха-ха-ха, - наигранно прыснула Ынса. - Ты ещё слишком мал для таких рассуждений. Чтобы я в шестнадцать так раскудахталась перед родителями? Уму непостижимо. Пошёл вон. Будешь драить сиё искусство на улице, сволочь. Тэхён вздрогнул. Гордость не позволяла ему возразить, дать отпор, и он пошёл одеваться. Ступни касались холодного пола, взвесь мурашек поднималась вверх, к самому сердцу. Дрожь сковывала тело. - Сынок, не одевайся. На улице сегодня достаточно тепло. Без черевичков. Мерзкий голос женщины просачивался сквозь уши Тэхёна, и он не верил тому, что слышал. На часах половина восьмого утра, температура далеко за минус пятнадцать. Он дрожал уже внутри дома. Поджилки тряслись, словно Тэхён увидел нечто ужасающее прямо перед собой. Он уже начал верить своему внутреннему голосу, который вопил, кричал о том, что ситуация совсем не подлежит весёлому обсуждению с отцом вечером за чашкой чая. Ноги-соломки не хотели держать владельца на плаву, а голова не соображала. Послышались шаги. Тэхён засуетился. Замок звонко стукнул по двери. Она закрылась с хлопком. Как и путь к сердцу Ким Тэхёна

•••

- Чонгук, сегодня скот выгонят попозже. Из-за бурана, сам видишь. - старший Чон отпил горячий чай из эмалированной кружки, которая стоила бог знает сколько. Дорогое удовольствие. - Поэтому можешь доспать часок. - Предпочту прогуляться по округе. - постепенно садящийся голос сына удивлял Чон Сунана, но он не давал Чонгуку заметить его удивлённое выражение лица. Растёт, всё-таки. - Оденься теплее. Не хочу потом видеть зудящую кожу твою, сын. - Хорошо. Чонгук после окончания школы в их деревне решился на годик-другой остаться дома. Родители настаивали на дальнейшем обучении, но сын был непоколебим. Он хотел помочь родителям в этом году, подкопить денег и уехать в столицу, так он и поступает. Парень имел тяжелый характер. Был резок, не мял пустую болтовню и говорил только по делу. Бывало, что он расскажет матери какую-то подробность о себе, но замолчит потом на целый месяц, выдавая своё присутствие дома лишь забытой грязной чашкой рядом с чайником. Друзья у него были, но лучшим другом он считал Намджуна. Хён был для него старшим братом, наставником, советчиком и тем, кто даст хороший подзатыльник. Намджун был сыном председателя поселения, имел репутацию среди парней в их компании, но Чонгук ни разу не сказал бы, что он этим пользуется. Ким Намджун всегда придёт на помощь и даже даст крышу над головой, если на то появится необходимость. В это утро Чонгук собирался на поле, выгуливать стадо баранов, овец и прочего скота, который только был у жителей его деревни. На вороной лошади, что служила его отцу уже долгие годы, он скакал к месту отбытия и предвещал очередной спокойный день. Проходя мимо одного домишки, что жители села прозвали «потухшим», Чонгук услышал плач. Надрывный, больной, режущий. Не понимая, что происходит, он приостановил лошадь. Она недовольно фыркнула, недовольствуясь тем, что хозяин прервал её продолжительную утреннюю ходьбу. Чонгук схватил поводки и медленно спустился с животного. Хруст снега мог выдать его с поличным, однако, на данный момент это не было важно. Плач усиливался. Сейчас он напоминал тихие всхлипы, которые так больно проходились прямо остриём ножа по сердцу юноши. - С вами всё в порядке? - чуть громче спросил Чонгук, немного стуча в закрытые ворота. - Хозяева? - Д-д-да.. - дрожащий голос парнишки взбаламутил Чона, он уже не знал, что представлять за закрытой кованой дверью. - Не надо, не заходите... - Да что так- Фраза оборвалась на полуслове, Чонгук замер. Сердце застыло в неведении и шоке. Кровавые следы тянулись от входа в дом до места, где сейчас в снегу сидел мальчик. Мальчик, а не юноша. На вид ему было лет пятнадцать, как подумал Чон. Тэхён поджал израненные ступни себе под изгиб ноги, чтобы хоть как-то согреться. Не помогало, никоим образом. Всё становилось только хуже. На следы смотреть не хотелось. Холод сковал тело, не позволял прочувствовать ужаснейшую и мерзкую боль, которая скоро обязательно настигнет его. Если он ещё не останется калекой. Мороз бил по коже, никак не жалея бедного парня. Его глаза слезились, тело билось в крупной дрожи, но он держался. Сознание медленно покидало его, но он должен был дождаться отца. Он его спасёт. Сынмин не оставит единственного сына умирать на дворе собственного дома. На кромке сознания Тэхён всё-таки понимал, что сейчас отец не вернётся. Не сейчас, когда он нуждается в этой помощи. - Что с вами произошло? - Чонгук подошёл к мальчику и взглядом обвёл скуксившееся тело. Ему было жаль его, хотелось прижать к себе, согреть, обдать собственным теплом и больше никогда не выводить на этот мерзкий холод. - Как тебя зовут? Кто это сделал? - У-уходите, - зубы стучали друг о друга. - Хён, уходите. - Так, поднимайся. Чонгук посмотрел на ступни, которые побелели в области щиколоток и его сердце, покрытое слоем льда, как думали многие, начало отчаянно биться. Этот мальчик не должен такого терпеть. Капельки крови застыли на самом уязвимом месте - на пятках. Кожа немного отошла от плоти, показывая израненное месиво. Это не сулило чего-то хорошего. - Я не могу.. - наконец всхлипнул Тэхён. Эмоции начали брать верх, невозможность их держать при себе ещё сильнее выводила его на истерические рыдания. - Мхммх-мм - Давай-давай, - Чонгук подоткнул руки под бёдра Тэхёна и как только собрался его поднять на руки, почувствовал, что парень весил абсолютно ничего. Чёртов пушинка. Чувство, что его морили голодом и вовсе не давали даже глотка воды. - Потерпи. Чонгук медленно поднял его, и засуетился к выходу из двора. Посмотрел на входную дверь - пустота и абсолютная тишина. Решение красным прошлось в его мыслях. Буран застилал глаза, он еле их открывал, боялся, что не увидит облупленные глаза-блюдца юноши, что сейчас вцепился в него мёртвой хваткой. Холодные длинные пальцы Тэхёна соединились в замок в задней части шеи Чонгука. Отчасти, это инстинкт самосохранения - мальчик просто не хочет упасть. Но Чонгук чувствовал то отчаяние, что сочилось из пор кожи парня, поэтому только сильнее обхватил его, стараясь не задевать раны. Смотреть на красный снег не хотелось. Метель немного замела следы ужасного происшествия, но что увидит отец семейства, когда снег немного растает, или же он сам возьмётся за лопату? Чон ушёл к воротам с приятной ношей в руках, что издавало не самые сладкие слуху звуки, но глубоко в груди заныло - этот мальчик совсем одинок.

