Ебать ты, конечно, определился

— Ну Э-э-эррор, — почти что жалобно протянул Инк, наваливаясь на плечо соседа по парте. — Отвали, — раздраженно бросил Эррор, грубо спихивая навязчивого скелета со своего плеча. — Ну Э-э-эррор, — не унимался белокостный, вновь прилипая к тому. Инк перевелся где-то полгода назад и уже успел сдружиться со всеми в классе, кроме Эррора. Хоть они и сидят за одной партой уже около шести месяцев, но их отношения едва достигали уровня «хороших приятелей». Темы для разговоров не ушли дальше повседневных, хоть Инк и пытался подбить несговорчивого скелета на небольшие откровения, как, к примеру, о вкусах музыки, любимых жанров фильмах, хобби и прочем. О себе белокостный рассказал много чего: о тяге к искусству, в особенности к живописи, желании связать свою жизнь с творчеством, и даже то, что свою любимую кисть он зовет Бруми. А вот за крохотную информацию об Эрроре пришлось чуть ли не войну устраивать. Правда, не все знания о скелете, входили в список того, за что чернокостный может лечь костями. В основном в эти самые знания входили всем очевидные вещи: то, что тот ненавидит людей и монстров, когда к нему лезут, и когда его вещи трогают без спроса. А вот что-то более личное... За все время Инк успел лишь немного узнать из такого. К примеру: у Эррора близорукость. Тот всегда носит с собой линзы. И да, чернокостный как-то умудрился их потерять. По словам того, это случилось так: вечером они лежали на тумбочке, а утром они пропали. В общем и целом очень интересно, но нихрена не понятно. Эррор, что сидел с Инком за последней партой, ни черта не видел доску. Он тщетно щурился и вглядывался, но белые пятна как были белыми пятнами, так ими и остались. И, конечно, белокостный не мог не заметить, что сосед по парте что-то старательно разглядывает и не переписывает материал в тетрадь. Когда Инк спросил о проблемах со зрением, Эррор послал его. Списывать с тетради белокостного тот не стал, как и признаваться в невозможности четко увидеть доску. Лишь под конец дня чернокостный сломался и рассказал о близорукости, о которой никто, кроме родни и теперь, получается, Инка, не знает, а потом попросил сохранить эту небольшую тайну и дать списать. С хобби Эррора произошла похожая история. Чернокостный как-то заболел, и Инк, выведав у классной руководительницы адрес того, наведался к скелету домой. Мать Эррора была рада его видеть, в отличие от самого Эррора, к которому они бесцеремонно вломились в комнату. Чернокостный тогда не успел спрятать пряжу со спицами. Хотя, даже если бы и успел, то смысла было бы мало: на книжных полках и столе сидели пару троек кукл, некоторые из которых оказались ужасно знакомыми, ведь они являлись маленькой копией одноклассников. Эррор долго смущенно молчал, уперто смотря в стену и не отвечая на расспросы Инка о том, действительно ли это их общие знакомые. В какой-то момент чернокостный, которому все эти доставания изрядно попортили нервы, психанул и наорал, мол: «Да, я ебанутый и вяжу куклы одноклассников, что тебе еще надо?!». В ответ он получил легкую улыбку и ответ: «А я их рисую». И Эррор растерялся. А Инк достал скетчбук и показал свои рисунки, которые ранее никому не показывал. Он так яро восхищался красотой некоторых и фразами по типу: «Я тебя прекрасно понимаю», что, видимо, у чернокостного началась лихорадка, и тот решил показать остальные свои произведения искусства, а заодно и рассказать об отношении к живым копиям кукол. А после еще и достал свой красный свитер из шкафа, которой скелет носит каждый день, и с гордостью заявил, что это он связал тот, ну а сейчас в планах закончить шарф, зима наступает, как-никак. И о дружбе с Блу Инк тоже узнал случайно. Эррор жил с голубоглазым в соседних квартирах, а их мамы сдружились еще когда тем было по пять. И обо всем этом белокостный узнал, когда пошел в гости к Блу и, подходя со скелетом к входной двери, сказал: «Погоди, но тут же Эррор живет...». Тогда голубоглазый, подумав, что у друга детства появился еще кто-то близкий, выдал его дружбу