Don't stop

Минги ведёт дорогой автомобиль, стараясь внимательно следить за ночной дорогой. Впереди едет семиместный затонированный фольксваген с парнями, вооружёнными с ног до головы. По венам Сона растекается волнение вперемешку с адреналином то ли от предстоящего визита в одно дрянное местечко, то ли от парня, совершенно спокойно сидящего на заднем сидении. –Минги, не отставай от группы. Я хочу покончить с этим дерьмом до полуночи. –Слушаюсь. Сон набирает скорость, сокращая расстояние до фольксвагена. Взгляд невольно возвращается к зеркалу заднего вида, в котором сразу же встречается с парой кошачьих глаз. Парень сзади подмигивает, и Минги за долю секунды вновь сосредотачивает всё внимание на дороге, тяжело сглотнув. Минги назвал бы это восхищением на грани с ненавистью. Ким Хонджун с раннего подросткового возраста начал подниматься к вершине кривой и грязной социальной лестницы. Он и сам сбился со счёта, сколько раз он мог умереть. Ким рисковал, заключал безумные сделки, но риск всегда оказывался оправданным. Пока его называли сумасбродом, он получал немыслимые деньги и зарабатывал авторитет среди самых отмороженных ублюдков преступного мира. К настоящему времени Хонджун стал одним из крупнейших наркодистрибьюторов в Южной Корее. Минги восхищается его умом и интуицией, способностью вылезать из любого дерьма, а ещё его невероятно аппетитными бёдрами. Хонджун имеет мистическую ауру и может подавлять волю других. От одного только взгляда по коже пробегает холодок, и даже собаки убегают, заскуля и поджав хвосты. И если бы Ким обнажил свои белоснежные зубы в дьявольской улыбке, даже самый набожный человек припал бы к его ногам, Минги в этом уверен с самого первого дня их знакомства. Сон ненавидит Хонджуна за его безумство. На полголовы ниже и всего на год старше, но Ким умело манипулирует им и другими людьми. Хонджун завёл дружбу (если это можно так назвать) с Минги, когда младшему было всего семнадцать. Ему нужен был кто-то сильный физически, но в то же время такой, которого можно привязать к себе раз и навсегда, как послушную собачку. И Сон ею стал, потому что не мог противиться. Правая рука. Громила. Главный помощник. –Малыш. Минги сильнее сжимает руль, услышав давно прилипшее к нему прозвище, произносимое каждый раз столь непринуждённо и без сарказма. –Что? –Мы почти приехали, не забудь зарядить пистолет. –Уже заряжен. –Хороший мальчик. — Хонджун нажимает на наушник, связываясь с группой впереди. — Вы идёте первыми и избавляетесь от псов кретина. Пока я и Минги будем разбираться с ним самим, вы должны проникнуть в подвал. У вас нет права на ошибку. Минги ненавидит Хонджуна за его хладнокровие. Ненавидит за маниакальную целеустремлённость. Ненавидит за слишком радикальные меры решения проблем. Ненавидит за жертвы, которые он приносит ради мести или получения желаемого. Ненавидит за демоническую харизму и блядски сексуальный голос. Ненавидит до такой степени, что готов убить, чтобы не испытывать чувств к этому монстру, который не посмеет тронуть пальцем только женщин и детей, а остальных вырезает без сожаления. Машины останавливаются около ограждённого коттеджа. Хонджун и Минги внимательно следят за группой: двое парней быстро взламывают замок, после чего все остальные проникают на участок, рассредоточиваясь по территории. Ким смотрит на часы и заряжает пистолет, иногда поглядывая в окно. Нужно ждать сигнала. Через несколько минут с Хонджуном связывается командир группы. –Охрана обезврежена, мы почти проникли в подвал. Можете идти. –Умничка, Сонхва. Мы уже выходим. Ким с ухмылкой смотрит на Минги, убирая пистолет в кобуру на поясе. –Готов надрать зад американцу? –Конечно. –Выходим. Парни шагают плечом к плечу прямо ко входу. Из здания даже снаружи слышна громкая музыка и крики. Минги смотрит на Хонджуна и замечает на его лице абсолютное безразличие, как и всегда, будто прямо сейчас он идёт не в дом наркомана, а в свой собственный. На