Боевое крещение Нанао Исе

      Нанао сидела на веранде, подложив под себя подушку, и наслаждалась видом сада. Рядом с ней было сложено несколько стопок с фотокарточками. Она ими была бесконечно довольна. Это была пробная печать, но после того как Нанао проверит и одобрит все снимки, они пойдут в тираж. Первая попытка сделать на снимках синигами бизнес и подклепать бюджет Женской Ассоциации закончилась полным крахом, но теперь весь процесс жестко контролировался Нанао, и результат обещал быть намного лучше.       — Что у тебя тут?       Капитан Кёраку выплыл из спальни наружу, приблизился к ней и уселся рядом, откинувшись спиной на деревянную крылечную опору. Он принял ванну и переоделся в свежее юката. Его шпильки забавно торчали из резинки, стягивающей волосы в хвост.       — Образцы коллекционных карточек. На них изображены известные синигами Готей 13. В коллекции также будут снимки четырех недавних вторженцев: они сейчас весьма популярны в Сейрейтее. Это акция по сбору средств, чтобы пополнить бюджет ЖАС, — она подвинула к нему одну из стопок. — Это будут простые карточки. Вероятность их наличия в купленном наборе будет самой высокой.       — Это общая информация о капитанах и лейтенантах? — Он перебирал карточки, рассматривая изображения на них. — Нанао-тян, я сплю на этой фотографии.       — Мы старались, чтобы фотографии получились реалистичными.       Нанао сделала снимок своего капитана в начале этого года. Она считала, что изображение с ним, спящим в тени дерева, было точной характеристикой того, как он проводил большую часть своего времени.       — Итого: Укитаке на фото улыбается, Тоширо-кун хмурится, дед Яма весь из себя старый и мудрый… Но почему я должен быть спящим? — Он вытянул из общей массы карточку со своим изображением и потыкал в нее.       — Потому что вы спали посреди рабочего дня, а мне нужно было вас сфотографировать.       — Ты сделала эту фотографию? — Он по-новому взглянул на фото в своей руке, теперь явно заинтересованный.       — Да. И если не хотите, чтобы вас изображали бездельником, то, возможно, не стоит так много спать в рабочие часы. — Нанао потянулась за карточками в его руках, но он лишь отвел их в сторону, за пределы ее досягаемости.       — Я еще не закончил смотреть. Хочу увидеть карточку с моей Нанао-тян.       Нанао на это лишь вздохнула и стала исподтишка наблюдать за тем, как он перебирает карточки. Капитан прекратил шевелить пальцами, и она сразу поняла, что он нашел желаемое. Фотография с ней была самая простая — Нанао знала, что на ней она выглядит обычнее некуда: сидя за столом, держа в одной руке перо, а другую протягивая к стопке документов.       — Кто сделал эту фотографию? — Его глаза бегло скользнули по информации под изображением, но там было написано только то, что она занимала должность лейтенанта Восьмого отряда и что у нее была своя колонка в «Сейрейтейском вестнике».       — Рангику-сан.       — Жаль, что ты не попросила меня помочь тебе с этим фотопроектом. Я был бы счастлив походить с камерой за моей очаровательной Нанао-тян, — дразнил он, слегка наклонившись к ней.       — Уверена, так бы все и было, капитан. — Она выдернула карточки из его рук. — Как я и сказала, это простые карточки, и их цель — изобразить синигами в их повседневной жизни. Если вам интересны более редкие, то можете взглянуть на эти. — Она вручила ему другую стопку снимков.       Он пролистывал их, внимательно разглядывая каждый из них. При взгляде на фото осклабившегося Маюри Куроцучи капитана Кёраку слегка передернуло.       — Я считал, что улыбка поможет ему выглядеть чуточку лучше, но, если честно, таким он кажется с еще большим приветом.       — Нему-сан сделала для нас эту фотографию. По всей видимости, это радость по случаю удачного создания нового вида ядовитой бомбы.       — Мне бы не захотелось иметь такое фото у себя в коллекции. — Он перешел к просмотру следующих карточек. — Яре-яре, Нанао-тян, это же совсем не редкое зрелище!       