Звёзды пахнут фруктами

Впервые они пересеклись взглядами в институтском коридоре, с каждой секундой больше напоминающий контактный зоопарк. Минхо тогда понял, что космос, о котором он мечтал всё детство, вдруг оказался чуть ниже, чем сам Ли и с проколотым ухом. Космос смотрел на него с улыбкой и ожиданием, как обычно смотрят в толпу, увидев знакомого. Минхо смотрел с восхищением и желанием дотронуться до синих прядей, чтобы пригладить их или привести в ещё больший беспорядок. Космос машет ему рукой и уходит дальше, а Ли дышит быстро-быстро, наконец-то чувствуя себя астронавтом, как всегда хотел. Вторая встреча пахнет бананом и ушедшей из-под ног землёй. У Минхо выбивает из груди воздух, когда космос садится рядом на траву, улыбаясь такой улыбкой, что квазары бы позавидовали. У него красные кеды и длинные белые носки с динозаврами. — Привет, — говорит он, подтягивая колени к груди и укладываясь на них щекой. Смотрит довольно и со смешинками в тёмной радужке. А Минхо всё. Сразу и бесповоротно всё. Внутри то ли образовываются чёрные дыры, забирающие всю тревогу, то ли зажигаются сотни новых звёзд, затмевающие абсолютно всё, когда Хан Джисон предлагает выпить вместе чай и соглашается на протянутый леденец.

***

— Волнуешься? — Минхо борется с прорывом накрыть чужие ладони своей. Знает, что пальцы слишком холодные и это выдаст его пропитанное дрожью внешнее спокойствие с потрохами. — С чего ты взял? — Джисон резко поднимает голову. У него поджаты искусанные почти до крови губы, на которых кое-где ещё осталась ягодная гигиеничка. — Ты кольцо крутишь. На пальце скоро колея появится. Хан открывает было рот, собираясь что-то сказать, но вместо этого чуть истерично передергивает плечами, утыкаясь старшему в шею ледяным носом. — Это просто зачет, — Минхо не умеет успокаивать, и просто гладит по голове. Пряди проходят сквозь пальцы не мягким шелком, но более любимой жёсткой соломой, а Хан издает сдавленный звук, отдаленно напоминающий «ага» и как будто расслабляется. Джисон ожидаемо эмоциональный и хаотичный, очень тактильный и тёплый. Минхо нравится и он чувствует себя в невесомости, когда Хан в очередной раз обнимает его со спины или резко протягивает свою ладонь, мол «давай, хочу подержать твою руку».

***

Минхо мог теряться во времени, забывая какой сегодня день, но неизменно каждый вечер покупал упаковку вишнёвых леденцов, чтобы утром отдать половину Джисону, до конца дня мелочно радуясь, что на губах у них один вкус на двоих. — Где ты их покупаешь, хён? — Джисон подбрасывает сладость в воздух, на удивление, ловко ловя ртом. — Не скажу, — Ли усмехается, уворачиваясь от полетевшего в него скомканного фантика. Хан показывает ему ярко-красный язык, дурачась. Минхо, поддавшись порыву, показывает свой. Хорошо, думает он, что они не целуются, а то весь краситель перешел бы на губы. Плохо, думает он, что они не целуются, очень уж хочется. — Но почему? — младший с разбега прыгает на чужую спину, едва не повалив из обоих на землю. — Потому что, белка, — Минхо удобнее перехватывает чужие бёдра, игнорируя мурашки на шее и щекотку на щеке. — В каждом мужчине должна быть своя загадка. — Да? — Хан фыркает прямо в ухо, кончиком носа заставляя чужую серёжку качаться. — И какая тогда во мне? Ли Минхо думает, что в Хан Джисоне не одна загадка, а целый сборник, который написан каким-то шифром без ключа к нему, да ещё и пляшущими, словно под какой-нибудь новых хит, символами. Ли Минхо совсем не понимает, как в этом мальчишке умещается в одну секунду вся энергия звезд, когда он скачет по разноцветными плитками, и как уже через пару мгновений он, сжавшись до размера котёнка, может устроиться у него, Минхо, на коленях, сидя на них неподвижно несколько часов. Хан Джисон, думает Ли Минхо, мальчик с синими волосами, черным лаком на ногтях и вишнёвым леденцом за щекой, сам по себе загадка. — Загадка в тебе, — Ли делает вид, что задумался, а потом, чуть повернул голову, сдувая со своей щеки чужую прядь. — В том, как твои волосы всегда так хорошо ложатся? — Да я просто красавчик, — Джисон смеётся, сильнее прижимаясь к спине своего хёна. На одну загадку меньше. Но от бесконечности отнимать бесполезно.

***

Минхо искренне считал, что каждая звезда обязательно имеет свой собственный аромат. — Я думаю, что Бетельгейзе пахнет гаранатом, — Джисон болтает ногами, сидя на широком парапете. Развязанные шнурки красных кед извиваются белыми драконами. — Получается, что космос пахнет мультифруктовым соком, — Минхо, лежащий рядом, приподнимается на локтях и смотрит на светящиеся в солнечных лучах ультрамарином пряди. — Получается так, — Хан широко улыбается и закидывает в рот еще один леденец. Волосы у него пахли бананом и, соответственно, Сириусом. Минхо думает, что всё довольно логично, когда опускается обратно на спину. — А ты, хён, пахнешь клубникой. — Правда? — Ли смотрит на проплывающее облако, похожее одновременно на зубную щётку и розу. — Ага, — Джисон подползает ближе, уложив подбородок на согнутые колени Минхо. Они оба улыбаются то ли потому что дураки, то ли потому что все вокруг пропитано счастьем. — Мы с тобой поэтому всегда вместе. Банан и клубника. Минхо вот точно дурак. Влюбленный такой.

***

— Интересно? — Минхо смотрел на него, сдерживая улыбку. Хан в позе лотоса сидел в углу комнаты неподвижно около часа, с самым заинтересованным видом читая книгу о креативной нарезке овощей. — Очень, — он буркает в ответ, не поднимая глаз. — Ага, — Ли тихо хихикает в кулак, кидая в Джисона конфету. Та прилетает прямо в нахмуренную левую бровь. Возмущенное «эй!» теряется в очередном смешке. — Перевернул бы хоть. Джисон фыркает, поднимая книгу выше. Он чуть морщит нос и теребит серёжку в покрасневшем ухе. Книгу, ожидаемо, не переворачивает, а Минхо, отвернувшись, вновь чувствует на себе внимательный взгляд и широко улыбается, услышав шуршание фантика, кинутой конфеты. В комнате всё давно пропиталось бананом и клубникой, потому что тогда на крыше Хан был прав — они теперь всегда вместе. Это ощущается так хорошо и правильно, как и пачка вишнёвых леденцов в заднем кармане, которые так полюбились Джисону. — Я люблю эти леденцы, — произносит он из своего бананово-космического угла. — Потому что их покупаешь ты. — А я люблю эти леденцы, — возвращает Минхо, роясь в ящике стола. — Потому что их любишь ты. — Получается вишнёво-карамельное колесо Сансары. Ли хихикает и оборачивается. Хан неожиданно близко и улыбается широко-широко, протягивая руки к Минхо. Тот вкладывает свои ладони в чужие, уже привычно переплетая пальцы. Что-то неуловимо меняется и Минхо вдруг понимает, что да, губы у них будут очень красные от красителя, но в этом нет ничего страшного, потому что его космос прижимается ближе, целуя со всей нежностью, на которую способны спрятанные в нём звёзды.