•••

- Отец, он совсем плох. Чонгук садится на сундук, который был задуман для хранения вещей, так и есть, но члены семьи используют его как удобную скамью рядом с кроватью. Он только что вернулся с выгула скота, время перевалило за три часа дня. Всё это время Чонгук места себе не находил: срывался на своей вороной лошади, не давал ей продыху и всё скакал по заснеженному полю. Голову заполняли не самые лучшие мысли. Одной из них была: «зачем он понёс мальчика к себе домой?». Он, отчасти, забрал парня с его собственного двора и повёз к себе в дом. Но как он мог постучаться в обитель, если там горел свет, и Чонгук точно видел там силуэт женщины? Почему паренёк в такую метель и холод почти голый сидел в снегу и с израненными пятками? Отец Чонгука в недоумении взглянул на сына, когда тот вошёл в дом спустя полчаса, как он вышел на выгул, а тут вернулся с парнем на руках. Тэхён уснул в тёплых объятиях Чонгука, его ресницы подрагивали, давали понять, что тот и не думает просыпаться. Чонгук укутал его в свой тулупчик из овечьей шерсти, теперь Ким вкусно пропах запахом, который обычно носил Чон. Мама и папа Чонгука сильно засуетились перед Тэхёном, указали Чонгуку место, куда его положить, и это оказалась его кровать. - Боже, бедный мальчик, что с ним наделали.. - Чон Мина со слезами рассматривала пятки Тэхёна и всё пыталась сдержать всхлипы. До чего ей было жалко мальчика. - Чонгук, ступай на выгул, мы о нём позаботимся. Чонгук отступил от своего занятия детального рассматривания Тэхёна и сделал, как сказал отец. Мина принялась готовить отвар, чтобы тщательно намазать ступни Тэхёна и обмотать бинтами, отец семейства пошёл к очагу, добавить немного дров. Один Чонгук не знал, что ему дальше делать. Потерев нос рукавом рубашки, Чон покинул дом.

•••

- Т-ш-ш, тихо, ты в безопасности. Чонгук почему-то взял его за правую ладонь, что свисала через кровать, но в секунду вздрогнула так, что Чон сам дёрнулся невпопад. Тэхён проснулся, ощутив невероятную боль в ступнях. Всё жгло, волна паники поднялась по телу прямо к груди паренька. - Где я? Где папа? - Ким выпучил глаза в страхе. Незнакомый запах очага, печка за углом, какой-то парень держит его за руку. Всё очень странно. - Ты у меня дома. Я Чонгук. Тебя как зовут? Чонгук застыл в ступоре. Резко он забыл все слова, фразы, вежливые обращения, которые изучал в школе. Недоумок. Паренёк выглядел таким маленьким, незащищённым и тёплым, что Чонгуку вмиг захотелось лечь к нему рядом. Блять. - Что я тут делаю? Почему я не у себя дома? - Тэхён заваливал того вопросами, хотя сил не было от слова совсем. Дыхание участилось, пульс по ощущениям взлетел до ста тридцати, Чонгук увидел этот страх в глазах Тэхёна. И сам начал незаметно паниковать. - Тише. - успокоил его Чонгук. Взял Кима за горячую ладонь и невесомо погладил большим пальцем. - Ты сейчас отдохнёшь, выспишься, я дам тебе немного морфина. А потом со всем разберёмся. Чонгук даже не осмеливался представить ту боль, что сейчас испытывал Тэхён. Тот морщился, прикусывал и жевал губу, но не хотел показывать свою слабость незнакомому парню. Чонгук встал из-за сундука и прошёл к серванту, где отец хранил запасы лекарств, которые остались у него после работы в ветеринарной станции. Много мазей, отваров, ампул с уколами и то, что как раз нужно сейчас Тэхёну - сильное обезболивающее и снотворное. Чон достал всё нужное и пошёл обратно к скукоженному в постели парню. Испарина на лбу дала понять Чонгуку, что поднялась температура, и срочно нужно наложить компресс. - Сейчас я принесу холодное влажное полотенце, Тэх.. - Чонгук остановился на месте, наблюдая за следующей картиной: Ким начал судорожно расстёгивать пуговицы на льняной рубашке, которая и так была ему велика, при этом, расчёсывая кожу докрасна, вызывая у Чонгука неоднозначные чувства. Он понимал, что парень начал раздеваться из-за ошибочного чувства жара и духоты в комнате. Но Чонгук не мог смотреть на эту гладкую блестящую кожу, которая особо светилась при свете керосиновой лампы; на острые ключицы, что так мило вздымались от частого дыхания парня, ту впадинку, которая норовила скопить в себе выделившийся пот. - Ключица - clavicula, - одёрнул себя Чонгук, быстрым шагом подходя к Тэхёну, который уже приподнялся к изголовью деревянной койки, чтобы окончательно скинуть с себя такую ненужную на данный момент рубашку. - Тэхён. - Мгмгм-мм, - выдох. - Мне очень жарко, мы можем приоткрыть форточку? - Нет. Чонгук пошёл за отцом. Сунан прилёг отдохнуть после изнуряющего на переживания день, оставив сына рядом с больным.

•••

- Кто там? - недовольно забурчал Чонгук, тяжелыми шагами подходя к входной двери. Его отец только что угомонил Тэхёна, который в припадке начал дотрагиваться до открытых ран на своих ступнях, и чуть не разорвал бинты, которыми Мина заботливо обмотала измученные ноги парня. - Намджун, открывай. - Что ты тут забыл в такую погоду, Нам? - Чон открыл дверь, впуская в дом сначала холодный ветер и пушину снега, только потом Намджуна. Мерзкая погода. - Этот мальчик у тебя? - Ты про что? - Чонгук настолько устал, что предпочёл включить дурачка, но знал, что Ким сейчас же докопается до него. - Прекрасно знаешь, про что я. Человек мне дорожку до дома протоптал, ещё и у крыльца сделал примерно то же самое. Я за лопату сегодня не брался. - Намджун присел на пуф около двери и откинул тяжелую голову на стену позади. - Где он был, когда его сын чуть не умер у себя же на крыльце, Намджун? - Чонгук почти слышал свой рык, который он и не собирался сдерживать. Ему действительно было жалко Тэхёна, и эту ситуацию он видел настоящим абсурдом. Больше, чем абсурд. Намджун из-под фуражки посмотрел на Чона, который уже присел на корточки и облокотился на согнутые колени. Тот тяжело дышал, наверняка от печки, которая выдавала приличное тепло прямо рядом с Чонгуком. - Его отца не было дома, новая жена сотворила это с пацаном. Чонгук поднял голову. Сощурил глаза, фокусируя взгляд на друге напротив. - Серьёзно? - Чонгук сплюнул незаметный плевок прямо за своё плечо. - Это мерзко. - Ага. Как его, - Намджун нахмурил брови. - Тэхён? - Да. Уснул только что. - Понятно. Завтра его отец точно придёт сюда. - Ким встал и поправил воротник. - Впустите его, обязательно. Он не виноват. - Посмотрим. Чонгук с минуту смотрел на уходящего Намджуна и теперь думал только о тёплом молоке с хлебом, после которого пойдёт спать.