Он протянул ей фотографию улыбающейся Рангику: ее щеки раскраснелись, в руке — бутылка саке, огромная грудь — в центре кадра. Нанао лишь хмыкнула, а потом он выудил еще две карточки с изображением Рангику и ее восхитительной груди.       — Ну, мы посчитали, что продажи только увеличатся, если мы включим в набор не одно, а несколько изображений самых популярных синигами.       — Ясно… — В его руках промелькнули фотографии с обнаженным по пояс лейтенантом Хисаги, с капитаном Хицугаей, высвободившим шикай, а потом капитан Кёраку уставился на фотографию очень красивого мужчины. — Кто это? Восьмой офицер из отряда Рецу-сэмпай? Как он попал в набор?       Нанао поправила очки.       — Восьмой офицер Огидо пользуется огромной популярностью среди женщин-синигами.       — Могу понять почему. Но ведь это несправедливо. Третьи офицеры Укитаке вон делят одну карточку на двоих.       — Справедливость при сборе средств вообще не играет никакой роли, капитан. Восьмой офицер Огидо очень красив и, согласно последнему опросу ЖАС, является одним из самых желанных мужчин Сейрейтея.       Он бросил на нее озадаченный взгляд.       — Ты считаешь его привлекательным, Нанао-тян?       — Неважно, что я считаю. Но это очевидно, что у него хорошие черты лица, на которые весьма приятно смотреть. Нему-сан досконально изучила вопрос, что делает мужчин привлекательными, если вас так сильно заинтересовала информация о восьмом офицере Огидо.       — Мне не интересен этот Огидо. Я хочу знать, интересен ли он тебе. — Он наклонился к ней чуть ближе, выражение его лица было чуточку дразнящим, чуточку серьезным.       Нанао нетерпеливо повела плечами.       — Мне интересно то, как много продастся карточек с изображением его лица, — ответила она, вновь поправляя очки. Ее капитан вел себя по-глупому. Нанао ведь не хотела встречаться с Огидо, и, наверное, если она скажет капитану об этом прямо, ничего плохого не случится. — И нет, Огидо-сан лично мне не интересен.       Капитан Кёраку вновь откинулся назад, улыбаясь ей.       — А на каком я месте в этом вашем опросе? — Он продолжил лениво перебирать карточки.       — Я не помню, — соврала Нанао.       — А за кого ты голосовала, Нанао-тян?       — Детали и результаты голосования — внутренняя информация Женской Ассоциации, капитан.       Она взяла в руки стопку с простыми снимками и начала сортировать фотографии по принадлежности изображенных синигами к отрядам.       — Но ты только что рассказала мне о результатах опроса по Огидо. — Он держал в руке карточку с капитаном Кучики, прогуливающимся по своему саду, взгляд направлен на камеру. — Как вы это провернули?       — Рукия Кучики является членом ЖАС. Капитан Кучики согласился на фотосъемку, только если это не займет много времени, а полученные фотографии пройдут его проверку, прежде чем мы отправим их в печать. — Нанао слегка улыбнулась. Фотографии с братом Рукии Кучики представляют собой большую редкость, и они определенно будут нарасхват при продаже наборов. И не имело значения, что фото с ним не носили пикантного характера: на другой фотографии он вел урок каллиграфии. Капитан Кучики являлся объектом огромного всеобщего интереса: люди купят что угодно, лишь бы внутри оказалось изображение с ним.       — Таким образом, три карточки с Рангику, три с Тоширо-куном, две с Бьякуей-куном… А сколько карточек посвящено моей пленительной Нанао-тян в этой редкой коллекции?       — Одна.       — Только одна? — Его брови удивленно взмыли вверх.       — Я не представляю особого интереса для других. — Она встретилась с ним взглядом.       — Ты представляешь огромнейший интерес для меня, Нанао-тян, — отозвался он, в голосе — теплота, в глазах — искренность.       — Вы не единственный, для кого все это делается, капитан. Мы намереваемся продать максимально возможное количество карточек, а наилучший способ сделать это — привлечь внимание редкими изображениями популярных синигами. — Она задумалась на какое-то время, а затем продолжила: — На самом деле, единственная причина, по которой в коллекции вообще есть редкая карточка со мной, — это потому что Рангику-сан настояла.       — Надо будет поблагодарить ее за это.       Он прекратил перебирать фотографии, вытянув из стопки одну из них. Нанао успела заметить, что там была изображена она. На фото Нанао сидела на чем-то розовом, нечто в стороне привлекло ее взгляд, и она слегка повернула голову в этом направлении. Невесомая улыбка окрасила ее губы, а легкий румянец — ее щеки. Глаза из-под очков блестели от счастья.       Как беспечно это было со стороны Нанао, и она совсем не была счастлива, когда Рангику настояла на том, чтобы этот снимок вошел в коллекционный набор. Но предполагалось, что все члены ЖАС будут изображены хотя бы по разу на редких карточках, а значит, и Нанао тоже. Это была хорошая фотография, сделанная в день, который так приятно было вспомнить, поэтому это фото и вошло в набор.       — Кто сделал эту фотографию? — спросил капитан Кёраку, не отрывая взгляда от карточки.       — Рангику-сан.       Нанао было интересно, понравилось ли ему это фото или нет. Несомненно, он был несказанно разочарован унылой неулыбчивой фотографией из первой стопки.       — Почему ты такая счастливая на этой фотографии, Нанао-тян? — Он снова взглянул ей в глаза и снова придвинулся к ней ближе.       Она опустила взгляд на его руки и забрала у него свою карточку, дернув с силой, когда капитан не захотел сразу ее отдавать. А следом забрала у него всю стопку редких карточек. Свою фотографию она положила на крылечный настил между ними, предварительно повернув ее к капитану. Затем быстро пролистала фото в стопке, вытянула оттуда одно и поместила его рядом со своим изображением.       На второй фотографии был изображен капитан Кёраку, вальяжно сидящий на своем розовом хаори и смотрящий куда-то в сторону. Он широко улыбался, а в руке держал сакадзуки, наполненную саке. На нем не было привычной соломенной шляпы, а форма прилипла к нему и была немного вислой — можно без труда догадаться, что капитан на фото насквозь промокший. Он выглядел таким довольным, что было очевидно: сырость его ни в коей мере не волновала.       Когда карточки легли рядом друг с другом, сразу стало ясно, что они были половинками одной и той же фотографии. Нанао была счастлива, глядя на своего капитана.       — Это было одной фотографией. Рангику-сан предложила разделить ее надвое и использовать в карточках таким образом. — Нанао продолжала смотреть на лежащие перед ней две фотографии, не решаясь поднять глаза на мужчину, хотя ясно ощущала на себе его взгляд.       — Это ведь тот славный день, когда во время вечеринки подожгли крышу, и ты залила водой весь внутренний двор.       — Рангику-сан присоединилась к той вечеринке чуть позже, практически к самому ее окончанию. Помните?       — Я помню, Нанао-тян, — ответил он, и Нанао нехотя подняла на него взор. — Ты должна быть всегда такой счастливой.       — Это не из-за… — начала она, но он вдруг коснулся рукой ее щеки. Сердце Нанао затрепетало. Она не смогла закончить то, что намеревалась ему сказать: что она была счастлива не из-за него. Но как она могла произнести такие слова, когда большую часть счастья и радости привносил в ее жизнь именно он?       Он провел большим пальцем по ее скуле, и Нанао слегка запаниковала. Сейчас было так же, как и этим утром: это был шанс, который она не знала, как правильнее использовать. Поэтому она отстранилась от него и порывистыми движениями начала собирать карточки.       Он опустил руку и вновь прислонился спиной к деревянной опоре. Когда Нанао попыталась подобрать карточки с изображениями себя и капитана, он остановил ее, положив свою широкую ладонь поверх тянущейся ладошки Нанао.       — Я хочу оставить эти себе.       Нанао отрицательно покачала головой.       — Это неутвержденные образцы. Я их должна буду вернуть. — Но он не убрал руки, такой теплой и большой, так приятно лежащей на ее. — Вы можете купить наборы, когда они выйдут в продажу, и добыть для себя эти карточки.       — А могу я купить конкретно эти карточки? — Голос его был с ленцой, но в то же время от него исходил некий жар, который пронизывал душу Нанао.       — Только наборы. Внутри будет некоторое количество случайных простых карточек и парочка редких. Нему-сан рассчитала, что если приобрести восемьдесят пять наборов, то, скорее всего, можно будет собрать полную коллекцию.       — Восемьдесят пять? Это ведь ужасно много, Нанао-тян, — улыбнулся он ей.       — Это акция по сбору денег. И ее основная цель — продать как можно больше карточек.       — Моя Нанао-тян чуточку меркантильна. — Его длинные пальцы нежно поглаживали запястье, пойманное в ловушку вместе с фотографиями.       — Если не хотите покупать так много наборов, то можете попытаться выменять у кого-нибудь эти карточки. Фотографии с Рангику-сан или капитаном Кучики будут пользоваться огромным спросом. Вам не составит труда поменять их на мою. — Он так и не отпустил ее руку, поэтому Нанао быстро добавила: — У Рангику-сан остались негативы.       Она несильным рывком высвободила руку и сунула две отвоеванные карточки в стопку к остальным.       — Мне нужно поработать над кое-какими документами. Прошу меня извинить, капитан.       На пороге Нанао остановил его голос:       — Я хочу снова увидеть эту твою улыбку и очень скоро, Нанао-тян.       Она неопределенно кивнула ему в ответ и вошла в дом. Скрылась в нем.       Нанао убрала со стола капитана рассортированные стопки бумаг, освободив для себя место. Вооружившись новым пером и парой чистых листов, она начала думать над составлением инструкции по руководству Восьмым отрядом, так как теперь ясно осознала, что вскоре потеряет свою должность.       Она никогда не считала, что сможет руководить отрядом в одиночку: ее капитан был несомненным лидером, талантливым военачальником, вдохновляющим предводителем, а Нанао уверенно справлялась с рутинной составляющей жизни отряда. У нее было стойкое подозрение, что капитан Кёраку был более чем способен идеально справляться со всей бумажной работой — заполнять различные бланки заявок, составлять расписания дежурств и прочего, — но он просто выбрал этого не делать. Нанао пришла к выводу, что подобное ему элементарно надоело за первые пару веков капитанства.       Именно поэтому она решила написать эту инструкцию. Вскоре ее снимут с должности и, возможно, отправят в изгнание, а возможно, заключат в Гнездо Личинок — она могла только гадать, что с ней будет. В общем, когда ее тут не станет, другим офицерам придется взять на себя работу, которую она выполняла десятками лет.       А когда ее капитан выберет себе нового лейтенанта — при этой мысли сердце Нанао заныло, — то он или она сможет быстро втянуться в процесс, будучи хорошо проинформированным о нюансах своей должности. Нанао выполняла больше работы, чем любой другой лейтенант Готей 13 по двум причинам. Во-первых, потому что ее капитан всячески старался избегать бумажной работы, а во-вторых, потому что Нанао была склонна самостоятельно делать некоторые задания, а не поручать другим: иначе просто ушло бы больше времени на объяснения.       Она трудилась над инструкцией весь день. Начинало вечереть, когда в открытое окно влетела адская бабочка и опустилась Нанао на руку. Это было сообщение от лейтенанта Сасакибе:       «Лейтенант Исе, я прочел ваш отчет о событиях во время исполнения вами обязанностей главнокомандующего Готей 13. Также сообщаю, что я получил формальную жалобу на вас от замкомандира Кидо-отряда Такахаси. Сбор отчетов с показаниями свидетелей все еще в процессе. Тем не менее, никакого вердикта по этому вопросу не будет вынесено, пока главнокомандующий не ознакомится со всеми рапортами и не решит, достаточно ли серьезны ваши презюмируемые преступления, чтобы обращаться за рассмотрением дела в Совет 46, или можно будет разобраться с этим самому.       Отмечу, что заместитель командира Такахаси направил копию своей жалобы напрямую в Совет 46, поэтому есть вероятность, что произошедшее в принципе нельзя будет урегулировать на капитанском собрании. Если вас не затруднит прийти в Первый отряд в четверг в дневное время, мы бы смогли обсудить данный вопрос за чашкой чая».       