первом этаже почти никого нет — лишь лежащие в отключке накуренные молодые люди. –Вся тусовка наверху. — Минги кивает в сторону лестницы, и парни быстро поднимаются на второй этаж. Громкая музыка сразу начинает раздражать, а дым от дурманящей травы бьёт в нос. На втором этаже темно, только огни от светомузыки рассекают прокуренное помещение. Вокруг много людей: кто-то так же, как и на первом этаже, валяется на полу и диванах в нирване, кто-то лениво целуется, а кто-то пытается ещё как-то танцевать на ватных ногах, но самое главное… Абсолютно никто не замечает пришедших. Хонджун находит на стене выключатель и включает свет, обращая на себя всё внимание «публики». Ким наконец-то замечает почти в середине помещения виновника торжества, восседающего на кожаном кресле, как на троне. Американец в наркотическом опьянении не сразу понимает, что происходит, но стоит ему заметить Хонджуна машущего рукой, то на его лице сразу появляется испуг. –Добрый вечер, Декстер. Думаю, нам надо поговорить наедине, остальных прошу покинуть здание. От ледяного спокойствия Кима в такие напряжённые моменты у Минги пробегают по спине мурашки. Наверное, это ещё одна черта в Хонджуне, которой он восхищается. Никто в комнате не двигается с места, и Хонджуна это начинает раздражать, хотя он и не показывает этого. Ким вздыхает и устало потирает переносицу. –Минги, малыш, кажется им нужна помощь. Сон мгновенно вынимает пистолет из кобуры и совершает несколько выстрелов в потолок, после чего гости Декстера с криками убегают, спотыкаясь о собственные ноги. Когда последний человек исчезает, Хонджун ухмыляется и начинает медленно обходить комнату. –Ч-что тебе нужно? — американец еле выговаривает слова и вжимается в спинку кресла, следя за каждым движением Кима. –Да так. Пришёл спросить, не охренел ли ты. — Хонджун замечает на небольшом стеклянном столе кем-то не донюханную дорожку белого порошка. — Не хочешь припудрить носик? Декстер отрицательно мотает головой. Хонджун обходит его кресло, убавляет громкость на музыкальном центре и открывает окно, впуская в комнату свежий воздух. –Декстер, Декстер, Декстер… Ничего мне не хочешь сказать? — Хонджун садится на диван напротив американца и закидывает ногу на ногу. –А… что я должен сказать?.. –В твоей ситуации, дорогуша, тебе стоило бы молить о пощаде. Ну если хочешь, могу поговорить и я. –О чём? –О твоей «прекрасной» деятельности за моей спиной. Декстер тяжело дышит, и почти не может остановить свой взгляд ни на какой точке, метаясь опухшими до красноты глазами по комнате. –Я не понимаю, о чём ты говоришь. –Кто-то решил включить дурачка? Ладно, мне не трудно напомнить тебе о том, какая ты всё-таки свинья. — Хонджун откидывается на спинку дивана. — Я продаю тебе точку, ты, весь такой радостный, начинаешь развивать свой бизнес, но что-то идёт не так, правда ведь? Ты думал, что мои люди не следят за тобой, Декс? –У тебя нет на это права… –А у тебя нет права присваивать себе товар, который ты должен поставлять. Минги стоит около стены, готовясь ко всему. Хонджун говорит спокойно, без угрозы в голосе, но от этого почему-то становится только страшнее. Декстер молчит, не зная, что отвечать — понимает, что влип по полной. –Декс, я когда-нибудь отказывал тебе, когда ты просил у меня денег? –Нет… –Мне плевать на деньги. Мне их не жалко, у меня их столько, что ты можешь подтирать ими зад до конца своих дней. Но то, что делаешь ты… Это непростительно. Так и не скажешь мне ничего? Декстер почти плачет, трясясь от испуга. Хонджун улыбается уголком губ — ему доставляет удовольствие ломать людей. –Я знаю всё, Декс. Я знаю, что ты просил деньги не на развитие бизнеса, а на закупку героина, которым я никогда не торгую. Я произвожу самую качественную марихуану в Корее, а ты, умник, решил наживиться на перепродаже этого дерьма и подумал, что я ни о чём не узнаю? Я знаю куда ты ездишь. Я знаю, сколько дорожек кокса ты внюхиваешь по