Жар и Холод

ᅠНа плечах Дилюка Рагнвиндра множество обязанностей. Он не только хозяин винокурни и единственный носитель своей фамилии, он, можно сказать, принц Мондштадта, а еще, что известно совсем немногим, настоящий герой города. ᅠПотому со всеми делами минуты покоя для него всегда были особенно ценны. ᅠВ обеденной комнате винокурни слышался притягательный аромат: ее хозяин ужинал. На столе стояли медовое мясо с морковкой и паста с томатным соусом, со стеклянного графина с виноградным соком медленно скатывались прохладные капли. ᅠРаздался стук в тяжёлую дубовую дверь. Видимо, кто-то из прислуги нуждался во внимании. Тяжело вздохнув, Дилюк опустил нож и вилку и, аккуратно протерев рот белоснежной салфеткой, разрешил войти. — Прошу прощения, к Вам гость, — смущенно оповестила Хилли, мня подол своего скромного платья. — Может ли он Вас побеспокоить? — Кем он представился? — Это Ваш… это капитан кавалерии, сэр. ᅠСтоило ей сказать об этом, за дверью послышалась столь характерная для пришедшего гостя болтовня. Через мгновения он шагнул за порог столовой, за ним шла Аделинда. — Добрый вечер, мастер Дилюк, давно не виделись. — поздоровался Кэйа, даря одну из своих самых ярких улыбок. — Вы ведь не будете против его компании, сэр? — Аделинда услужливо поинтересовалась, а затем кивнула Хилли в сторону двери. — Нет, все в порядке. Накройте, пожалуйста, стол для гостя. — Я обойдусь бокалом вина, благодарю, — возражает Альберих. — Будет сделано, сэр. ᅠАделинда оставила их наедине. Началась переглядка — ледяной взгляд Кэйи, кажется, потеплел, а Дилюк смотрел на него совершенно холодно, испытующе. — Я слышал, что Полуночный Герой снова разрушил близлежащий лагерь магов бездны. И вправду достойный уважения горожанин, ты так не думаешь? ᅠАльберих слегка наклонил голову и ухмыльнулся. Дилюк, как-то тихо согласившись, отвел взгляд, рассматривая горящие свечи. — Ты все еще пользуешься свечами? — спросил вдруг Кэйа, отвлекая Рагнвиндра от пустых размышлений. — Прошу прощения? — тот недоумевал, что за странный вопрос. ᅠПослышался стук каблуков, возвращалась Аделинда с бутылкой вина и бокалом. — Спасибо, — кивнул Кэйа, — можно занять ещё минутку Вашего времени Аделинда? — В чем дело, сэр Кэйа? — Мастер Дилюк, видимо, совсем забылся со своей работой, ему вообще удается отдыхать? ᅠАделинда позволила себе улыбнуться, сказав, что тот действительно все реже отдыхал и ему стоило почаще отвлекаться от работы. Как же хорошо, что в столь тоскливый вечер сэр Кэйа решил нанести визит! — Я это к чему? Много лет назад, если Вы помните, Вам приходилось каждое утро менять свечи в детской. — Все верно. Меня всегда забавляло, что ни Вы, ни господин Дилюк не догадывались, что я обо всем знала. ᅠТеперь Дилюк понял. Когда-то, пока они были еще совсем юнцами, им казалось, что сон вовсе не имел какого-то значения. К тому же, оба были довольно высокими, поэтому могли не переживать о том, что не вырастут, если не будут высыпаться. И, раз уж Дилюк получил свой Глаз Бога еще в двенадцать, он мог уже тогда использовать пиро стихию для своих целей. ᅠКаждый вечер обычно заканчивался тем, что оба притворялись, что спали. Аделинда всегда тихо желала им спокойной ночи, тушила свечу и уходила, скрипя дверью. Как только глухой стук каблуков о ковер становился почти неслышным, Дилюк приподнимался на локте и, полностью сосредотачиваясь, под восхищение брата вновь зажигал свечу. Так они могли болтать хоть до первых лучей солнца, рассказывая друг другу страшилки и небылицы, которые то сочиняли сами, в иной раз узнавали от других. ᅠВот только почему-то им не приходило в голову, что свеча все же горела всю ночь и потому безнадежно таяла к утру. Разумеется, это не уходило от внимания Аделинды, но она лишь безмолвно приносила новую каждый день. ᅠИ однажды повзрослевшему Рагнвиндру удалось создать небольшой, но очень яркий и теплый шарик из пиро стихии. С тех пор полуночные разговоры сопровождались множеством маленьких огненных шаров вместо одной тускловатой свечи. С таким освещением даже выходило читать. — В любом случае, это было не моей задумкой. — Да? А мне всегда казалось, простите за вольность, что это Вы подговорили господина Альбериха. — Вы совершенно правы! Он просто скромничает, как всегда. ᅠАделинда улыбнулась еще шире, а Кэйа засмеялся. Дилюк выглядел озадаченным. ᅠТакие вечера случались нечасто. Было так непривычно вспоминать о прошлом после всего того, что произошло; тогда роковой вечер его совершеннолетия, казалось, забывался, а Кэйа и Аделинда услужливо помогали ему почувствовать себя так же, как много лет назад. Семьей. ᅠОни нередко упоминали что-нибудь забавное, что вызывало улыбку и, возможно, смущение. Дилюк, хоть и не подавал вида, всегда находил их компанию чем-то… весьма приятным. ᅠВот и сейчас рядом с ними можно было погрузиться в приятные воспоминания, теряясь во времени. После обсуждения свечей разговор перешел к тому, что когда-то Дилюк едва контролировал свою стихию. Только архонтам известно, сколько им с Кэйей приходилось выслушать лекций о том, что плохи шутки с огнем. Например, однажды юнцы вместо того, чтобы зажечь лампу в кабинете Крепуса, подожгли какие-то важные бумаги… Сейчас, разумеется, это казалось смешным, но тогда кровь стыла в жилах от страха. ᅠНо все напрашивалась мысль… неужели воспоминания — это все, что у них осталось? Задавая себе этот вопрос, Дилюк борется с желанием стряхнуть сентиментальность, вместо того лишь немного перестает хмуриться. В его тусклом взгляде, кажется, что-то меняется. — Если хочешь, — хриплым от непривычности голосом говорит он, — можешь остаться до утра. Темно уже, вдруг упадешь куда-нибудь. — Какая забота, — язвит (но с нотками благодарности!) Кэйа в ответ. — Буду рад. ᅠДилюк встает из-за стола, задвигает стул и, наказав Аделинде подготовить комнату для гостя, покидает столовую, растворяясь в темном коридоре. Кэйа молча следит за удаляющейся фигурой, оставаясь за длинным столом — в гордом ли? — одиночестве. Вот только отдельная комната ему вовсе не понадобится.