Знание моря

Двадцативосьмилетний парень подходит к огромной и тяжёлой двери. Он выдыхает и стучит в дверь. Он подождал ещё десять секунд и постучал вновь. — Входите, — послышался тихий голос. Брюнет открывает дверь и заходит в самую большую комнату во всём здании. В библиотеку. Он прошёл в глубь комнаты, проходя мимо огромных стеллажей к единственному источнику света. — Брат, ты не должен всё время читать. Это вредно для глаз, — сказал парень, подходя к своему брату. — Плевать, — ответил он и перелистнул страницу. — Генрих, ты, как наследник нашего рода, должен о себя заботиться, — проворчал парень и сел напротив брата на мягкое кресло. — Я не собираюсь становиться главой этого презренного рода и ты это знаешь, Гин, — твёрдо сказал брюнет. — Генрих, ты же понимаешь, что никто не будет слушать твоего мнения, — простонал Гин. — Отцу стало хуже, врачи не дают хороших прогнозов. — Наконец-то этот старый маразматик умирает? — поинтересовался Генрих, оторвав взгляд от книги. — Генрих! — воскликнул Гин. — Не говори так про нашего отца! — Ты же в курсе, что он просто донор спермы? — спросил Генрих и закрыл книгу. — Почему ты так его ненавидишь? — спросил измученным тоном Гин. — Не бойся, у нас это взаимно, — фыркнул Генрих и поднялся. — Прости, но мне нужно кое куда сходить. Гин проводил брата тяжёлым взглядом. *** Генрих подошёл к кровати сестры. Та спала. Мужчина коснулся мягких волос. — Гера, пора есть, — сказал он. Та приоткрыла глаза и посмотрела на него. Её потрескавшиеся губы изобразили улыбку. — Генрих, это ты? — спросила она. — Да это я, — ответил он и сжал ладонь сестры. — Пора есть. — Прости, я не хочу, — сказала она. — Ты должна, иначе ты умрёшь. Пожалуйста, — умолял Генрих Гера покачала головой. — Ты знаешь, но мне уже ничего не поможет, — сказала она. Генрих крепче сжал ложку. Гнев переполнял его. Его сестра жива, но всё больше и больше походила на труп. И в этом виноват его отец. Мужчина заскрипел зубами. — Не делай так, это вредно для зубов, — сказала Гера. — Прости, я просто вспомнил про нашего донора спермы, — сказал Генрих. — Я понимаю, — сказала Гера. — Генрих, ты же придёшь завтра? — Конечно. Тебе что-то нужно? — спросил мужчина. — Я просто хочу, чтобы ты прочитал мне книгу, — сказала Гера. — «Сказ о Соломенном». — Этот рассказ до сих пор тебе нравится? — спросил со смешком Генрих. — Конечно, — кивнула Гера. — Хотелось бы ещё раз его услышать в твоём исполнении. — Тебе нравится то, как я читаю? — удивился Генрих. — Да. Сразу вспоминается детство. Прочитаешь? Ещё раз? — с надеждой спросила она. — Обязательно, — сказал Генрих. — Раз не хочешь есть, то хотя бы поспи. Завтра я почитаю тебе. Гера улыбнулась и прикрыла глаза. Генрих сидел рядом с ней и ждал, когда она заснёт. Как только дыхание девушки стало глубоким и ровным, брюнет поднялся и вышел из комнаты, тихо закрыв дверь за собой. — Господин Генрих, ваш отец хочет вас видеть, — сказал слуга, который ждал его за дверью. Генрих хотел было сказать слуге, чтобы его отец шёл на три буквы, но слуга быстро добавил: — Это по поводу лекарства для Госпожи Геры. Мужчина дёрнулся и хмуро посмотрел на слугу, который смотрел в пол. — Хорошо, я приду, — сказал он сквозь зубы. Слуга кивнул и быстро удалился. Генрих сжал кулаки и направился на встречу с самым ненавистным человеком на земле. *** Грезель Гера сидел на кровати и читал книгу, когда дверь в его спальню открылась с громким стуком. — Генрих, а ты не изменился, — сказал Грезель, перелистывая страницу. — Заткнись и скажи, что ты задумал, — потребовал Генрих, подходя к кровати отца. — Хм, мне нужно, чтобы ты кое-что нашёл, — ответил Грезель. — А при чём здесь лекарство для Геры? — спросил