вечерам. Я знаю, у кого ты посасываешь, когда ссышь прийти за деньгами ко мне. Я. Знаю. Всё. Ким говорит вкрадчиво, словно с маленьким ребёнком, всё больше давя на Декстера. –Знаешь, а ведь это всё мелочи… Да, мелочи. Гадёныш, ты так и будешь молчать? –Я ни в чём не виноват! — вскрикивает американец, уже не находя в себе сил сдерживать слёзы. –Ах не виноват?.. А вот тринадцать девушек в твоём подвале так не думают. Декстер моментально бледнеет в лице. Самое страшное всплыло наружу, и теперь он уже не сможет ничего отрицать. –Ты, ублюдок, мало того, что героином приторговываешь, так ещё и в сутенёры заделаться решил? Пять из тринадцати девушек несовершеннолетние, им всего семнадцать, остальным едва за восемнадцать, а тебе пришло в голову накачивать их наркотой и продавать грязным извращенцам. Я могу на многое закрыть глаза, но это… Это то, за что я готов любому вырвать яйца. — Хонджун встаёт с дивана и подходит к креслу Декстера, становясь напротив. — Ты мерзкий, гнусный, жалкий и смердящий кусок дерьма. –Они сами… Раздаётся звук звонкого шлепка по щеке, эхом разлетающийся по комнате. –Закрой свой сопливый рот, Декстер. Эти бедные девушки теперь всю жизнь будут нуждаться в психологической и медицинской помощи. Я лично позабочусь о том, чтобы ты гнил в тюрьме, испытывая адские муки, пока орава заключённых будет рвать твоё очко ежедневно. В тюрьме насильников не жалеют. — Хонджун выпрямляется, оглядывая брезгливым взглядом Декстера с ног до головы. — Все девушки до единой спасены из подвала моей группой, а также твой сейф уезжает с нами. Ты доигрался, Декс. Сладких тебе снов перед поездкой на зону. Хонджун разворачивается и идёт к лестнице, подмигнув Минги. –Узкоглазый ублюдок! Минги замечает, как меняется взгляд Кима после выкрика американца. Хонджун медленно оборачивается обратно к Декстеру, от чего второй сразу жалеет о сказанном. Сон понимает, что это в их планы не входило. –Хонджун, уходим. –Прикончи этого ёбаного расиста, Минги. Сталь в голосе Хонджуна пробирает до дрожи, но в этот раз Минги почему-то не может заставить себя убить человека с первого раза. Ким поворачивается к нему: его взгляд становится звериным, хотя на лице по прежнему ледяное спокойствие. –Убей его. Сейчас же. Выстрел звучит быстрее, чем Декстер успевает пикнуть. Мёртвое тело с простреленной насквозь головой сползает с кресла, кровь ото лба струится алыми дорожками по лицу и шее. Минги убирает пистолет и молча следует за уходящим прочь Хонджуном. Дорога до дома Кима проходит в тишине. Минги сжимает руль до белых костяшек: на Хонджуна хочется накричать, хочется врезать ему по лицу за столь поспешные решения, прострелить голову, как Декстеру, за этот раздражающий похуизм. Ким спокойно сидит на своём заднем сидении, блаженно прикрыв глаза и улыбаясь уголком губ. Он знает, о чём думает Минги, и он знает, чем чреват его гнев, но ему нравится наблюдать за злым Соном. Хонджуну нравится, что несмотря на весь гнев, Минги ничего ему не сделает. Автомобиль заезжает на большой участок с просторным домом Хонджуна. Сон останавливает машину и молча ждёт, когда Хонджун попрощается и уйдёт, но этого не происходит. –Не хочешь остаться? — Ким выжидающе смотрит на Минги. — Я не заставляю. Можешь ехать к себе, если хочешь. Младший стучит пальцами по рулю несколько секунд, делая вид, что думает, хотя сам уже давно знает для себя и для него ответ. –Открывай гараж. Хонджун удовлетворённо улыбается и нажимает на кнопку в кармане своего пиджака. Дверь гаража поднимается вверх, после чего Минги паркует автомобиль внутри и глушит двигатель. –Малыш, иди на кухню, я подойду через несколько минут. Стиснув зубы, Минги отправляется туда, куда ему наказали. Тяжёлыми шагами он идёт по коридору богато убранного дома, доходит до просторной кухни и садится на кожаный гостевой диван, чтобы дождаться Кима. Через несколько минут в кухню входит хозяин дома: уже без пиджака, только в брюках и