Отчаяние

Я лежу на небольшом диване, скрестив свисающие ноги и уложив руки под голову. Всё, что я успел сделать, вернувшись домой — сбросить с себя промокшую одежду и укутаться в тёплый халат. Неожиданностью для меня оказалось время на часах. Вроде выходил в двенадцать, да и на улице недолго был, а уже три ночи. Но спать совсем не хочется. Я невольно задумываюсь о том, что привело меня к такой жизни. Что произошло? Когда это началось? Для начала решаю обозначить, в чём конкретно мне стоит разобраться. Трудно бороться с врагом, если в глаза его не видишь, верно? Наверное я слышал эту фразу в детстве. Я тянусь к своему телефону, но тут же отдергиваю руку, будто коснулся не гладкой поверхности экрана, а раскаленного металла. Мне хочется открыть заметки и настрочить километры текста. Или выговориться кому-то, вытащив из своей разлагающейся души всю правду. Человеку из списка контактов, приятелю, однокурснику, знаменитости, да хоть незнакомцу в интернете, которого я никогда не увижу — не имеет значения. Я медленно опускаюсь на дно липкого болота, но оно не жаждет моего упадка, не усмехается над моей беспомощностью и отрешенностью, не терзает меня. Ему нет дела, болото не заманивало меня пройтись по своим топким землям, я сам виноват в том, что меня затягивает тёмная пучина. Возможно, созданная и взращенная мной. Я сам предоставил нужную почву, поселив тёмное и гнилое семя в своей груди. А теперь судорожно пытаюсь выбраться из своего кошмара, готовый схватиться за любую возможность и протянутую руку, унизиться и пасть окончательно, молить о помощи на коленях, захлебываясь в слезах и соплях. Я едва не сорвался мгновение назад — раздираемый желанием кричать во всё горло и привлечь внимание, я хотел написать пост в социальной сети или позвонить приятелю, чтобы выплакаться и рассказать всё, что давно мешает мне спокойно жить. Но я оказался сильнее, добровольно отказавшись от каждого шанса на спасение. Я не хочу проявлять уязвимость. Но на самом деле понимаю, что чертовски слаб, а сильные люди способны попросить о помощи. Эмоции никогда не делали кого-то жалким или никчемным, но моё лицо остаётся равнодушно спокойным. Будто внутри меня не доламывается что-то важнее костей. Я поднимаюсь с дивана и иду на кухню, там ставлю чайник на плиту. Опускаюсь на неудобный стул и смотрю в окно, по стеклу которого стекают струйки воды. Теперь только я и нагая правда. Не могу разобраться, что запустило некую точку невозврата: помню как искренне смеялся, как хотел стать художником и покорить весь мир своими рисунками, как представлял свою счастливую взрослую жизнь, как был открыт перед всеми и каждым, как свято верил в чудо. Но чудо не произошло, а прекрасная действительность потрескалась и рухнула. Сначала я разочаровался в друзьях. Глупо надеяться, что школьная группа пятиклашек никогда не распадётся и всегда будет дружить с тем маленьким Пашей, но тогда я был соткан из наивности и искренности. Я любил каждого человека, интересовался его жизнью, хоть и мало в ней понимал, дорожил каждым другом и именно поэтому чувствовал себя растоптанным и разбитым, когда трое мальчишек, которых я считал лучшими друзьями, начали обзывать меня за спиной. Не помню, что точно они говорили, но предательство пришлось резким, неожиданным и сильным ударом. Я узнал всё от единственного друга, Димы, который не поддержал остальную компанию мальчишек и покинул её, решив остаться со мной. В тот день Паша безудержно плакал, не понимая, чем заслужил подобное отношение к себе. Ведь он дорожил ими. Словами не передать, насколько сильно дорожил. Сколько же в том маленьком человеке умещалось тепла. Но ничего не длится вечно. Появились новые друзья, которых я ценил. А потом произошло самое ужасное и чудесное одновременно — моя первая любовь. Она прошла мимо и моё сердце замерло. Случилось это перед Новым Годом в школе искусств. Я посещал кружок рисования, но в тот день ребята украшали сцену и зал, репетировали новогодние сценки и просто делились планами на каникулы. Я не верил в