•••

- Сынок, как же так.. - Чонгук как сквозь вату слышал чужой голос, пропитанный такой болью, что он на миг сощурился и отвёл в сторону взгляд, чтобы прийти в себя. Он всё ещё лежит на кровати, солнце ещё не осветило их деревню. Чонгук достал домашние трико, тёплую фуфайку и пошёл за голосом, который следовал из комнаты, где ночевал Тэхён. - Папа.. - Тэхён лежал, не мог отвести взгляда от плачущего отца. Он мял колени у кровати, всё подтыкая одеяло под ноги сына. Ему было безумно стыдно. - Что вы тут делаете? - грозно спросил Чонгук, хотя чувствовал, что ещё не до конца проснулся. Рядом никого не было, родители Чонгука срочно выехали в район по срочному делу. Мужчину пришлось оставить здесь. - З-здравствуйте!.. - Сынмин поспешно встал и начал быстро кланяться Чонгуку, тем самым выражая свою благодарность. Чон скрючился, посмотрел на Тэхёна, и увидел у него на лице то, что хотел узреть ещё со вчерашнего дня - улыбку. - Спасибо вам огромное, за вашу доброту, Чонгук. Я- - Он бы умер у себя под дверью, если бы я вчера не вышел на выгул. - отрезал Чонгук. Ярость переполняла его. - Это ужасное стечение обстоятельств, меня не было в деревне, - Сынмин вздохнул, с горечью смотря на сына. Тэхён поник. - Я поговорил с женой. Ким рефлекторно нахохлился, услышав это «жена». Он никогда не признает Ынсу как мать. У него как была одна мать, так и останется. - Меня это не касается. - Чон выдохнул, садясь на сундук. Дыхание спёрлось, окна запотели от разговоров в комнате. - Сейчас он не сможет пойти к себе домой. Нужно, чтобы раны хоть немного затянулись, Сынмин-щи. - Я донесу его на руках. - Ким-старший аж воздался в груди, вытянулся и с любовью посмотрел на сына. - Исключено. Отчасти Чон не хотел отпускать Тэхёна не только из-за открытых ран. - Вчера вечером Тэхён успел расковырять свои раны, в припадке. Дождитесь, пока мы не перестанем давать ему обезболивающее. - не желая больше встревать в разговор между отцом и сыном, Чонгук вышел из комнаты. Утренние дела не ждали, родителей не было дома. Кошка утробно мяукала у своей миски, недовольная, что её завтрак опаздывает. Чон наложил ей в миску немного мяса и налил свежего молока, и сам пошёл доставать яйца из курятника, чтобы на завтрак себе приготовить сытную яичницу. Про Тэхёна он, почему-то, думал в первую очередь. - Чонгук, могу я прийти сюда к вечеру? - Сынмин нервно дожидался Чонгука у входной двери и то и дело поправлял воротник тулупа. Его переживания никак не задевают Чона, он всё ещё недоверчиво относится к «родственникам» Кима. - Конечно. После семи часов мама будет делать перевязку, можете прийти попозже. Сынмин ушёл, Чонгук принялся за готовку.

•••

- Айщ-щ-щ... - Тэхён прикусил ребро своей левой ладони, пытался проморгаться от горячих слёз, которые безостановочно текли. - Потерпи, сынок. - Мина невозмутимо делала то, что выполняла на протяжении всей своей жизни при работе фельдшера - перевязку. Рана пульсировала, открывая вид на приличный вид обычного человеческого мяса. Тэхён туда не смотрел. Было мерзко наблюдать за тем, как отошедшая кожа на твоих пятках оставляла алые следы на морщинистых руках мамы Чонгука. Он чувствовал себя бестолочью. Ему даже дали тряпку, чтобы он её засунул себе в рот, если будет совсем невтерпёж, но как понял Тэхён, утренняя доза морфина была лошадиной - он не чувствовал боли. - А где Чонгук, Мина-аджумма? И правда, Чонгука не было видно с обеда. Ему было некомфортно находится в доме того, кто его приютил; он продыхал уже второй день, уже желая о том, чтобы вернуться домой. И всё это, пока Чона не было дома. - Его Намджун позвал учить к себе домой латынь. Оба как два сапога пара, ей-богу. Хотят стать врачами, - улыбнулась Мина. - Врачами.. - задумался Тэхён. Ему было рано думать о взрослой жизни, но время безбожно летело. Через полтора года он закончит школу, а потом надо куда-то пристроить свою тушку, чтобы не закончить жизнь в канаве за деревней. Не хотел он тут оставаться. - Не больно? - Мина промокнула бинты в растворе, теперь они хлюпали, когда пальцы немного продавливали кожу. - Нет, - Тэхён всхлипнул. - Спасибо вам большое. Не знаю, как вас отблагодарить. - Ну что ты, милый. Случается в жизни такая горечь. Нужно пережить. Но ни в коем случае не допускай такого обращения с собой в будущем. Понял? Мина смотрела строго. Хоть и её морщины у глаз говорили о её добрых намерениях, на секунду Тэхён уловил в её совете предупреждение на будущее. - Надеюсь, всё разрешится к тому времени, когда я вернусь домой. - Давай-давай, отдохни. Я скажу Чонгуку, когда он вернётся, чтобы он заглянул к тебе.

•••

Горстка дыма струёй заполнила пространство над кроватью. - Нам, он мне приснился сегодня. А мы за стенкой друг от друга спим. Чонгук развалился на койке Намджуна прямо в сланцах, которые было принято носить в доме Кимов. Правая нога согнута и приложена к левой, а руки сложены за головой. Мысли запутались от количества табака в комнате. - И что тебе приснилось? - занято спросил Намджун, перебирая листы бумаги. Книги переходили от одного места к другому, создавая хаос в комнате. Приятный, знакомый, домашний вечер. Самокрутка из отцовского табака кочевала из руки Намджуна к чонгуковой. - Как я не успел. Нашёл окоченелого Тэхёна. - Ты в край уже. Обкурился? Шуруй к себе давай. - Ким из-под очков посмотрел на Чонгука и заметил его задумчивый взгляд. Последние два дня тот как сам не свой. - Да нормальный я. Просто говорю. - затяг. Глубокий; чувствуешь, как дым идёт прямо в слепую зону лёгкого, в самом низу. - Ну, что. Ты выучил спину? - Выучишь тут. На неделю тут этих терминов. Я вечером только и сажусь за учебники, отец меня таскает по домашним делам, потом никакой возвращаюсь. Собрались мы с тобой, конечно, в город. - Ким усмехается. Пальцем просит себе самодельную сигарету. Окно нараспашку, хотя, все знают, что эти двое иногда могут обкуриться украденной махоркой у отца Намджуна. Тот и не против. - А куда нам ещё? Хочешь стать председателем села? Валяй, отрастишь пузо, женишься, сделаешь пару детишек, улучшишь видок нашей деревни. Но это всё здесь, внутри, за лесом. Жить надо так, чтобы тебя запомнили, Нам. Так мы и поступаем. - Ага. Давай, иди к себе, выучи пояс верхних конечностей, через неделю устроим друг другу зачёт. Замётано? - Зачтено. - хмыкнул Чонгук. - И Тэхёну своему передай привет. От Нам-джу-на. - Нет. Скажу, что от уш-лёп-ка Нам-джу-на. - Чонгук ярко улыбнулся и почти кинул сланец в лица Намджуну. - Вали отсюда, - смеётся Ким и выгоняет Чонгука из комнаты.