рубашке, расстёгнутой сверху на две пуговицы. Держа в руках бокал с виски, Хонджун садится на край стола и делает пару глотков. –Поставить мини-бар в спальне было хорошим решением. — Ким качает бокал, из-за чего лёд в нём приятно постукивает о стеклянные стенки. Минги никак не обращает на него внимания, смотря в одну точку на стене и крутя пистолет на пальце, просунутом в спусковую скобу. — Не играй с оружием. –Ты ведь знаешь, что Декстер — сын большой шишки. Из-за одной твоей прихоти у нас теперь могут быть огромные проблемы. –Я не прощаю три вещи: причинение вреда женщинам, обман и расизм. Он сделал всё для того, чтобы я его убил. –Моими руками. Хонджун делает глоток и улыбается. –Мы так много засранцев убили. Почему ты говоришь об этом только сейчас? –Потому что мне надоело. — Минги устремляет на Кима взгляд, полный злости. — Однажды у тебя не получится выйти сухим из воды, и твоя блядская марихуановая империя рухнет. –Удача всегда была на моей стороне, так почему же в этот раз она должна меня обойти? Головорезы этого ублюдыша не смогут нас достать, я подниму на уши все свои связи, и тогда не поздоровится всем, кто посмеет встать на моём пути. –Ненавижу тебя. Тебе лишь бы над людьми поиздеваться. –И это так возбуждает… Ну а ты зачем согласился у меня остаться? Только чтобы высказать мне за Декстера? –А зачем ты попросил остаться? Нравится смотреть на то, как я злюсь? –Возможно… — Хонджун игриво приподнимает бровь и отпивает ещё виски, смотря младшему прямо в глаза. — Я давно чувствую напряжение между нами. И ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. У Минги играют желваки. Всё происходящее неимоверно выводит из себя, но именно этого Ким и хочет. Что бы Сон ни делал, это всегда окажется действием, которое Хонджун наверняка предугадал. Он умело манипулирует, выводит на те эмоции, которые сам хочет видеть. За годы, проведённые вместе, он узнал все слабые точки Минги, и точно знает, куда надавить, чтобы получить желаемое. Сон поднимается с дивана и начинает медленно подходить к столу, на котором сидит Хонджун. –Я остался, чтобы сделать то, чего очень хочу. –Интересно… — Ким разводит ноги шире, позволяя Минги подойти очень близко и остановиться в нескольких сантиметрах от своего лица. — Чего же ты хочешь, малыш? –Убить тебя. Хонджун слышит щелчок предохранителя, и через секунду дуло упирается ему прямо под подбородок. Ни единая мышца на его лице не дёргается: Ким смотрит прямо в глаза и устало вздыхает. –Ты не убьёшь меня, Минги. Кого угодно, но не меня. –Да? Ты уверен в этом? — холодный металл сильнее давит на кожу, но на лице Кима по-прежнему не отображается ничего, кроме безразличия. Лишь огонёк азарта в глазах выдаёт его. –Ну так чего ты ждёшь? — Хонджун хватает Сона за руку, не давая ему убрать пистолет. — Стреляй, малыш. Глаза Минги наливаются кровью, но он не спешит нажимать на курок. Ему интересно, проснётся ли в Киме здравомыслие и инстинкт самосохранения, но Хонджун продолжает крепко держать руку с пистолетом под подбородком. –Стреляй. … и Минги жмёт на курок. После глухого щелчка Хонджун тихо смеётся. Сона это только сильнее бесит. –Ты знал, что пистолет не заряжен. –Ты так и не научился вытаскивать пули незаметно. –Да пошёл ты… Хонджун подносит руку Минги с пистолетом к губам и проводит языком по стволу. Ким смотрит вызывающе и вожделенно, словно изголодавшийся дикий зверь, загнавший добычу в тупик. –Ты играешь в опасную игру, Хонджун. — голос понижается до неузнаваемости, но старшего от этого только больше ведёт. –Ты прав. И я ненавижу останавливаться на полпути. Ким обхватывает ногами бёдра Минги и приближается ближе, от чего они почти соприкасаются носами. Дыхание Хонджуна учащается, и он замечает, что то же самое происходит и с Минги. Но Сон не отталкивает его. Он до последнего терпит эту неприличную близость и Кима, с улыбкой облизывающего губы. –А теперь сделай со мной то, что ты хочешь на самом деле. Ещё