Show me

Скажи кто Чимину полтора месяца назад, что он будет с маниакальным желанием изголодавшегося по дозе наркомана вгрызаться в губы парня, всеобще признанного хулиганом и бездельником, несдержанно и совершенно по-блядски стонать, хватаясь за широкие плечи, почти разрывая клетчатую рубашку, и вжиматься в чужой стояк собственным - честное слово, этого человека Пак посчитал бы спятившим. Однако, вот он, сидя на подоконнике в облезлом подъезде пятнадцатиэтажки, притягивает ногами за поясницу брюнета по имени Мин Юнги, который перевёлся к ним в выпускной класс посреди учебного года. Ширинка больно давит, а уровень возбуждения уже давно преодолел максимальную отметку, алкоголь, ранее выпитый на вечеринке, кружит немного голову и помогает быть смелее, раскованнее, ведь у Чимина всё это впервые. - Блядь, - Юнги жадно хватает ртом воздух, - где ты научился так целоваться? - миндалевидный разрез карих глаз, из-за взгляда которых Пак каждый раз готов сгореть со стыда и в то же время кинуться в это пламя, сейчас пристально рассматривает его лицо, задерживаясь на искусанных губах. - Нигде, - тяжело дышит Чимин, - прежде я никогда... - Стоп, - прерывает сбивчивую речь парня, - ты имеешь ввиду что... - вопросительно поднимает густые брови, - что ты, - опускает взгляд вниз на натянутую в районе паха ткань. Чимин только трясёт головой и заливается ярким оттенком смущения. - Чёрт, - рычит Юнги, и в голове уже пробегает мысль о том, что это конец, и всё сейчас кончится так и не начавшись, но в следующее мгновение он хватается обеими руками за край ремня и тянет резко, тем самым вжимая парнишку в себя и одновременно немного стягивая его узкие джинсы, оголяя полоску кожи. Неуёмный длинный язык не выпускает из плена, хозяйничая в чужом рту, слюна выделяется в огромном количестве, стекая в горло, но это не кажется мерзким, наоборот, заводит сильнее. Пальцы с выраженными фалангами в два быстрых движения расстёгивают пуговицу и молнию и сдёргивают так мешающую сейчас жёсткую ткань. Одна рука ныряет под тонкий хлопок белья, сразу же ведя вдоль ствола, перекатывая полные яички и сжимая у основания перед тем, как начать неспешно надрачивать. Чимин готов выть прямо в поцелуй, потому что безумно приятно. Второй рукой Мин задирает его футболку и нетерпеливо, оторвавшись от губ, проходится языком по твёрдому соску. Вот тут уже Чим не выдерживает: сдавленно, но всё равно достаточно громко стонет. Ему хочется ещё, хочется, чтобы Юнги сделал с ним все эти постыдные вещи, о которых он раньше и думать не смел, не то что практиковать, и Мин непременно исполнит его желание, потому что невозможно. Невозможно удержаться, глядя на это создание, тело которого создали на небесах и лелеяли ангелы, но оно было украдено, не иначе, и наделено душой самим Сатаной, ибо не может невинный смотреть с таким неподдельным желанием. Старший научит его всему, что знает и с удовольствием испробует неизведанное, чтобы огонь в этих полумесяцах пылал неустанно и разгорался только сильней. Футболка комком валяется на широком подоконнике, джинсы болтаются на правой щиколотке, руки крепко впиваются в густые чёрные волосы на затылке, а губы жадно продолжают вкушать терпкий, немного сладковатый привкус коньяка с примесью горьковатого с кислинкой табака. Юнги разводит пальцы внутри тугого входа, стараясь быть осторожным, но его нетерпение очевидно. Он злится сам на себя, потому что сейчас может предложить парню, в которого, кажется, по самые уши, помидоры, выбирайте сами, только этот подъезд. Злится, потому что Чимин достоин лучшего первого раза, каждого раза на огромной удобной кровати, с долгой прелюдией и нежными объятиями после многочасового акта любви, однако глаза его карамельные, смотрящие из-под сбившейся и падающей на лоб блондинистой чёлки, глядят с вожделением, диким, первобытным. Искуситель - проносится в голове, и Юнги снова целует эти мягкие губы идеальной формы и добавляет третий палец, мысленно благодаря запасливого и предусмотрительного Намджуна за смазку и целомудренного Сокджина за упаковку презервативов, всунутую в задний карман. Фольга легко поддаётся, и Чимин пропускает момент, когда Мин успевает надеть резинку, но весь напрягается, почувствовав головку у входа. - Будет немного больно поначалу, - голос хрипит от волнения и от того, что сил держаться совсем не осталось. - Просто сделай, - Чимин вспоминает, что нужно дышать и шумно втягивает воздух, - пожалуйста, - произносит уже на выдохе и опускает глаза вниз к руке, которая держит член. Повторять дважды точно не надо, потому в следующее мгновение о плитку на полу лестничной клетки разбивается высокий стон. Юнги не соврал - больно, но Чимин уверен, что это стоит того. Несколько звенящих от тишины минут они оба не двигаются, кажется, даже не дышат, пока один привыкает к чрезмерной узости, а второй к новому ощущению заполненности. Отмирают одновременно, глядя друг другу в глаза, а потом срываются в погоне за взаимным желанием насытиться. Зубы стукаются неприятно, потому что не терпится, руки гладят и хватают везде, где получается дотянуться, толчки сами собой нарастают, доходя до сумасшедшего темпа. Чимин больше не чувствует боли, на смену ей пришло наслаждение, заполняющее его с каждой минутой всё сильнее. Продержаться подольше обоим не суждено, поэтому финал настигает их совсем скоро, яркий, как вспышка фейерверка на ночном небе, он ощущается так приятно, хоть и сбивает дыхание и жжет пересохшее горло. Юнги избавляется от резинки и отправляет её в мусоропровод до того, как младший успевает опомниться после оргазма. Натянув обратно свои рваные джинсы, Мин усаживается рядом на подоконнике и выуживает из кармана бомбера пачку сигарет и зажигалку, делает глубокую смачную затяжку и выпускает дым ртом и носом, переводя свой лисий, явно довольный взгляд на Пака. Чимин готов поклясться, что ничего красивее и сексуальнее в мире не видел. Очень хочется, чтобы следующим клубом ядовитого дыма поделились с ним, передав через рот, как в одной довольно старой подростковой игре. В прочем, своё желание он озвучивает, и Юнги наспех прикладывается к сигарете и, схватив за шею, чтобы притянуть поближе, медленно выдыхает в раскрытые покрасневшие губы. Кисловатая горечь оседает на языке, но Мин тщательно слизывает её всю, мнёт мягкие бока в крепких объятьях и утробно рычит, чем удивляет Чимина, что тот даже глаза распахивает. - Пожалуй, на сегодня достаточно приключений, - резко отстраняется Юнги, - идём, я провожу тебя, - спрыгивает на пол и протягивает руку. Чимин расстроен немного, но благодарен за заботу: если они продолжат, то точно накличут какую-нибудь неприятность в виде разгневанных жильцов, например, потому он тоже спускается и одевается. Старший наблюдает за ним и улыбается загадочно, уже строя планы на этого милашку, ведь упустить такое сокровище может только глупец, а когда они, взявшись за руки идут по пустынным ночным улицам, Юнги думает о том, что без дрочки в душе перед сном он сегодня точно не уснёт.