•••

Спустя неделю раны стали немного терпимее. Тэхён хотел понемногу вставать, разминать закоченелые ноги и мышцы, но Сунан категорически запрещал. А вот массаж разрешил. И всучил это дело Чонгуку. - Отец, мои руки не предназначены для этого, - Чон посмотрел на свои огрубелые ладони, испачканные в мазуте, коротко постриженные ногти, мазоли на внутренней стороне ладони, появившиеся от постоянной езды на лошади. - Мама не сможет? - Чонгук, у матери сейчас другие заботы, - уклончиво ответил Сунан, изредка посматривая на скуксившегося Тэхёна. Тот молчал, не смел втягиваться в разговор отца и сына. Он в принципе чувствовал себя неловко, находясь в чужом доме, под присмотром односельчан. Будто у него нет собственного дома. Однако, можно и так считать. Ынса - как паразит, не желающий покидать тёплое и приятное место. Тэхён хотел пойти к себе домой, в свою каморку, где он чувствовал себя в своей среде. Его там никто не тревожил: до прихода Ли Ынса в их неполной семье, как думал Тэхён, всё было хорошо. Он бы оправился после смерти мамы, взялся за хозяйство, помог отцу справиться с горем. Ему было мерзко думать, что на кухне хозяйствует дьяволица в чистом виде. Всё проходит. Они бы справились вдвоём. Им никто не был нужен. Тэхён сто раз прокручивал случившееся и удивился своему бездействию. Он всегда защищал себя и свою честь, что случилось в этот раз? Очевидно, Ким был не в себе и в тот момент не хотел ничего, кроме ежедневного втыкания в потолок. Ему безбожно помешали и вытащили из зоны комфорта. - Не нужно, Сунан-щи, - пискнул Тэхён, кутаясь в тяжелое одеяло. Было видно только его покрасневший от жаркой комнаты нос и огромные глаза. Ему отчаянно не хотелось никаким образом тревожить эту добрейшую семью, которая так радушно держит его у себя дома. Словно родной. - Мне уже лучше. - Тэхён, хочешь получить пролежни? - немного низким голосом сказал Сунан. Конечно, он преувеличил. Такие вещи не появляются от недельного постельного режима. Чон-старший лишь хочет, чтобы его сын и Тэхён немного сблизились. Он видел какое-то напряжение между ними, и оно чётко чувствовалось в воздухе. Чонгук, на его большое удивление, не проявлял к Тэхену ту резкость, которая обычно лилась из его уст во время обычного разговора. Он был далёк от мира сего. Чонгук интересовался его состоянием по утрам, в обед, и поздней ночью, когда заходил в комнату Тэхёна тушить свечу. Тогда они немного обменивались словами: Тэхён старался не смотреть прямо в глаза Чонгуку, он делал то же самое. - Нет, конечно нет, - почти вскрикнул Тэхён, сильнее натягивая одеяло на голову. Теперь его почти не видно. Чонгук хихикнул. - Тогда за дело. Чонгук, - Сунан плавным движением руки пригласил сына к постели Тэхёна.

•••

- Так не больно? - Чонгук осторожно мял лодыжку Кима, разгоняя застоявшуюся кровь. Тэхён ничего не чувствовал, но одобрительно замотал головой. Он молчал, изредка смотрел на сильные руки Чонгука и незаметно вздыхал. Выглядело это так интимно и несвойственно Тэхёну, что он заметил, как его уши начали гореть. Как раз, вовремя. Волшебно, вашу мать. - Всё в порядке, Чонгук-щи, я смогу и без этого всего, - опрометчиво взвыл Тэхён, и чуть не издал самый непристойный в его жизни звук, когда большой палец Чонгука поднажал на чувствительный участок в икроножной мышце. Он весь вздрогнул. - Ай-щ.. - Я что-то задел? - встрепенулся Чонгук. Он отчаянно боялся навредить этому хрупкому мальчику, который, как по его наблюдениям, держался из последних сил. Чон сразу же убрал руки и поднял их наверх, в знак осторожности. - Тэхён? - Н-нет, всё хорошо, просто нерв защемило, наверное, - нашёл ответ Тэхён. Он горько усмехнулся своим же мыслям, в которых никакой нерв не щемило, и вообще, ему сейчас хорошо. Ким в параллельной вселенной сейчас безо всяких сомнений рассматривает Чонгука и совсем не смущается. Однако, на данный момент он находится отнюдь не там, и ситуация совсем не походит на уютный семейный вечер. - Предупреждай, если начнёт немного ныть. Чонгук продолжил, напрягаясь всем телом. Одновременно ему было некомфортно и до одури хорошо. Кожа Тэхена была гладкой на ощупь, загорелой, несмотря на холодную промозглую зиму. Что, летом не уходил из поля и грел ножки под солнцем? - Я постоянно гулял с мамой прошлым летом, - начал Тэхён. Он заметил пристальный взгляд Чонгука на его цвет кожи и решил втянуться. - Она любила прогуляться по деревне, а потом мы шли к полю, к Большому дубу. Мы устраивали там пикник, прятались от назойливых мушек и солнца. Ким улыбался. Больше эти воспоминания не приносили боль, а лишь неприятную колкую иголочку, что протыкала ноющее сердце маленькими порциями, заставляя кровь медленно вытекать. Это была приятная боль. Ностальгическая, болючая, в то же время очень нужная. Тэхён безумно скучал по матери. - Я захотел оставить этот загар на чуть-чуть подольше. Как воспоминание о маме. Тэхён быстро стёр слезу, что скатилась так быстро, он даже не заметил. В горле немного саднило, это означало, что сейчас будет град из очень уместных слез и он окончательно опозорится перед этим парнем. - Ты можешь мне всё рассказать. - невозмутимо сказал Чонгук, потирая уже икры. - Я выслушаю. Так Тэхён начал свой монолог, который очень поддерживал Чонгук. Мысленно, без слов, они здесь были не нужны. Он не встревал, не перебивал, не обращал внимания на всхлипы и внезапный истерический тон Тэхёна. Он просто слушал. Давал выговориться и излить душу. Так Чонгук понемногу начал узнавать Тэхёна, образ кусочками выстраивался в его голове. Ким Тэхён был не отнюдь спокойным и соглашающимся на все парнем. Мать часто ловила его за поздним чтением (для него это был сюр!); однажды он перепутал микстуру для снятия боли в горле с отцовской рябиновой настойкой - тогда он безбожно опьянел и замертво упал на кровать. Воняло от Тэхёна ещё дня два. Он ухаживал за собой: постоянно стриг ногти, наносил жирный крем для рук и сам просил отца постричь ему патлы, если те быстро отрастали. Тэхён не видел в этом что-то плохое, а вот его сверстники - да. Ким Тэхён иногда приходил домой избитым. Правая щека, бывало, раздувалась настолько, что мать отказывалась отпускать его в школу на следующий день, а отец грозился разобраться с недоброжелателями. Тэхён никогда не давал сдачи. Не умел, и не хотел. Считал, что злоумышленникам всё возвращается, ещё и в двойном размере. По подсчётам Тэхена, это случалось уже в течение месяца. Ким Тэхён никогда не влюблялся. В девочек, в девушек, в образы прекрасного пола из книг, которые он так много читал. Для него мама была идеалом, тем самым идолом, на образ которой он молился. Он думал, что однажды женится, если отец на то надумает, но знал, что Сынмин никогда не заставит сына делать что-то насильно. Особенно - жениться не по любви. Он замечал ехидные взгляды девочек в начале учебного года, когда он впервые вытянулся больше, чем на три сантиметра - это льстило. Одновременно расстраивало. Быстрый рост спровоцировал появление небольших растяжек, которые со временем побелели, но Тэхён был тот ещё садомазо - рассматривал их в зеркале по три часа и думал, как избавиться от этого недоразумения. Никто ему не говорил, что это явление в его возрасте абсолютно нормальное. Решения не было, со временем он смирился, но безумно стеснялся даже мысли, что когда-нибудь кто-то их увидит. Слёзы высохли, мысли очистились, Ким чувствовал себя прекрасно. До момента, пока Чонгук немного не задрал одеяло и поднёс ладони к бедру Тэхёна. - Айгу, Чонгук-щи, наверное, хватит, - немного истерично улыбнулся Ким, нервно оглядываясь по сторонам, чтобы найти предмет поинтереснее, чем упасть со стыда перед Чонгуком. Он быстрыми движениями стряхнул руки Чонгука со своего тела, которые были в тонком слое подсолнечного масла, заправил одеяло под бёдра, и, на всякий случай, подоткнул их под голени. - Хорошо, как скажешь. - Чонгук чутка удивился, но не стал противиться. Не хотелось смущать Тэхёна ещё сильнее. Он сам красный как помидор. - Спасибо, что поделился. - дёрнулся Чонгук, вытирая руки о марлевую салфетку. - Тогда.. спокойной ночи? - Спокойной ночи, Чонгук-щи. - до ушей улыбнулся Тэхён, пытаясь скрыть за этой улыбкой такое огромное смущение, что им можно было бы накрыть тот самый ангар на окраине деревни, в котором хранились фермерские запасы. Он ущипнул себя за бедро. - Можно просто Чонгук. - Хорошо. Чонгук. - имя приятно каталось на языке без привычной приставки в знак уважения. - Чон-гук. Чонгуково имя ещё долго звучало в тишине дома, пока Тэхён втихушку повторял его шёпотом, не смея прерваться и отрезать себя от удовольствия проговаривать это имя прямо за стенкой от его хозяина. День удался.