брюнет. — Я предлагаю бартер, ты мне, а я тебе, ну как? — старик оторвал взгляд от книги и посмотрел на сына, который тяжело дышал от переполняющего гнева. — Ты… торгуешься со мной?! — воскликнул Генрих. — Тебе нужно лекарство для Геры, а не мне, — пожал плечами Грезель. — Она же твоя дочь! — И что? Она всего лишь неудачный эксперимент и всё, — сказал старик. Королевская воля упала на него, как тяжёлый молот. Старик усмехнулся. Его таким не поймёшь. — Тебе лучше не перенапрягаться, сынок, — сказал он. — Мне нужны только кое-какие бумажки. Воля ослабла, а Генрих стоял и тяжело дышал. — Бумаги? — спросил он, стараясь восстановить дыхание. — Да, кое-какие бумажки, которые где-то в нашей библиотеке, — рассеянно ответил Грезель. — А кого-нибудь другого попросить не судьба? — прошипел Генрих. — С ними не так интересно, да и ты умнее всех, кого бы я мог попросить, — сказал Грезель, пряча кривую улыбку за книгой. — Если я их найду, то ты скажешь, где достать лекарства для Геры? — спросил Генрих. — Конечно, — ответил старик с улыбкой. — Дай, тогда подробностей, — сказал Генрих. — Да ничего особенного. Эти рукописи на древнем языке. — Откуда они у нас?! — спросил Генрих. — На это я тебе ответить не могу, — сказал Грезель. Генрих цыкнул, развернулся и вышел из комнаты. Грезель тихо рассмеялся и закрыл книгу. *** Генрих шёл мимо книжных полок, ища «Сказ о Соломенном». Бумаги бумагами, а рассказ нужно прочесть. Он обещал. Он прошёл к самому стеллажу, где хранились старые книги и те, что обычно читают детям. Он искал взглядом корку красной книги. Брюнет заметил красную обложку, что слегка поблекла со временем, и потянулся к ней. Он достал книгу и нахмурился. Она была намного толще, чем он помнил. Мужчина открыл книгу и застыл. Генрих смотрел на знакомые буквы древнего языка. — Что за… Из книги выпадает листок. Генрих наклоняется и поднимает его. Там, знакомым почерком, было написано: " Эти рукописи не должны попасть в руки правительства и тому, кто служит этому правительству.» Генрих сжал бумажку и засунул её в карман. Он стрелой вылетел из библиотеки и побежал в комнату Геры. Брюнет врывается в комнату. Гера слегка повернула голову в его сторону. — А ты быстро, — сказала она. — Что это всё значит? — спросил Генрих, закрывая двери и подходя к кровати. — Ты про что? — спросила она. — Про это, — прошипел он и кинул на кровать книгу. Гера улыбнулась и потянулась к книге. Она аккуратно взяла её и открыла её. — Это мои исследования, — ответила Гера. — Это всё, что я смогла найти. — Но где? — Моё годовое путешествие, — сказала Гера. — В этих бумагах секрет того, что случилось в пустом столетии. Урывками, но это лучше, чем ничего. — Ты даже не знаешь древнего языка, — сказал Генрих. — И что? — спросила Гера с вызовом. — Я собирала это не для себя. — А для кого?! — Для того, кто захочет узнать тайну пустого столетия, для того, кто будет готов бросить вызов Мировому правительству ради истории, — ответила Гера с яркой улыбкой. — Вот увидишь, Генрих, такой человек появиться. И я хочу, чтобы это, — она подняла книгу, — помогло этому человеку узнать правду. — Значит, ты готова положить жизнь ради этих бумаг, — сказал с горечью Генрих. — Эти бумаги моя жизнь, Генрих. Не будет их не будет меня, — сказала серьёзно Гера. — А если за эти бумаги тебе дадут лекарство? — спросил Генрих, теперь прекрасно понимая, что ищет эта пародия на отца. — Я умру, но никому их не отдам, — твёрдо сказала Гера. Генрих кивает. Раз на то решение Геры. Он не сможет пойти против неё. Гера же лежала и прижала книгу к груди. — Генрих? — М? — Я хочу кое о чём тебя попросить. — И о чём же? — Позаботься об этих бумагах, когда меня не