Нанао наблюдала за тем, как адская бабочка мерно порхает над столом в ожидании ответа. В четверг — это значит через три дня. Она сильно удивилась дружелюбной откровенности лейтенанта Сасакибе, хотя они оба занимали должности лейтенантов десятками лет… Возможно, он просто посчитал это обычной учтивостью по отношению к коллеге?       Она быстро надиктовала ответ и отправила бабочку, поблагодарив через нее за информацию и соглашаясь на встречу в указанный день. Долгое время в голове у нее царила пустота, а потом появилась одна единственная мысль: «Так значит, этого мерзкого коротышку зовут Такахаси».       Краем уха она уловила звуки разговора капитана Кёраку и третьего офицера Эндзёдзи, стоящих у входной двери. Запах приготовленной рыбы и острого супа начал дразнить ноздри. И все же она не могла прекратить гипнотизировать стену и думать об этой свинье из Кидо-отряда.       — Прелестная Нанао-тян, иди ко мне! Пора ужинать! — раздался зов капитана Кёраку где-то в районе гостиной.       Нанао вышла к нему, коротко его поприветствовала и села за стол. Она ела без особого энтузиазма, не обращая внимания на его попытки завести разговор. После того как она невольно заставила капитана повториться три раза, он вмиг посерьезнел.       — Ты волнуешься из-за накатанной на тебя жалобы офицера Кидо-отряда?       — Как вы узнали об этом? — ошеломленно спросила Нанао. — События на командном посту все еще находятся под грифом секретности.       — Да, и мне неизвестны детали этой жалобы, только факт ее наличия. Это ведь стандартная процедура — уведомлять капитана о жалобах на его подчиненных. Тебе ли не знать. Я получил адскую бабочку совсем недавно. — Он смотрел на нее с беспокойством. — Нанао-тян, что бы там ни случилось, я уверен, что ты поступила, как того требовала ситуация.       Она раздраженно передернула плечами и надвинула на глаза очки, отводя взгляд в сторону.       — Яма-джи не будет налагать серьезного наказания из-за жалобы на действия во время войны. Тем более не было никакого кровопролития. Мне это известно, потому что об этом упомянули в адской бабочке. Я не знаю, что ты сделала этому Такахаси... — Он вопросительно выгнул бровь, но Нанао лишь отрицательно качнула головой.       — Конфиденциальная информация, — отрезала она.       — Что бы ты там ни сделала ему, я уверен, он это заслужил. Все будет хорошо, Нанао-тян. Уверен, все утрясется, как только Яма-джи поправится. Кто знает: даже если ему придется взять тебя под стражу, он, скорее всего, просто перепоручит тебя мне с наказом выпороть надлежащим образом. — Он улыбнулся.       Она не могла сказать ему, насколько сильно он ошибался, что жалоба была намного серьезнее, поэтому она просто молча вздохнула и поднесла ко рту пиалу с чаем. Несколько минут они просто сидели в тишине. И в этот раз капитан сам убрал со стола.       Он ушел на кухню, и посудные звуки, доносящиеся оттуда, немного ее успокоили. Нанао ведь уже знала, что это случится, так почему же она чувствует себя такой шокированной и напуганной?       Когда капитан Кёраку вновь появился в гостиной, в одной руке он держал кувшинчик с саке.       — Не желает ли моя прелестная Нанао-тян составить мне компанию под покровом звезд?       Она открыла рот, чтобы машинально ему отказать. В ее сознании всплыла картина с садящейся ей на руку адской бабочкой. Времени мало… Когда еще у нее будет такой шанс? Сегодняшним вечером она обязательно даст возможность измениться их отношениям.       — Желаю.       Изумление, а затем восторг отразились на его лице.       — Случилось редкое чудо. — Он предложил ей руку, но она отрицательно завертела головой.       — Я присоединюсь к вам через минуту.       Он кивнул и прошел в свою спальню. Послышался звук раскрывающихся сёдзи, ведущих из спальни на крыльцо. Оттуда, как она знала, ему больше всего нравился вид на сад.       Нанао вернулась в гостевую комнату взять несколько вещей. Разгладила на себе одежду, пока все не стало так же безупречно, как и этим утром. Затем поправила очки, глубоко вздохнула, решительно кивнула самой себе и отправилась на веранду.