// Звони из космоса //

Март 1960 года. Решение об отборе и подготовке космонавтов к первому космическому полёту на космическом корабле «Восток».       — Женщина в космосе? Что за дикая идея? — воскликнул Королёв и досадливо отвел трубку от уха - на другом конце провода раздражающе-сухо скрипел голос генерала Каманина. Выждав несколько минут, он снова прижался к трубке - Каманин все ещё говорил. — Прошу извинить, я сейчас занят. Но эти инициативы, Николай Петрович, я считаю преждевременными... Хорошо, поговорю! — он нажал на рычаги и хмуро уставился перед собой, после чего взаправду задумался. Александра - девушка сильная, боевая, подходила по всем требовательным им критериям: ей всего двадцать два, рост до метра семидесяти, вес не более семидесяти кило, а отклонений в здоровье как физическом, так и психическом совершенно не наблюдалось.       Сергей неспешно зашагал по коридору. Он совсем не ожидал, что все обернётся вот так: месяцы серьёзного отбора и ровно девятнадцать космонавтов. Однако, когда решение было принято и нашли его - почти идеального по всем параметрам двадцатого лётчика, как появляется она - Сашка Горбачёва.       Для Королёва Каманин всегда был соратником, единомышленником, и кто бы мог ожидать от него такого предательства: мыслимое ли дело — девушка-космонавт?!       Рывком дёрнув дверь в конференц-зал, конструктор окинул взглядом помещение и сразу нашёл её. Впрочем, искать было нечего - девушка была совершенно одна. Глубоко вздохнув, Сергей Павлович подошел к летчице и, коротко пожав ей руку, уселся на стул рядом.       — Ну что, Саша, поговорим? — как-то устало начал Королёв.       Собеседница кивнула, но промолчала. Мужчина похлопал себя по карманам пиджака и, нащупав пачку «Прима», извлёк её и предложил сигарету Горбачёвой.       — Нельзя же, — слегка удивлённо ответила та, покачав головой, хотя была бы не прочь, момент тяжёлый. Сергей засмеялся.       — Позабыл я совсем. Вставив приму в зубы и чиркнув спичкой, конструктор затянулся и, выдохнув в сторону облачко дыма, внимательно всмотрелся в лицо девушки.       — А ты, говорят, — продолжил Павлович, — с серьёзными намерениями здесь.       — Конечно. Космос само по себе дело серьёзное. — не смогла сдержать улыбки, и Королёв невольно усмехнулся. Закинул ногу на ногу и откинулся на спинку стула, после чего подавился дымом и закашлялся. Когда он снова смог нормально дышать, сочувственно глянул напротив, после чего почти по-отечески хлопнул её по плечу и сказал:       — Да понимаю я всё, Сашка. — и уставился в пол, закусив губу. Очевидно было, что он сейчас принимает, возможно, самое важное решение в своей жизни. Время тянулось, как резина, минута за минутой. Сигарета постепенно затухала, а пепельные остатки сыпались на пол.       Наконец, Сергей Павлович поднял голову и посмотрел в окно со словами:       — Ладно, я согласен. Но у меня есть условие! — Горбачёва приподняла бровь. — За твоими успехами будет наблюдать Алёна Сергеевна и доносить все до мелочей! Смотри мне! — а напоследок, привставши, в шутку добавил: — Не опозорь фамилию Михаила Сергеевича!       — Большое спасибо, Сергей Палыч, не подведу! Обещаю! — Александра пожала руку и с улыбкой до ушей пулей вылетела из помещения.