пара секунд — и у Минги окончательно сносит крышу. Минги к чертям собачьим выбрасывает из рук пистолет и хватает лицо Кима, чтобы пылко поцеловать. Хонджун сразу пускает в дело язык, и Сон чувствует терпкий привкус виски во влажном и тягучем поцелуе. Они целуются жадно и развязно, и Минги уже чувствует, как возбуждение накрывает его с головой от чужого горячего языка. Руки опускаются на упругие бёдра, к которым он очень давно мечтал прикоснуться: пальцы впиваются в кожу, и Ким тихо стонет в поцелуй, запуская свои пальцы в волосы Сона. С каждой секундой становится всё труднее сдерживаться: в голове у Минги крутятся мысли только о том, как повалить Хонджуна на спину, сорвать с него одежду и трахать, пока он не начнёт кричать. Младший спускается губами к шее Кима, мокро целует и грубо кусает, оставляя следы от зубов. Хонджун кусает губы в кровь и не сдерживает стонов, когда Минги рвёт его рубашку, наплевав на её стоимость, и покрывает поцелуями с укусами ключицы и грудь. Язык обводит соски, и Хонджун сильнее сжимает в пальцах волосы на затылке Сона, шипя сквозь зубы. –Блять, я хочу тебя… — Ким заставляет Минги поднять голову, чтобы посмотреть в глаза. — В спальню. Быстро. Хонджун спрыгивает со стола и за шиворот тащит младшего в свою комнату. Прежде Минги никогда не был в спальне Кима: он никого в неё не пускает, поэтому это место кажется таким таинственным и сокровенным. Сон знал, что для Хонджуна он особенный и самый близкий. Но сейчас он чувствует себя особенным вдвойне. Ким вталкивает Минги в спальню и захлопывает за собой дверь. Не давая ему одуматься, он тут же припечатывает младшего к стене и вновь утягивает в поцелуй, кусает губы и сразу проводит языком по новым ранкам. Сон скользит руками от талии к ягодицам Хонджуна, сжимает их, притягивая подтянутое тело ближе к себе. Для Минги целоваться с Кимом — это что-то неземное, но Хонджуну быстро надоедает отсутствие разнообразия. Он разрывает поцелуй и медленно тянет Сона за собой к кровати, томно смотря в глаза. Минги ожидает, что сейчас у него появится возможность толкнуть старшего на кровать и нависнуть сверху, срывая одежду, но Ким завёлся не на шутку, и у него абсолютно другие планы. Вместо Хонджуна спиной на кровать падает Минги. Ким приказывает ему рукой придвинуться к спинке кровати, и он послушно это делает. –Впереди у тебя целая ночь, чтобы сделать со мной всё, что хочешь. Дай мне для начала немного насладиться тобой, малыш. Хонджун оголяет плечи и медленно снимает рубашку, давая младшему возможность полюбоваться красивыми изгибами тела. Сон тяжело сглатывает: этот прекрасный демон его. На всю ночь, если не больше. Ким, словно кот, подползает к Минги и усаживается на его бёдрах, укладывая руки на широкие плечи и слегка массируя их. –Надо срочно избавиться от этой водолазки. Она мешает. — Хонджун выправляет ткань чёрной водолазки из брюк Минги, помогая ему снять её. Ему открывается вид на красивые грудные мышцы и крепкий торс, по которым Ким с восхищением проводит рукой. — И почему я раньше не раздел тебя… Новый поцелуй выбивает весь воздух из лёгких Сона: ладони Хонджуна блуждают по всему телу, дотрагиваются до самых чувствительных точек, от чего Минги даже слегка дрожит. Ким, как вампир, впивается зубами в шею младшего, оставляет яркие засосы один за другим. –Ты мой. Только мой, и ничей больше. — Хонджун ведёт рукой по животу Минги и ниже, опускает ладонь на ширинку, сжимая его возбуждение и шумно выдыхая. — Господи, я хочу твой член прямо сейчас… –Так ты хочешь меня или мой член? –Одно другому не мешает. Ким слегка сползает вниз, устраиваясь между ног Минги. Руки судорожно справляются с ремешком на брюках, но кожаное изделие всё же поддаётся, после чего Хонджун за несколько секунд расстёгивает пуговицу с ширинкой и рывком стягивает брюки вместе с боксерами, высвобождая возбуждённый орган. –Твою ж блять мать… И долго ты собирался прятать от меня такой большой