Искупление

Холодно. Над пустыней сгущаются тяжелые, серые тучи. Пронизывающий ветер развевает полы моего шерстяного пальто, треплет волосы, пробирается под красную водолазку, джинсы и холодит кожу: его прикосновения резки, в них нет ласки, они отражают всю глубину моего отчаяния. Ветер пытается сбить меня с ног, я горблюсь, поднимаю ворот пальто и силюсь согреться. Шагаю неуверенной поступью по костяному песку, преодолеваю звёздные дюны. Ветер отчаянно, даже с некой жалостью пытается вырвать из моей руки чемодан, в котором лежат художественные принадлежности. Я игнорирую его голос, дохожу до моей мастерской под открытым небом, взваливаю чемодан на стол и приступаю к работе над картиной. Я давно обнаружила это место. За несколько лет здесь образовалась картинная галерея – на всех картинах я изображаю себя. Искаженную, на мой взгляд, „неправильную“.Обстоятельства изменили мои детские автопортреты до неузнаваемости и искалечили душу грузом чужих страхов и убеждений. Я сжимаю кисточку в руке, смотрю в глаза, глубину которых не могу изобразить. Снова не получается. Очередная картина, на которой я не вижу себя. Злюсь, беру тюбик с алой краской, выдавливаю всё содержимое и закрашиваю глаза. Кто ты? Ветер воет, скулит одиноким псом. Хватаю доску с холстом, швыряю в сторону. Моё тело обессиленно обрушивается на костяной песок, съёживается, обнимает себя руками и сжимает шерстяное пальто пальцами. Под рёбрами разрастается холодная и омерзительная пустота. Ветер разбрасывает песок в разные стороны. Я смотрю на происходящее словно со стороны. В моей голове мысли быстро сменяют друг друга, в ноздри забивается песок, грудную клетку болезненно сдавливает. Я начинаю задыхаться. Распахиваю глаза и делаю судорожный вдох. Я в своей комнате. Вокруг меня хаос, разбросанные вещи покоятся тут и там. Я лежу в нижнем белье на кровати, под моими голенями лежит подушка. Прохладный ветер ласково касается моей кожи. Лучи солнца забрались в мою комнату через окно и теперь, если сесть на край кровати, склониться и прикоснуться ладонями к полу, где раскинулся солнечный кот, можно ощутить на коже тепло. Хаос снаружи в точности такой же, как внутри. Песчаная буря никогда не проходит незаметно. По крайней мере, я не умею её скрывать. Она всегда вырывается наружу, даже когда я стараюсь расслабиться, в моей комнате образовывается беспорядок, что следует за мной по пятам, из съёмной квартиры в квартиру. Я не снаружи, я внутри себя, ищу среди хаоса, ветра и песчаных дюн маленькую девочку. Я не могу её найти. Я забыла, как она выглядит, какие глубокие у неё глаза, как она искренне улыбается. Я смотрю в отражение и не узнаю в нём себя. Хочется схватить нож и разбить его поверхность, кричать на осколки, изменить, сделать хоть что-нибудь, чтобы это лицо стало другим. Я шепотом заговариваю огонек, но он не появляется в моих глазах. Не могу понять одного: кто кого обманывает? Я лгу зеркалу, потому что боюсь признаться самой себе, что скрыла под костяным песком труп несколько лет назад, или зеркало обманывает меня и не говорит всей правды? Если склониться к глазницам, вглядеться вглубь, можно увидеть выпирающий из песка череп. Если спрыгнуть, цепкими пальцами вырыть скелет и обнять его, можно услышать свой плач. Мы недоговариваем друг другу.