станет, пожалуйста. Только тебе я могу доверять в этой семье, да и во всём мире. — Конечно, всё для тебя. Гера улыбнулась и потянула ему книгу. Генрих взял её и прижал к своей собственной груди. — Не дай им попасть в руки правительства, — сказала Гера шёпотом. — Не бойся, они не попадут в плохие руки, — сказал Генрих. Они оба замолчали и наслаждались тишиной, что опустилась между ними. Через два дня Гера умерла. Генрих стоял возле её гроба и держал в руках медальон, который Гера подарила ему, когда ему стукнуло восемнадцать. Мужчина наклонился и коснулся щёки своей сестры. — Мда, а я думал, что она протянет намного дольше, — раздался насмешливый голос сзади. Генрих скрипнул зубами и повернулся к отцу, который сидел на инвалидном кресле. Сзади это кресло катил Гин. — Захлопнись, — сказал Генрих. — Генрих, не разговаривай так с отцом, — отчитал его Гин. Генрих гневно на него посмотрел. Гин вздрогнул и спрятал свой взгляд. Грезель только рассмеялся. — Какой же ты суровый, Генрих, — сказал Грезель. Мужчина, чтобы не врезать Грезелю, глубоко вдохнул и шумно выдохнул. Мужчина на действие сына только рассмеялся. Генрих цыкнул и подошёл к своему отцу. Грезель только ждал. Генрих усмехнулся и наклонился к Грезелю. — Знаешь, старик, а я нашёл те бумажки, — сказал он и похлопал ошеломлённого мужчину по плечу. — Но тебе они не достанутся. Генрих натянуто улыбнулся и ушёл из комнаты. Грезель проводил сына задумчивым взглядом, а затем посмотрел на гроб, где лежала Гера. — Я их всё равно получу, — сказал он трупу. — Гин, отвези меня в мою комнату, здесь нам делать уже нечего. — Да, отец, — сказал Гин. *** Генрих сидел в своей комнате и взвешивал некоторые вещества, когда открылась дверь и в его комнату зашёл дозорный. Генрих повернулся и вопросительно на него посмотрел. — Что вы здесь делаете? — спросил Генрих. — Мы пришли сюда для обыска вашей комнаты, — сказал дозорный. — Просим вас выйти. Генрих медленно поднялся и вышел из комнаты. Дозорные зашли в комнату и начали что-то активно искать. — Ого, они так быстро пришли, — сказал Гин, подходя к брату. — И зачем они здесь? — спросил Генрих, поворачиваясь к своему брату. — Отец позвал их, — ответил Гин. Венка вздулась на лбу Генриха. Это уже ни в какие ворота не лезет. Брюнет развернулся и направился в покои своего отца. Он быстро доходит до комнаты и силой открывает дверь. В комнате сидит его отец и дозорный. — О Генрих, прости за беспокойство, — сказал Грезель милым тоном, от которого Генриха передёрнуло от омерзения. — Отец, вы должны предупреждать, когда так делаете, — сказал сквозь зубы Генрих. — Да ладно тебе, это же весело, — махнул рукой мужчина. Генрих фыркнул и развернулся. Он не хотел находиться рядом с этим человеком в одной комнате. — Сынок, тебе лучше не упрямиться, — сказал Грезель. Генрих бросил на отца взгляд. — Дорогой отец, я горжусь упрямством, которое я унаследовал от любимой матушки, — сказал Генрих и вышел из комнаты. — Вы уверены, что он нашёл их? — спросил дозорный, попивая чай. — Не беспокойтесь, он, как и я, не умеет блефовать, — ответил Грезель. *** Генрих скрипел зубами, когда дозорные третий раз за месяц приходят и шаряться в его комнате. Неужели они настолько тупы, что не понимают, что он мог спрятать эти бумаги в другом месте? Генрих раздражённо выдохнул и попытался сосредоточиться на создании яда для своего отца. Он уже понял источник своих проблем. Генрих должен от него избавиться. А после смерти отца, на место главы взойдёт Гин, а Генрих уйдёт отсюда навсегда. Мужчина удовлетворённо хмыкнул и насыпал несколько грамм хлора. Дверь открывается и в его комнату входит Гин. — Брат, отец хочет тебя увидеть, — сказал Гин. Генрих поднял