сюрприз? — Хонджун сплёвывает на головку и медленными движениями начинает двигать рукой по члену, вызывающе смотря в глаза. — Ну что? Всё ещё хочешь убить меня? –Теперь ещё сильнее. –А если я сделаю так?.. Ким обводит головку языком и обхватывает её губами, сразу начиная интенсивно с причмокиванием её посасывать, помогая себе рукой. Минги запрокидывает голову, издав глубокий стон и сжимая простыни в руках. Хонджун берёт глубже и глубже, в конце концов переставая двигать рукой, и расслабляет горло, вбирая член до самого основания. Сон хватает Хонджуна за волосы и начинает контролировать процесс, не давая старшему выпустить орган изо рта. Ким быстро двигает головой, из глаз непроизвольно текут слёзы, а слюна обильно стекает по подбородку. Минги отпускает Хонджуна, чтобы тот отдышался, но через несколько секунд Ким проводит языком по всей длине и вновь начинает посасывать головку, придерживая член рукой у основания. Он втягивает щеки, образуя вакуум, и Сон уже не может мыслить трезво. –Сука… Я сейчас кончу… Но Хонджун не слушает и будто специально дразнит Минги, закатывая глаза от наслаждения процессом. Пальцы младшего неистово сжимают простыни, дыхание сбивается, и спустя мгновение всё тело содрогается от оргазма. Сперма обильно стекает по члену, и только тогда Ким отрывается от минета, облизывая испачканные губы. –Ты вкусный. Я знаю, что ты можешь дать мне ещё больше. Через секунду Хонджун оказывается под Соном с прижатыми к кровати руками над головой. Ким охает: ему нравится Минги, который берёт всё под контроль. Сейчас под ним он теряет ощущение всевластия, и это сильнее распаляет. У Сона же дикое желание измучить это податливое тело до изнеможения, заставить Хонджуна дрожать и просить. –Почему ты остановился? — в замешательстве спрашивает Ким, но тут же сам всё понимает. — А… Поиграться захотел? –Ты такой догадливый. –Может сделаешь уже что-нибудь? –Например? –Малыш, не дразни меня. –А то что? Долго не протянешь? Взгляд Хонджуна падает на губы младшего, и он понижает голос до шёпота. –Пожалуйста, сэр, трахните меня так, чтобы завтра я не смог сидеть. У Минги голова кругом от нуждающегося Хонджуна. Он наклоняется к его уху, оставляя невесомый поцелуй. –Именно это я и собираюсь сделать. Сон отпускает руки старшего из мёртвой хватки и принимается расстёгивать его брюки, попутно целуя вздымающуюся грудь. Стянув с Кима брюки вместе с нижним бельём, Минги раздвигает его ноги и берёт в руку его член, сжимая у основания, тем самым заставив Хонджуна простонать, закусив губу. Ким притягивает младшего, чтобы утянуть в медленный пьянящий поцелуй. Сон начинает двигать рукой по члену, задевает большим пальцем головку и размазывает предэякулят, получая взамен стоны прямо в губы. Хонджун ненасытный. Хонджуну хочется больше прикосновений. Холодный и беспощадный в жизни, сейчас он выглядит таким открытым, уязвимым и желающим, из-за чего у Минги в душе поселяется тёплое чувство, а жар в теле вновь растёт посекундно. Ким зарывается руками в волосы младшего, а бёдрами подаётся вверх, чтобы заполучить больше касаний, но Минги тут же убирает руку, лишая Хонджуна столь желанного трения. –Ты издеваешься надо мной… — разочарованно выдыхает Ким, отстранившись от губ младшего. — Отыграться на мне решил? –Не у одного тебя садистские наклонности имеются. — Минги вновь пару раз проводит рукой по стволу старшего, заставляя его чуть ли не заскулить. — Попроси то, чего ты хочешь. –Я уже говорил ранее — тебя и твой член. Хонджун берёт руку Сона, подносит к губам и погружает пальцы в рот, обильно смачивая их слюной. Закончив, он выпускает пальцы, оставляя от них до губ тонкую ниточку слюны, и шире раздвигает ноги. –Сразу три, пожалуйста. –Хонджун, ты с ума сошёл?. –Умоляю, вставь три пальца… Надавив на сфинктер, Сон сразу погружает пальцы внутрь на всю длину, почти не чувствуя сопротивления. Хонджун выгибается в спине и впивается ногтями в плечи младшего, издав высоких