с Эррором с потрохами. Чернокостный не обрадовался этому. Особенно когда Инк стал расспрашивать, мол, как же так, вот здесь вы дружите, а в школе как чужие друг другу монстры. Блу объяснил, что Эррор сам попросил об этом, потому что не хотел выставлять их отношения на показ, а то еще слухи какие поползут. А последнего, чего хотел бы Эррор — это внимания Инк до сих пор держит в тайне дружбу тех. А вот своего желания дружить с тем он не скрывает. Потому Эррор сейчас и мучается. — Ну Э-э-эррор, ну помоги мне с математикой, я тако-о-ой тупой, — белокостный вновь прильнул к тому. — Как же ты заебал, — выругался Эррор, уже, кажется, в сотый раз отталкивая от себя скелета. — Ну ты согласись прийти ко мне после уроков и я не буду тебя ебать, — улыбнулся Инк и, наверняка уже назло, опять наваливаясь того. — Хорошо, только отстань наконец! — выкрикнул чернокостный и сильно толкнул скелета в плечо. Даже слишком сильно: белокостный чуть со стула не свалился. Впрочем, Эррор только пожалел, что не приложил чуть больше усилий. *** — Ой, давай я тебя накормлю! — засуетился Инк, как только они перешагнули за порог его квартиры. — Да ты ж туда по любому насыпешь какой-нибудь дряни по типу любовного зелья, — но за скелетом он все же пошел. — Пф, с чего бы мне это делать? — усмехнулся белокостный. — С той же, какой ты меня сюда затащил, — Все же Эррор тоже понимал, что настоящая цель скелета не подтянуть математику, а затащить чернокостного к нему в гости. Но Инк правда ничего такого не хочет. Всего лишь безобидной дружбы. Чтобы чернокостный был с ним также близок, как с Блу. Чтобы он тоже мог изредка обнимать того. Чтобы Эррор тоже едва заметно улыбался, когда он попадал в поле зрения. Чтобы взгляд того теплел также, как и при виде голубоглазого. Чтобы он занимал столько же, и даже больше места в душе чернокостного, чем Блу. Инк всего лишь хочет, чтобы Эррор был рядом и позволил больше, чем сейчас. Может это и немного эгоистично, но что он может поделать? Тарелки с подогретым супом уже на столе, а они уже приступили к трапезе. И вдруг белокостный поймал себя на мысли, что никогда не рисовал то, как тот ест. А стоило бы. Ведь даже это Эррор делает красиво. Как? Инк вот тоже не понимал. Но определенно в этих незамысловатых движениях таилось нечто завораживающее. В самом Эрроре скрывалась некая сила околдовывающая взгляд, да настолько, что тот в итоге попросту не оторвать. Конечно, белокостный считал его более красивым, чем остальных одноклассников, но лишь с эстетической точки зрения, а не в смысле как обычно один скелет считает другого красивым. И только по этой причине Инк завел отдельный скетчбук для рисования чернокостного. Лишь чтобы запечатлеть его природную красоту и не более. Без всяких подтекстов и двойных смыслов. В конце концов, Инк же желает с тем лишь дружбы. — Спасибо, — отблагодарил за суп Эррор, чем вывел белокостного из транса. — А? Да. Не за что, — растерялся скелет, оставляя тарелку недоеденной и вставая вслед за чернокостным, который, на удивление очень быстро ест. Выйдя в коридор, Инк спросил: — Слушай, а может сначала географию с иностранным сделаем? А то, боюсь, у меня не останется на них сил после математики. — Ты мне все же что-то подсыпал и теперь ждешь пока оно подействует? — проходя в комнату к скелету, спросил Эррор. — Боже, я только с тобой подружится хочу, ничего более, — закатил глазницы белокостный, кидая рюкзак на пол. — Так, ладно, география. Достав из портфеля необходимый учебник, Инк в пару шагов дошел до кровати и завалился на ту. Чернокостный тоже вытащил из сумки географию, однако ложиться к скелету, что специально отодвинулся к краю для него, не стал. Сел у изголовья и облокотился на стену, соблюдая до обиды большую дистанцию. — Ну ты чего? Ложись ко мне. Тут наверняка удобней, чем на той стене, — заманивал того Инк. — Не, — бесцветно бросил Эррор, погружаясь в чтение. Но у белокостного правда ничего такого на уме нет. Ну ладно, есть. Но все безобидно. Он всего лишь хочет почувствовать тепло чернокостного