средний палец. Гин вздохнул и молча вышел из комнаты. *** Генрих стоял перед дверями в комнату отца и криво улыбался. В команде лежал очень действенный яд, который он специально разработал для своего отца. Мужчина постучал в дверь. — Входите. Генрих открыл дверь и зашёл в комнату, где его встретил удивлённый взгляд его отца. — Генрих? Я удивлён, что именно ты инициировал встречу, — сказал Грезель. — Что ты от меня хочешь? — Я хочу предложить тебе кое-что, — сказал Генрих. — И что же? — спросил Грезель. — Я скажу, где находятся бумажки, но ты должен выпить то, что я тебе дам, — ответил Генрих. — Это яд, — твёрдо сказал старик. — Да, ты прав, — сказал с яркой улыбкой Генрих. — Ты же в курсе, что у меня иммунитет ко многим ядам? — с усмешкой спросил Грезель. — Да, поэтому хочу играть вабанк, — сказал Генрих и достал порошок. — Ну так что? — Почему бы и нет, — подал плечами Грезель. Генрих подошёл к отцу и протянул пакет с порошком. Тот взял его и одним движением запрокинул весь порошок к себе в рот. Генрих наблюдал за этим с улыбкой. Пока всё идёт по плану. Грезель поморщился от вкуса. — Ну, давай, я слушаю, — сказал Грезель с лёгкой улыбкой, даже не представляя, что его ждёт. — Эти бумаги были спрятаны в библиотеке, а не в моей комнате, — сказал Генрих. — Ясно, я так и передам, — кивнул Грезель. — Если выживешь, — подметил Генрих. — Не бойся я переживу… Из рта Грезеля потекла кровь. Мужчина медленно коснулся подбородка. Генрих улыбнулся. Грезель с шоком смотрел на сына. Генрих подошёл к отцу и взял того за подбородок. — Как ты… — Не недооценивай меня, отец, — сказал Генрих, с наслаждением смотря на испуганное вырождение лица его отца. Грезель закашлял и выхаркнул огромное количество крови. Из глаз и ушей потекла кровь. Грезель корчился от боли. — Знаешь, как я назвал этот яд? — спросил Генрих. Грезель что-то прохрипел. — Я назвал этот яд «Прощание Геры», — ответил Генрих. Глаза Грезеля широко раскрылись и он посмотрел на Генриха, лицо которого украшала жуткая улыбка. — Ужасных снов, отец, — сказал Генрих. Грезель захрипел и его глаза застеклянели. Генрих вышел из комнаты. *** — Брат…за что? — прохрипел Гин, сжимая рану на боку. — Не делай вид дурачка, братец. Я знаю, что ты продолжаешь дело отца, — сказал Генрих, поднося меч к горлу Гина. — Блять, это было настолько очевидно? — спросил с ухмылкой Гин. — Ты даже не представляешь как, — сказал Генрих и проткнул сердце брата. Теперь он должен сматываться с этого острова. *** — Генрих Гера? — спросила девушка с алыми волосами, садясь напротив брюнета. Генрих промолчал и продолжил есть суп. Девушка хмыкнула и сказала: — Я пришла сюда для того, чтобы пригласить тебя в свою команду. Генрих посмотрел на неё скептично. — Ой, да ладно тебе, я обещаю, что дам тебе защиту, — сказала она, а затем достала книгу в красном переплёте. — Этим записям тоже. Две королевские воли сталкиваются. Девушка хитро улыбается, а Генрих серьёзно на неё смотрит и понимает, что его подавляют. Две воли одновременно исчезли. Девушка сидела и улыбалась, игнорируя многих упавших бесознания, а Генрих тяжело дышал. — Я хочу сказать, что мы можем дать тебе дом, — сказала девушка. Генрих нахмурился. Ему некуда было идти, а денег и так мало осталось. — Род вашей деятельности? — спросил Генрих. — Информационные брокеры, — сказала девушка. — Меня Урсулой звать. — Я же могу уйти, когда захочу? — спросил Генрих. — Конечно! — согласилась Урсула. Генрих протянул руку и девушка отдала книгу. Она поднялась из-за стола. — Пошли на корабль, нас уже ждут, — сказала она. Генрих кивнул и бросил несколько монет на стол. Двое ушли из кафе. Генрих надеялся на то, что не пожалеет об этом решении.