•••

Чонгук не знал, как обьяснить это мракобесие. Он мог часами наблюдать за Тэхёном, который играется с его котом, а потом с криками выходить из его комнаты, потому что они не сошлись во мнениях. Обсуждение книг вместе - явно не для них. Чонгук зачастил с походами к Намджуну и курением. Он знал, что это вредно, и спасибо себе потом за это не скажет, но по другому не было возможно. Намджун расспрашивал про Тэхёна и его восстановление, и кроме того, как закурить, Чонгук решения не находил. - Он упрямый баран, Джун. - ныл Чонгук, удобнее устраиваясь на кровати Кима. - Чего натворил? - Хочет скакать по двору, утверждает, что с ним всё в порядке. - А с ним не всё в порядке? - поднял бровь Намджун. Выглядело смешно, Чон хихикнул. - Ни черта! - Чонгук привстал. - Прошло только две недели, этот упрямец просится со мной на утренний выгул. Больной? - Ну, его раны же затянулись. Сукровица была? - хмыкнул Намджун. - Ещё какая. Видел бы, такое зрелище. Нам надо к такому привыкать, ты же хочешь стать хирургом? - Чонгук немного сморщился, когда вспомнил ежедневные перевязки Тэхёна и его горячие слёзы, которые иногда смачивали ему рубашку. Мина меняла повязки с раствором, мазала мазью, оставляла немного воздуха, чтобы появилась корочка; Тэхён не мог смотреть на такой ужасный исход действий его мачехи, и тихо, надрывно плакал на подставленное чонгуково плечо. Сквозь туман слёз Тэхён чувствовал исходящее тепло от Чона, и сам, не замечая того, ближе тянулся к парню. Во всех смыслах. Сейчас Чонгук сам того не зная поглаживал руку Тэхёну, пока тот мочил его плечо и просил успокоиться, ведь ему тоже невтерпёж - хотелось, чтобы он выздоровел и встал на ноги. Чонгук видел, как понемногу гаснет свет надежды в этих бездонных глазах, и пытался остановить это любым способом. Лучше он будет видеть ворчливого и такого привычного Тэхёна, чем поникшего, вечно уставшего и раздражённого своим же бездействием, Кима. - Ты что, успел охмурить его своей невозможной резкостью? - хихикнул Намджун, наконец убирая книги прочь. Его немного тошнит от учёбы. - Попутал? - Чонгук нахмурился, не понимая столь резкий переход в их разговоре. - Ты часто говоришь про него, - подмигнул ему Ким. - как он тебя раздражает, и что он иногда тебе снится. Ты попал, Чон. - Ничего я не попал! - хнычет Чонгук, кидает в Намджуна его подушку, которую тот обнимает на протяжении всей ночи. - Отстань от меня. - И не подумаю, - смеётся Намджун. Дальше парни немного прикуривают друг другу, так как сигареты начинают тлеть слишком быстро. Комната провоняла, но кого это волнует? Они с удовольствием докуривают косяк, и полностью провонявшие, покидают дом Намджуна.

•••

- Думаю, я уже могу вернуться к себе домой, Чонгук. Слова Тэхёна словно обухом по голове прошлись по Чонгуку. Не так быстро он ожидал сих слов. Чонгук знал, что Тэхён всячески стесняется внимания и заботы со стороны семьи Чонов, но скрывает это за вежливой улыбкой и бесконечными «спасибо». Чон часто замечает поникшего парня после визита отца и рассказов о том, что Ынса очень жалеет о произошедшем. - А я так не думаю. - Но почему? - насупился Тэхён, немного разминая перебинтованные ступни. Всё почти зажило, остались только мелочи. - Мне уже становится неудобно перед вами, пора возвращаться. - Ты не знаешь, как поведёт себя Ынса. Дождись, пока твой отец вернётся домой из района. – Чонгук немного грубо ответил ему, но знает, что это подействует, и парень перестанет задавать лишние, заставляющие его же самого переживать, вопросы. – Пойдём, проветримся. - Куда? – глаза у Тэхёна свернкули радостным блеском. Он так устал быть прикованным к постели, которая впитала в себя столько слёз, сколько Тэ не плакал за прошедший период времени после смерти мамы. Ему нужно входить в колею, иначе отчаяние засосёт его в свои дебри окончательно и безвозвратно. - А куда хочешь? – игриво спросил Чон, поправляя складку на штанах. Тэхён сидел, замотанный в тёплый домашний плед, и только его лицо выглядывало из-за него. Чонгуку окончательно хочется его затискать. - А что тут есть помимо хмурого Чонгука и пары котят в сарае? – рассмеялся Тэхён, вызывая насупленное выражение лица у старшего. Чонгук однажды показал ему немного подросших котят и стал свидетелем искренних слёз Тэхёна. Тот брал каждого малыша на руки, гладил, целовал в мордочку и говорил напутственные слова на будущее. Чон тогда и пожурил его за наивность и слишком плаксивое настроение, но сам потом целый день вспоминал этот эпизод из его рутинной жизни и глупо улыбался. - Есть ещё Чун-и, - улыбнулся Чонгук, и под встречный взгляд Тэхёна вышел за дверь, к конюшне.