и поближе рассмотреть задумчивое лицо того. И ничего более. Ай, ладно, еще он хочет касаться с тем плечами или даже пальцами. Просто Эррор обычно не дает себя хоть как-то трогать. Но это все. Честно. И здесь тоже нет подводных камней. Все чисто и невинно. Ну ладно, не совсем. Все же эти желания весьма эгоистичны. Но душе же не прикажешь? — А, да к черту географию, — послал ту Эррор, поняв, что эта дрянь не откладывается в голове, — Меня все равно завтра не спросят. — А меня спросить могут, поэтому мне надо выучить, — ответил Инк, поспешно отводя от чернокостного взгляд, что, конечно, не осталось незамеченным. — Тогда какого хуя ты на меня пялишься? Белокостный, шумно выдохнув, не нашел ничего лучше, как смущенно растеряться и перевести тему: — Хорошо, раз не хочешь заниматься географией, то давай тогда иностранным? — Окей, но только если ты не будешь пытаться навести порчу своими глазницами. — Я и не пытался, — буркнул Инк, откладывая учебник и уже начиная молится, чтобы завтра пронесло и учительница не спросила его: чувствуется скелету, что больше он не вернется к этой параше. — Ага, а то я не видел, — также тихо ответил Эррор и, вставав с кровати, подошел к светлому столу, где в неаккуратной стопке валялись учебники, тетради, кисточки и прочие составляющие беспорядка, которые он одним взмахом руки скинул на пол. — Можно было бы и поаккуратней, — негодовал белокостный, смотря на такое пренебрежение его вещами. Проследовав, за скелетом, Инк подобрал с пола упавший учебник и тетрадь по иностранному, и кинул те на стол. Сегодня этот урок не стоял в расписании, от чего придется поделиться с чернокостным не только учебником, но и двойным листком. Хотя белокостный не жаловался, да и вообще это мелочь по сравнению с отношением с вещами и тем, что Эррор в наглую занял его стул, да и еще при этом довольно улыбается и щурится. Пришлось Инку идти на кухню за другим стулом. Когда он вернулся, то чернокостный, решив не дожидаться его, вырвал из его тетради по иностранному двойной листок и уже принялся списывать упражнение с учебника. Инку оставалось лишь сесть рядом и тоже взяться за домашнюю работу. — Почему у тебя в комнате такой бардак? — внезапно поинтересовался Эррор, на что получил непонимающий взгляд, который он не увидел из-за того, что все еще глядел в тетрадь. Но все же спустя секунды скелет объяснился, — То есть ты меня пригласил в гости, настоял на этом, но привести комнату в порядок не удосужился. — А... Ну... Я не думал, что ты согласишься, — честно признался белокостный, наклоняясь к тому, чтобы списать. — В следующий раз я приду только когда у тебя будет чисто, — вдруг обрадовал того чернокостный, все также не смотря на скелета. — В следующий раз?.. — с трепетом переспросил Инк, поворачивая голову к тому. — Ну да. А ты думаешь, что твоя тупая башка за один раз поймет математику? — спросил Эррор и все таки взглянул на него. Это стало роковой ошибкой. Тот, как оказалось, находился ближе, чем чернокостный предполагал. Их носы случайно столкнулись. А губы окатил горячий ошарашенный выдох. В глазницах напротив отчетливо отражался собственный потерянный взгляд. Так внезапно близко, что души замерли, а скелеты забыли как дышать. Между губами осталось катастрофически мало расстояния. Буквально считанные миллиметры. И тут Инка оглушило осознанием того, что он не хочет быть другом Эррора. Он хочет целовать его в губы. И в этот же миг все стало иначе. И в этот же миг безобидные желания начали перестали быть таковыми. И в этот же момент он понял как быстро забилась душа. А в следующий щеки запылали. В следующий чернокостный ненавязчиво отстранил его от себя. В следующий он мог снова вздохнуть. Но не с облегчением. Душа не унималась. В основном из-за поднявшейся паники. Ведь... О Боже, он же хочет поцеловать Эррора. Скелета, с которым он все никак не подружится. Но самое ужасное, что это желание вызвано не просто так. Он, Господи, кажется, влюблен в того. Чернокостный ничего не сказал ни во время неловкого случая, ни после того. