Выбор

Даня никогда не видел столько взглядов, связанных одной общей целью. Эта неразрывная цепочка передавала Этери уже второй день в Минске друг другу. Голубые Викины глаза становились карими Женькиными, которая отдавала высокую блондинку под озабоченные Макса, а тот отпускал, лишь поняв, что наблюдение приняли внимательные Мориса. Серьезный взгляд Никиты вел до почти испуганного в болезненном желании не отпустить Вовы. Именно Вовка был готов без всяких вопросов и уточнений кинуться в любую помощь, даже неожиданно. Всего за год из уставшего скептика и напуганной и обессиленной собственными неудачами девочки Тарасова и Морозов превратились в преданный монолит их штаба. Если бы кто-то спросил у Глейхенгауза, видел ли он, как рождается безусловная любовь, он бы вспомнил Вовку и Женю. Вот так, под этой эстафетой взглядов их команда долетела до Минска, так провела первое шоу. Так они готовились в завершении выйти все вместе на лед. И множество внимательных и оберегающих взглядов пересеклись в одной точке. - Эй!- Камила дернула за рукав Мориса.- Вы чего все время за ЭГ смотрите, будто ждете, что она взлетит и, проломив крышу, упорхнет? Молодой человек внимательно посмотрел на юную подругу и резко кивнул головой, отзывая в сторону от остальных: - Учти, я тебе ничего не говорил!- сурово прошептал Морис в ухо девушке. Ками в ответ только кивнула. - В общем, Этери Георгиевне в Москве было очень плохо. Мы ничего не знаем, но говорят… Говорят, могли бы уже без нее приехать сюда. Поняла? Ками отрицательно покачала головой: не понимала. - Даниил Маркович сказал Никите, что Авербух у нее таблетки нашел и отобрал Снотворное, много. Теперь поняла? Теперь-то фигуристка все поняла. Глаза стали большущими от шока. - В общем, ей плохо. Мы переживаем. В этот момент на отошедших грозно обернулся Дудаков, напоминая всей мимикой, что пора присоединиться к остальным и выходить на лед. Беседа закончилась сама собой. Все высыпали на цветной лед, чтобы сделать круг почета, забиться единым сердцем, в центре которого их тренеры, порадовать публику на прощание фирменными элементами и ехать в гостиницу отдыхать. Первой побег старшего тренера поймала Вика, дернула партнера за руку и перевела глаза на высокую блондинку. Никита рванул следом за Тутберидзе, словно за периметром катка должна была рвануть бомба, как только женщина переступит борт. - Этери Георгиевна!- позвал танцор тренера. Тутберидзе отмахнулась, де, без меня, но в периферии видела, как мчащимся экспрессом на нее надвигается молодое тело и даже вытянула рефлекторно руку, чтобы остановить его до того, как врежется. Врезаться в планы Кацалапова не входила. Он всего лишь поймал за запястье и талию женщину и, направляя в общую цепь, негромко сказал: - Мы не отпускаем вас, Этери Георгиевна! Камила держит теплую ладонь, которая из года в год служит ей опорой и поддержкой на стратах. И до конца не верит, что слова Мориса - правда. Но и врать товарищу было незачем. Тогда получается, что все действительно плохо. Ладони разъединяются и девушка инстинктивно перехватывает руку после поворота, проникнувшись общим напряжением заботы, включаясь в цепь наблюдающих взглядов. Теперь видится иначе и кружение Сергея Викторовича, и короткий жест ободрения Жени, превращающийся в крепкое объятие, не отпускающее Этери. И стоящий близко к ним Вова, словно ограждающий своим ростом от возможной жестокости мира. И даже несколько нервозные шутки Даниила Марковича, который тоже нет-нет, да и бросит взгляд на женщину. Галдеж в раздевалках, подтрибунных, коридорах потихоньку рассасывается, перетекая из ледового дворца в автобусы, везущие в гостиницу. Этери собирает вещи, проверяет Мишель в переноске, успокаивает маленькую кудряшку и не слышит, как за спиной встаю трое. Лишь обернувшись, понимает, что ее окружили. - Как тебе шоу, Этери?- Эдуард Михайлович молча забирает тяжелую сумку. - Нормально,- удивляется вопросу Тутберидзе. - Как спортсмены?- следует вопрос от Дудакова. - Ну ты же сам видел!- еще больше удивляется женщина. - Этери, ты заметила, что зрители тебя не отпускают?- добавил к списку вопросов Даня. - Вы чего все от меня хотите?- даже разозлилась на это “Что? Где? Когда?” блондинка. - Мы хотим сказать, что тоже тебя не отпускаем!- после этой фразы Аксенов повернулся и направился с баулом Этери на выход. Оставалось только молча подхватить переноску и следовать за менеджером. В арьергарде двигались Дудаков и Глейхенгауз, замыкая процессию. В автобусе, к которому подошла команда было тихо, видимо, утомились все. Эдуард поднялся первым, проследовал по проходу, сбросив женскую сумку, как обычно через два ряда от последнего занятого спортсменами, сам углубился еще дальше. Тренер перебросились парой незначительных фраз с организаторами, которые следили за наполнением автобусов и подтвердили, что никто не затерялся в лабиринтах минского ледового дома. Этери шагнула в тишину салона и показалось, что стены качнулись, как много лет назад от взрыва. Сделала рефлекторно шаг к выходу и наткнулась спиной на грудь Дудакова. Салон качало аплодисментами и криками поздравлений с началом шоу-тура. - Они тебя тоже не отпускают!- почему-то прозвучало громко, хотя вряд ли Сережа кричал в ухо. Пока успокоилась овация, пока добралась до места, пока вытащила перепуганную собачонку из переноски и спряталась в кудрявую шерсть, шок сменился странным чувством тяжести, из которой тело нашло только один выход: крупные слезы стекали по щекам, тонули в колечках шоколадной шубки Мишель. Все, на что надеялась Этери: в темноте салона никто не заметит этого эмоционального срыва, а к концу дороги она упокоится. - Этери Георгиевна, можно с вами поговорить?- в полумраке Ками выглядит совсем взрослой. - Это очень срочно?- Тутберидзе пытается совладать со срывающимся голосом. - Это важно,- отвечает Ками и садится рядом.- Я сделала свой выбор.