любовь с первого взгляда, но мне хватило мгновения, чтобы навсегда сохранить её образ, выделив ему отдельное место в своей душе. Отчётливо помню её сверкающие глаза, сладкую улыбку и черты лица, будто высеченные из мрамора. Она уверенно прошла мимо, поправив светлые локоны по плечи, даже не заметив меня. Но я запомнил каждую мелочь. Я топтался на месте несколько минут, но наконец набрался смелости и подошёл к прекрасной незнакомке. Как же я удивился, когда она представилась Даниилом. Меня охватила паника, но я пытался себя успокоить и решил, что просто хочу с ним дружить. Однако... эти чувства не пропадали долгие полтора года. Тогда я чувствовал себя полумертвым из-за недосыпа, мыслей о невозможной взаимности и свалившегося на меня разочарования. Подавленность отделила меня от счастливой жизни, и я хотел исчезнуть, чтобы не чувствовать боль, отчаяние и любовь с горьким послевкусием. Я бы согласился ничего не чувствовать, чтобы больше не страдать ни о ком. Теперь я понимаю ценность чувств. Я восхищался Данилом, считал его самым особенным и прекрасным. Постепенно мы начали общаться больше и хорошо сдружились. А потом я понял, что больше не испытываю привязанности и не волнуюсь перед прогулками. Если раньше я мчался к нему через весь город так, словно ждал встречи всю жизнь и существовал только ради неё, то спустя пару лет не сделал бы ему навстречу больше десяти шагов, будь между нами всего двадцать. Теперь я осознаю две вещи: во-первых, я сам придумал идеальный образ и разочаровался в Дане, во-вторых — он никогда не был особенным или самым-самым. Таким его видел только я, а для остальных он был одним из миллиардов обычных людей. Я видел в нём только прекрасное, не подозревая, что прекрасное находилось во мне. Боже, в кого я превратился. Теперь я ничего не чувствую. Нет, голова болит время от времени, приступы тошноты давно стали привычными, иногда я громко смеюсь, показываю людям эмоции, которых на самом деле не испытываю, но сейчас я имею в виду не физические ощущения или проявления, а чувства. Как только я переступаю через порог своей квартиры, улыбка спадает с лица, а голову заполняют скверные и надоевшие мысли. Я не чувствую ничего. Я не удовлетворен, совсем не счастлив и потерян. Я перестал видеть в человеке человека. Мне стало неинтересно с друзьями. Кажется, что в людях растворилась моя последняя надежда. Поэтому я прихожу в замешательство, когда меня называют хорошим человеком. Возможно я им когда-то был. Но неужели никто не видит чудовище, в которое я превратился? Неужели ни один человек не заметил уродство, скрытое под маской? Да, мне трудно пройти мимо людей, нуждающихся в помощи. Мне совершенно не жаль, но как я могу оставить их, помня, каково было мне, когда никто не помог? Я веселю людей, дарю приятелям подарки, веду интересующие их диалоги, выручаю и поддерживаю, но это не делает меня кем-то хорошим. К тому же, я не делю людей на "плохих" и "хороших", а вещи на "чёрное" и "белое" — в этом нет никакого смысла. Более того, его и не должно быть. Понятие некого "смысла" придумали люди, сами вдохнули в него жизнь и стали использовать. Слова не имеют веса, но каждый вкладывает в них частичку себя. Если, конечно, не разбрасывается ими, подобно Дане.. Таким образом, все приобрели для меня рамазанно серые оттенки: кто-то светло-серый, кто-то насыщенно стальной, а я сам — темно-угольный. Иногда я отношусь к людям потребительски, преследуя свои личные цели. Мне не стыдно за это. Я больше не привязываюсь к людям и не держу их. Я ничего не почувствую, если из моей жизни уйдут все знакомые, и мне не будет жаль себя или их, а ведь они боятся меня потерять. Я считаю, что это вопиющая несправедливость по отношению к ним. Ещё я не люблю родителей, хоть они и не ужасные тираны, алкоголики или что-то в этом роде. От мыслей меня отвлекает кипящий чайник. Я больше не хочу анализировать свою жизнь, ерзая на неудобном стуле. Сейчас мне необходим горячий чай. Так же, как и отдых, но сегодня я пойду в университет и вымотаюсь окончательно.