стон. –Когда ты успел… Ким молча кивает головой на прикроватную тумбочку, и Минги только сейчас замечает на ней металлический блеск анальной пробки. –Так ты… Она весь этот вечер была в тебе?! –Сюрприз. — томно произносит Хонджун, сжимаясь вокруг длинных пальцев. — Не останавливайся, прошу, продолжай… Минги два раза просить не нужно: он начинает интенсивнее двигать рукой, сгибая пальцы и оглаживая стеночки внутри, пока Ким теряет голову от ощущений. Сон с каждой секундой ускоряет свои движения, ища пальцами чувствительную точку, и когда спокойные стоны Хонджуна вдруг заменяются громкими и хриплыми, останавливаться и не думает. Ким не прикасается к себе, полностью доверившись ласкам Минги — ему вполне достаточно длинных пальцев внутри, чтобы перед глазами искрились звёзды. Стимуляция простаты слишком быстро доводит его до оргазма: Хонджун сводит колени вместе и почти не узнаёт свой голос, но за пару секунд до разрядки Минги вынимает пальцы, вновь лишив его удовлетворения. –Минги, да ты самый настоящий мерзавец… –Ты знал всё наперёд. Ты был готов к тому, что этой ночью я трахну тебя. — Сон оставляет новые засосы на шее Хонджуна. — Я действительно поражаюсь твоей способности быть на несколько шагов впереди. –Когда я увидел тебя сегодня, сразу понял, что хочу закончить этот вечер браком, только без буквы «б». Но на самом деле я давно этого хочу. И не отрицай, что ты тоже. –Раком, значит? Минги резко переворачивает старшего, и Ким сразу же принимает коленно-локтевую. –Если ты будешь и дальше меня мучить, то я пристегну тебя наручниками к кровати и оседлаю. –Мы обязательно сделаем это потом, малыш. –Как ты только что меня на… Сон заполняет Хонджуна резким толчком до самого основания, заставив его вскрикнуть. Минги начинает медленно двигаться, полностью выходя и вставляя член на всю длину, а у Кима ноги дрожат. Хонджун сжимает младшего изнутри с непривычки, но в каком-то мазохистском порыве начинает подмахивать бёдрами, наплевав на болезненные ощущения. Сон ускоряется, а Хонджун в полуобморочном состоянии хватает ртом воздух. –Господи Боже… –Вот это да, даже в Бога поверил? Где же твой острый язык, Хонджун? Резким толчком Минги добивается ещё одного плаксивого вскрика: такой Хонджун дико возбуждает, но ещё больше возбуждает мысль о том, что таким безропотным его может видеть только он. Придерживая Кима за талию, Минги начинает двигаться быстрее. Член раз за разом проезжается точно по простате, и Хонджун уже не выдерживает — падает головой на подушку, задыхаясь в собственных стонах. Сон бешено вдалбливается в покорное тело, почти рыча. Из-за того, что Ким лежит головой на подушке, Минги может видеть только половину его лица, но этого достаточно, чтобы увидеть эмоции. Внезапно Хонджун поднимает голову и выгибается в спине почти до хруста, а через несколько секунд тело охватывает сладостная судорога, и Ким кончает, простонав имя Минги, после чего снова падает головой на подушку. Сон переворачивает его на спину, продолжая держать темп, пока Хонджун обхватывает ногами его бёдра, не давая выйти. Через несколько толчков Минги дрожит и изливается внутрь старшего, припадает к его губам и падает на грудь, тяжело дыша и уткнувшись носом в искусанную шею. Ким чувствует пульсацию внутри и устало улыбается от приятного чувства наполненности. Дыхание приходит в норму не сразу. Уже почти в полудрёме Хонджун одной рукой перебирает волосы младшего, а другой поглаживает плечо, которое сам украсил яркими царапинами. –Малыш… –М? — низко и сонно мычит Минги в шею Кима. –Я думал, что ты разорвёшь меня… Но мне понравилось. –Мне тоже. Очень. –Поцелуй меня ещё раз. Минги беспрекословно приподнимается и нежно целует Кима. Хонджун кусает Сона за нижнюю губу, и тот в недоумении отстраняется, но когда замечает напротив демоническую улыбку, а в глазах хитрый блеск и азарт, то сразу всё понимает — это далеко не конец их ночи. –Минги, не хочешь сходить со мной в душ?