•••

- Боже, - лепетал Тэхён. Он безостановочно издавал восхищённые вздохи, не переставал поглаживать лошадь по густой гриве. Его тело подпрыгивало при каждом движении лошади, Тэхён то и дело хватался за узду и задевал пальцами тёплый вздымающийся живот Чун-и. – Я сейчас упаду. - Не упадёшь, - тот крепко схватил за талию и удерживал постоянно дрыгающегося Тэхёна, чтобы он и впрямь не упал из-за переизбытка эмоций. Было безумно неловко: когда Чонгук хотел посадить Тэхёна на седло, тот, побоявшись сделать лошади больно из-за резкого движения снаряжения, упал спиной прямо на Чона, который стоял там для подстраховки. Не сработало, они оба упали на мягкий сугроб. Тэхён мялся на тушке Чонгука, ёрзая на его плотном тулупе. Он ужасно смутился, но сумел самостоятельно встать, успев при этом почесать пятки о валенки. Зажившие раны ужасно зудили, по ночам Тэхён с упоением раздирал корочки до покраснений. - Ну, как, нравится? – Чонгук заметил, как увереннее начал себя держать Тэхён и немного начал вводить тихую беседу. - Очень, - широко улыбнулся Тэхён, шмыгая носом и почесав немного над губой. Правая ладонь Чонгука всё ещё держала парня за талию, но из-за резких движений лошади она то и дело соскальзывала немного вниз. Тэхён заметил это, хотя тулуп достаточно плотный и шерсть, обтянутая кожей, не позволяет почувствовать настолько лёгкие и невесомые прикосновения. Чонгук зарделся, но скрывал это под серьёзным взглядом и прищуром на окружающие их поля. Тэхён молчал, и истинно наслаждался прямо сейчас, этим моментом, который он проживает вместе с Чонгуком. Человеком, который действительно его спас. Лишь недавно Тэхён осознал то, что он пережил. Через что ему пришлось пройти, чтобы узнать Чонгука. Жить в одном поселении и не знать друг друга в их случае – это нормально. В детстве Тэхён редко игрался соседскими детьми, сетуя на их безбашенность и невоспитанность. Он больше проводил время рядом с матерью, помогал по хозяйству, и ему действительно это нравилось. Чонгук же наоборот – возвращался домой чумазый, испачканный в грязи из лужи, скопившейся перед домом Намджуна, получал люлей от родителей, рос безбашенным, но к шестнадцати годам немного усмирил пыл и засел в той низине, которую сам себе и вырыл. - Не замёрз? Мы можем свернуть обратно к дому, - предложил Чонгук, снова поправляя свою хватку на теле Тэхёна. - Нет, - Ким всё ещё глупо улыбался, признавая абсурдность всей этой лабуды, что с ним происходит весь этот прошедший месяц. Ястреб, пролетающий над их головами привлёк внимание младшего, из-за чего Тэхён, хорошо реагирующий на внешние раздражители, запрокинул голову на плечо Чонгука, чтобы лучше разглядеть птицу. В моменте он не осознаёт, что делает, лишь заворожённым взглядом пытается рассмотреть брюшко ястреба, его окрас, охват крыльев, перья – всё, за что ухватится взгляд. Лишь бы не чувствовать оглушающее тепло, пронизывающее с затылка до пят. Чонгук задерживает дыхание; не смеет нарушать отрезок времени, предназначенный лишь им двоим. Рвано дышит, крепче хватает Тэхёна за талию и удерживает в седле, так как тот, однозначно, увлёкся – практически навалился всем телом на крепкую грудь Чона. Птица улетела, а мгновение продолжает свербеть на фоне закатного солнца, прячущегося за недальновидной горой.

•••

Хватка на шее крепчает, оставляет белые следы, которые позже обязательно покраснеют. Ладонь опускается вниз, оглаживает мягкие бока, мнёт, пробует на ощупь и примерно считает, сколько тысяч раз он ещё поцелует это божество. Чонгук блаженно смотрит на распластавшегося по его кровати Тэхёна, который немного уплыл за пределы этой галактики, наверное. Ему настолько хорошо и непривычно чувствовать такой трепет и нежность по отношению к себе, что он невольно издаёт самый непристойный звук в своей жизни. И тут же прикрывает рот тыльной стороной руки, потому что вспоминает, что в доме они не одни. - Тише, малыш. Мы же не хотим быть пойманными? – ухмыляется Чонгук, просовывая пальчик под резинку свободных домашних брюк. Ему определённо нравится дразнить и так уже красного, как спелый помидор, Тэхёна. Он наслаждается видом на поплывший взгляд, мечущийся туда-сюда в поисках места, куда бы он мог зацепиться. Рука тянется только к кованому изголовью кровати. - Чонг… - едва успевает промычать Тэхён, как Чонгука резко выбрасывает из столь прекрасного сновидения. Отлично. Просто зашибись. Пот струится по вискам, немного знобит от перепада температуры и одышки. Он смотрит на приличный бугор в ночных штанах, и чувствует, что скоро спустит в них, безоговорочно. Чонгук устало хнычет, всячески негодует и вспоминает, что Тэхён уже неделю как живет не у них. Чон встаёт с кровати, пятки ступают на холодный пол, пуская неприятные мурашки по позвоночнику. Он внезапно почувствовал прохладу, немое одиночество, что медленно проникало в его ворох мыслей. В соседней гостевой никого не было: постель аккуратно заправлена, форточка приоткрыта, чтобы выветрить запах мазей и лекарств, а прикроватная тумбочка стоит на своём месте, идеально чистая. Чонгук немного привыкал к такой обстановке. Привычной. Такой, когда его ещё не было в его жизни. Тэхён пошёл к себе домой под надзором Чонгука. Тот отнекивался, не хотел тормошить занятого делом парня, так как испытывал невозможный стыд и неловкость перед этой семьёй. Он обещал помочь им всем, когда на то появится необходимость, потому что больше он не знал, каким образом он сможет их отблагодарить. Сынмин снова пропадал в районном центре, и на самом деле, Тэхёну немного было некомфортно возвращаться в свой дом. Там орудовал другой, чужой человек, и он не хочет, и не будет к этому привыкать. Если уж отец прикипел к этой женщине и чувствует, что она может и сумеет заполнить горечь утраты по его матери – пожалуйста. Только теперь Тэхён не потерпит ни одного слова в свою сторону, которое вылетит изо рта этой женщины. Не в этом мире.

•••

- Пошли походим. – Чонгук нервно тормошит волосы, не осмеливаясь посмотреть в глаза Тэхёну. Он мучился всю ночь, не зная как подойти, как подобраться. Ким всё ещё казался ему непробиваемой стеной, которая не подпустит к себе чужого человека просто так. Но в голове Чонгука конечно же проскакивала мысль о том, что теперь они уже не чужие люди. - Куда? – спросил Тэхён, потуже запахивая ворот рубашки. Дома похолодало. - К речке не хочешь? Она начала таять, но, как видишь, снова начала замерзать. Должно выглядеть красиво. Чон мнётся на пороге, но напрашиваться внутрь не хочет. Он еле пересилил себя пройти через место, где полтора месяца назад нашёл Тэхёна и мысленно давал себе отрезвляющую пощёчину. Никаких следов, будто бы ничего не произошло. Ну конечно, снег заметает всё за собой. До наступления весны. Тэхён подзавис, рассматривая Чонгука, который сам не отлипал от разглядывания дверного косяка. Он скучал. - Пошли. Я переоденусь. – жестом он просит пройти внутрь, Чонгук сразу же останавливается взглядом на уже удаляющейся макушке Кима. Что ж, раз пригласили – он не смеет отказываться. Дом достаточно тёплый. Уютом здесь и не пахнет, Чонгук ощутил на коже мерзкий холодок, прошедший от затылка к пяткам. Почему-то здесь не было ощущения, что дом обжили и накачали печным теплом. Было тихо, лишь в комнате шуршал Тэхён, перебирая тёплые вещи. Чон не стал заходить в комнату парня, боясь застать того врасплох, поэтому он прошёл прямо в гостиную. Там всё было так же: много растений, разных размеров и видов. Цитрусовые, которые пахли на всю комнату, что-то напоминающее полынь, виднелась даже венерина мухоловка. Значит, Ынса увлекается садоводством. Удивительно. - Она весь дом обставила этими цветами. Тэхён подошёл бесшумно, стоял сзади и наблюдал за тем, как Чон с прищуром оглядывал гостиную. - Понимаю, как тебе некомфортно. Ещё немного насладившись тишиной в доме, они направились к мосту.

•••

- Она даже не соизволила сказать мне «добро пожаловать домой». Чонгук хмыкает. Тэхён слишком наивный для этого мира. Он боится, что суровая жизнь сможет целиком поглотить парня, хорошенько прожевать и выплюнуть, не дав даже опомниться. Чонгук знал, что та женщина неисправима. Сотворив однажды – повторит в будущем. Возможно, другим способом. - Ты не должен от неё этого ждать. Игнорируй её. - Мне обидно, Чонгук. По вечерам дома настолько тихо, что мне слышно, как крутятся шестерёнки в моей голове. Школа заканчивается только через полтора года, мне нужно вытерпеть это время. - Ты всегда можешь обратиться ко мне. – Чонгук меланхолично свистит в пустоту, хотя очень хочет закурить. Он подозревал, что Ким знает о его пагубной привычке, но при нём прикуривать не хотел. – Где постоянно пропадает Сынмин-щи? - Он нашёл работу в районе. Вот и ездит постоянно без продыху. Даже не видел его в последние дни, - как-то грустно улыбается Тэхён. Чонгук заметил, что он осунулся, немного похудел и выглядел бледным, но не хотел навязывать свою заботу. Парень отчаянно скучает по отцовскому теплу. - Всё наладится, Тэхён. – улыбается Чонгук. На мосту слегка прохладно, но они оба тепло одеты, так что всё должно быть хорошо. Тэхён слышит слова поддержки Чонгука, при этом не забывает вглядываться в горизонт, где виднеются непочатые леса. Ким любит эти места, но понимает, что рано или поздно ему придётся покинуть родной край. - Кем ты хочешь стать? Чонгук сам съёживается, пока задаёт вопрос. - Не знаю. Не думал. - Я не тороплю тебя, но ты должен примерно знать, чем хочешь заниматься в жизни. Для этого ещё рано, но как ты сам сказал – ты оканчиваешь школу через полтора года. - Да, это так, - соглашается Тэхён. Его как всегда прошибает дрожь, когда заходит разговор о будущем. Он невольно вглядывается в лицо парня рядом и мило щурится. – Переживаешь за меня? - Есть немного. Всё-таки я тебе хён, немного переживаю, - Чонгук пытается отвести разговор немного в сторону от такого смущающего центра, потому что видит, как насупился Тэхён. Чон боится, что его выдадут покрасневшие кончики ушей. - Я рад, что жизнь познакомила меня с тобой, - улыбается Ким. Его квадратная улыбка однажды сведёт Чонгука в могилу. На миллисекунду в его мыслях проскакивает сцена, где он сцеловывает каждый уголок его рта, не забыв под конец облизнуть. Чонгук стряхивает неподходящие мысли. А Тэхён смотрит. С напором, изучающе. Будто в первый раз видит этого парня, который спас ему жизнь и до сих пор старается оберегать. Чем он это заслужил? Что он такого сделал, что судьба подослала ему такого заботливого хёна? Ким не перестанет удивляться своей «везучести» и наивности, которая и привела к этой их прогулке у моста. Чонгук, хоть и старше, тушуется под внимательным взглядом младшего, но старается не сдавать позиции. Зимнее солнце заходит за горизонт, обнажая идеально чистое небо розовыми оттенками. Тэхён поворачивается к виду и медленно вдыхает морозный воздух. - Я тоже рад, Тэхён-и, - тихо говорит Чонгук, почти шёпотом. Он думает, что Тэхён не услышал, но от его острого слуха ничего не ускользнёт. Ким резко подрывается на перила, которые неприятно обдали холодом руки и загнанно дышит. – Тэ, осторожно! А Тэхён этого уже не слышит. В его ушах звенит воздух, сзади слышится копошение Чонгука, который ворчит об опасности сего строения в виде моста, его взгляд устремлён вперёд. Там, где не видно никаких преград, препятствий, всё как будто у тебя на ладони. Ким надеется только на свои ноги, которые крепко обхватили металл, и поднимает руки вверх. Он скрепляет ладони в замок и заводит за голову, не забывая держать равновесие. Чонгук сзади причитает, что холодно, пора бы им по домам, но сам как-то необычно смотрит на парня, который сейчас наслаждается моментом. Раз, и Тэхён начинает насвистывать только ему известную мелодию, и этот свист переходит в яростную трёпку, которая выбивает из него весь воздух. Чонгук пристраивается рядом, хоть и действительно боится, что построение не выдержит их вес, но если падать – то вместе. Достаточно Тэхёну страдать одному. Чонгук поворачивает голову в сторону Тэхёна, который теперь тоже смотрит на него и конкретно завис. Ким осторожно опускает взгляд на губы напротив, и не успел Чонгук что-то понять, как ощутил невесомый клевок. Это что сейчас было? - Тэхён?... – спросил Чонгук, чувствуя, как жар приближается к лицу. - Хён, ты мне нравишься. – разом выпаливает он. Даже не стесняется, смотрит в упор. – Я не жду чего-то взамен, просто будь рядом. Чонгук зависает на секунду, но сейчас, не думая, целует парня в ответ. И плевать, что по мосту будут идти люди, которые возвращаются домой из другой деревни, пусть хоть Ынса – Тэхёну наплевать с высокой крыши. Его губы обдало теплым дыханием Чонгука, который сейчас думает, пахнет ли от него сигаретами, ведь вчера вечером он скурил одну закрутку с тем же Намджуном. Губы Тэхёна мягкие, приятные и неумело двигаются. Чонгук уже успел сорвать свой цветок с поцелуем в старшей школе, но почему-то думается, что именно сейчас он целуется в первый раз. Потому что нельзя от поцелуя с парнем чувствовать такое. Когда ток маленькими разрядами проходится по телу, останавливаясь в солнечном сплетении, будто там находится весь резервуар с его чувствами к этому хрупкому, на первый взгляд, мальчику. Чонгук берёт себя в руки, вдыхает побольше воздуха и сильнее целует Тэхёна, который потерял всего себя, пока чувствует эти прекрасные движения. Ким первый добавляет язык к поцелую, но понимает, что Чонгук немного отстранился и теперь смотрит на него. - Ты нравишься мне, Тэхён, и не смей думать иначе. Разом Тэхён чувствует слабость во всём теле и улыбается, уткнувшись Чонгуку в грудь. Та часто вздымается, Чон и сам думает, что сейчас выплюнет лёгкие, ведь они только что… поцеловались?

•••

Два года спустя.