* * *

      Алёна одна из последних, кто покидает здание. Дольше неё остаётся только вахтёр и сам Сергей Павлович. В привычной спешке сбегает по маленькой лесенке, закрывает за собой массивные железные двери и чуть не спотыкается от увиденного: Александра делает не первый круг по стадиону. Лишь фонари освещают его в кромешную тьму.       Инженерка встряхивает головой, отгоняя дурные мысли, и на их смену приходят новые, счастливые: желание улыбаться, тягучая теплота в груди. Учёная сильнее сжимает ручки кожаного портфеля, глубоко вдыхает прохладный ночной воздух и за улыбкой скрывает неловкость.       Взгляды стремительно сталкиваются, и бег постепенно превращается в замедленный шаг. Поднимается по ступенькам за несколько подскоков.       — Саш, ты чего здесь?       — А ты почему ещё здесь? Ночь на дворе!       — Да ты же знаешь, отчёт о тебе составляю, — отмахивается. — Твои результаты очень радуют его. Павлыч на меня рассчитывает, вот я и работаю, — улыбку давит, а руки держатся за спиной. Горбачёва привыкла давно. Как привыкаешь к вещам, которые видишь каждый день, и кажется, что наизусть знаешь каждую деталь.       Алёна просто поразила её за одну секунду, а познакомившись впервые на космодроме, она поняла, что полетит в космос ради неё. Каждое время с раннего утра до позднего вечера в Советском Союзе девушка приходила туда даже не ради тренировок для полёта, а просто чтобы насладиться мимолетным общением с ней, уловить легкий шлейф «Красной Москвы», услышать её звонкий и очаровательный смех и восторженные вздохи, когда старшая выполняла тяжкие физические упражнения.

* * *

7 марта 1960 год. Приказом главнокомандующего ВВС Александра Горбачёва была зачислена в группу шести кандидатов в космонавты, и с 11 марта приступила к тренировкам.       — Саша! Сашка! Погляди же ты скорее, чего нарешали!!! — залетает в зал с радостным криком, пока девушка падает с турника от неожиданности. Швецова опускается к ней, присаживается на корточки и крепко-крепко обнимает. Горбачева слышит биение сердца, гладит по волосам, что-то нежное шепчет на ушко.       Александра не сдерживается, это была последняя капелька, удерживающая её. Целует, словно находясь по центру ракеты, пребывая в невесомости. Губы такие горячие, у обеих. Но у обеих от любви. Не общей любви к космосу, а именно друг к другу. Через пару секунд они наполняются приятной влагой. Инженерка нависает над ней, обнимает плечи. А говорят, «В СССР секса нет».

* * *

      Во время одного из тестов будущие космонавты на протяжении десяти дней находились в изоляции в сурдобарокамере с пониженным атмосферным давлением, насыщенной кислородом. В полной тишине, в ограниченном пространстве Горбачёва могла лишь делать зарядку, читать и вести дневник. Врачи же следили за состоянием испытуемой, изучали, как она ведёт себя в столь сложных условиях, ведь сама она не знала, на какой срок её поместили в изоляцию.       — Эта «одиночка» определяла нашу нервно-психическую устойчивость, ибо иногда приходилось сутками находиться в изолированном пространстве ограниченного объёма. Отрезан от всего мира. Ни звука, ни шороха. Никакого движения воздуха. Ничего. Никто с тобой не говорит. Время от времени, по определённому расписанию, ты должен производить радиопередачу. Но связь эта – односторонняя. Передаёшь радиограмму – и не знаешь, принята она или нет. Никто тебе не отвечает ни слова. Я очень скучала по тебе, так не хватало... — рассказывает Сашка в объятиях маленькой.

* * *

      — Трудно из шести выделить кого-то одного. Но такое решение нужно принять. И командование ВВС рекомендует. Первым для выполнения космического полёта, — голос председателя неверно подрагивал. Алёна ощутила, как начинает краснеть. Так отчаянно, мучительно и болезненно краснеть, как бывает в те моменты, когда действительно страшно. — Назначить старшего лейтенанта Горбачёву Александру Олеговну.       — Дорогая Александра Олеговна, я хочу поздравить вас с великой честью совершить первый полёт человека в космос.       Видно лишь аплодисменты, пожатия рук и два взгляда, восторженно и влюблённо смотрящих друг на друга.

* * *

12 апреля 1961. Подготовка к первому полёту человека в космос. Время 09:01.       — ...Как слышно? Буду посылать вам команды. Приём!       — Слышно хорошо, вас поняла. Приём!       — Ключ на тринадцать?       — Ключ на тринадцать есть!       — Зажигание...?       — Даётся зажигание, приём!       — На экране телевизионного устройства хорошо видно лицо. Твоя бодрость радует всех. Пульс шестьдесят четыре, дыхание двадцать четыре. К старту готова? Приём.       — Сердце бьется нормально, чувствую себя хорошо, перчатки надела, гермошлем закрыла, к старту готова. Приём.       — Желаю вам доброго полёта, Александра!       Обратный отсчёт! Пять... четыре... три... два... один.       — Поехали!