Чонгук думает, что сейчас взорвётся. Его взгляд мечется туда-сюда, следуя за таким же взбешённым Тэхёном и не может найти себе место. Компромисс в их отношениях никак не находится. - Гук, Хичоль мой руководитель, перестань гундеть! – Ким останавливается посреди комнаты и ставит руки по бокам. Защитная поза, Чонгук знает его, как облупленного. - Видел я этого Хичоля. Весь куксится, когда ты появляешься в университете. Я завтра набью ему морду. - Хватит, Чонгук! – Тэхён сильно хмурится, чувствуя наступающую мигрень. Он не думал, что Чонгук будет таким ревнивым, вдобавок – собственником. В начале это казалось забавным, потому что никто из них не знал, что в большом городе большие разнообразия пар. Не они одни оказались однополой парой, которая любит друг друга до безумия. С наступлением учёбы у Кима прибавилось поклонников, у Чонгука, скажем, тоже, поэтому они оба могли испортить друг другу день с предвзятыми обвинениями в несуществующей измене. Тэхён тоже не любил, когда к его парню подкатывали и девушки, и молодые люди, но он не закатывал такие истерики и допросы после тяжелого учебного дня. - Нет, милый, ты просто не умеешь видеть со стороны, - хмурится Чон. – А что, боишься, что он перестанет к тебе подкатывать? - Не неси ерунды, Чон, - Тэхён не на шутку злится, чувствует, как гнев подкатывает к горлу и в упор подходит к парню. – Я не потерплю такие выходки. Если ты мне не веришь и не доверяешь – я не знаю, что я забыл с тобой здесь, в квартире за сотню километров от нашей родной деревни. Чонгук останавливает тираду. Слова парня прошлись по его мыслям быстрым ворохом, выдавая не самые приятные картинки того, как он остаётся один, а его Тэхён уплывёт далеко-далеко. С Хичолем. Ким не дожидается ответа, разворачивается и хочет пойти на кухню, но чувствует хватку на своём предплечье. Немного обернувшись, он видит виноватый взгляд Чонгука, но… Чон слишком хороший актёр, поэтому… Он тянет парня на себя, впечатывается в его губы грубым поцелуем, который полностью выбивает из него воздух. Ким распахивает глаза, чувствует, как позорно скапливается тепло в паху и мычит в поцелуй. Чонгук аккуратно шарит руками по телу Тэхёна и понимает, как любит этого парня и боится потерять. Первая и последняя любовь. Так они оба и думают, но друг другу не признаются. Их осуждали, многие. Отец Тэхёна на время перестал с ним разговаривать, но как странно, Ынса убедила его поговорить с сыном. Они переехали в столицу с чувством невыполненного долга, с неприятным осадком, но нужно было ехать. Тэхён поступил в университет на физика-ядерщика, с уклоном на научные работы. Чонгук же, поступил учиться в медицинскую школу при университете Тэхёна, только учился на курс старше. Им нравилось, они оба были в восторге от учёбы, к тому же Чонгук был в одной группе с Намджуном. Сейчас они снимают комнату в многоквартирном доме рядом с университетом, и на данный момент им очень повезло, что дома, кроме них, никого нет. Тем временем Тэхён разгорается, как фитиль, тянет Чонгука на кровать и практически наваливается на него сверху. - Я что, - выдыхает он, целуя Чонгука. – Давал тебе повод во мне сомневаться? - Н-нет, - тянет Чон, оглаживая бёдра парня, который уселся удобным комочком на его мощных бёдрах. Его кружит от такого Тэхёна. Властный, злой и не терпящий возражений. – Но… - Заткнись, Чон. Тэхён яростно целует Чонгука, мажет толчками по паху, не даёт спокойно продышаться, потому что в комнате становится ужасно душно. Он ладонями проходится по груди, нащупывает накаченные плечи и бессвязно дышит тому в рот. Чонгук немного приходит в себя, видит не на шутку разъярённого парня и промаргивается. В это время Тэхён уже расстёгивает ширинку на недавно купленных на повышенную стипендию джинсы и коварно облизывается. - Сегодня с зубками. - Тэхён! – пугается Чонгук, пытается отодвинуться, но Тэхён, придавивший его своим телом к кровати, не весит, как пушинка. К сожалению. Ким хищно осматривает лицо напротив, которое неожиданно вызвало у него умиление. – Не нужно зубками, пожалуйста. - Заслужил. Ким принимается поглаживать Чонгука сквозь трусы, вырывая из того что-то похожее на хрип. Он не смущается этого, даже дразнит. Тэхён чувствует, как член под ладонью твердеет и наливается кровью, поэтому он принимается за дело. Приспускает ненужную ткань, восхищённо рассматривает член, который уже видел множество раз, но каждый раз, как первый. Наклоняется, обдаёт тёплым дыханием и давит кончиком языка на уздечку. - Тэ… - Чон шипит сквозь зубы. Запрещённый трюк. - Ш-ш-ш. Тэхён лижет, каждую венку, ни одну не пропускает сквозь свой внимательный взгляд, а Чонгук, как всегда, в восторге. Он просто забыл, каково это – минет с применением зубов. Позабытое чувство. Когда Ким немного вошел во вкус, достаточно намочил член своей слюной, он принялся за основную задумку. Кромка зубов немного огладила головку, и это действие вызвало у Чона неконтролируемый рык, который вырвался случайно. - Я же сказал, тихо. Чонгук под этим взглядом поджимает уши, вспоминает все свои грехи и замашки на своего парня, который уже натерпелся этой непонятной ревности с его стороны. Пусть терпит, что уж теперь с него. Ким продолжает просто облизывать член, периодически заглатывает наполовину, и уже здесь он не использует в качестве подушки свой язык. Зубы Тэхёна осторожно обхватывают ствол, и Ким слышит болючий стон сверху. Он знает это чувство, когда член изнывает по мягкому языку, а вместо него тебя мучают прозорливые зубы твоего неугомонного на эксперименты парня. Тэхён ещё немного мучает Чонгука, гладит обнаженные бёдра, но потом всё-таки прекращает сладкую пытку, которая сильно раздразнила Чона. Ким заводит правую руку назад, оглаживает уже растянутую дырочку и сладко стонет, когда видит возбуждённый взгляд Чонгука, направленный прямо на него. Тэхён не стесняется, это его лишь заводит, потому он привстаёт, направляет член прямо в себя и глубоко насаживается. - Тэхён… - Чонгук в раздрае. Он не мыслит сейчас здраво, перед его глазами лишь Тэхён, который сейчас практически трахает его, прижатого к кровати. Ему нравится этот вид, до звёзд в глазах, и он отчаянно хочет закурить. – Где мои сигареты? Ким хмурится, когда слышит просьбу парня, но молча указывает на тумбу рядом с кроватью. Все сигареты хранятся там, поэтому Чон осторожно, чтобы не сделать Тэхёну больно, двигается и берёт одну сигарету и спичку. Дым густой пеленой обволакивает комнату, пока Тэхён своими движениями находит простату и очень сильно хочет ощутить это снова. Чонгук затягивается, выдыхает прямо ему в лицо, не боясь за свой член. Ким не любит, когда он курит, но вот этот момент – он того стоит. Тэхён стонет, когда Чонгук подтыкает руки под ягодицы и ускоряется, потому что сам чувствует конец. Член вгоняется и упирается прямо в тот комок нервов, о котором так любят талдычить в гей-барах, и Тэхён с громким стоном кончает, даже не притронувшись к своему члену. Он загнанно дышит, смотрит на укуренного Чонгука и смеётся. - Ты укурыш, знаешь об этом? – говорит Тэхён, и хватает наполовину затлевшую сигарету и затягивается сам. - Извини, я брошу курить, - смущается Чонгук на секунду, когда видит курящего Тэхёна. Выглядит это безумно возбуждающе. - Это твоё решение и здоровье, я не заставляю. Это ты у нас врач, а я на БАКе буду пахать. – Тэхён падает на грудь Чонгука и слышит его частое сердцебиение. Смех разрывает грудную клетку, и Ким чувствует, как Чонгук сотрясается от конвульсий. - Малыш, ты на первом курсе. - А ты на втором и всё ещё не хирург. Замолчи. Так парни встают, вытирают друг друга и убирают за собой бардак. Через минуту в квартиру заваливается Намджун, крича своё привычное "Опять трахались, да?!", смущая парней ещё сильнее. В их жизни ещё много чего произойдёт, но каждый раз, смотря на Чонгука, Тэхён будет видеть того девятнадцатилетнего Гука, который спас его от холодной и мучительной смерти. Их любовь потерпит изменения, но ничто не сломит горящие глаза Чонгука при виде Тэхёна и восхищенный выдох Тэхёна, когда он видит Чонгука, бегущего через весь кампус к нему на перерыв за одним поцелуем.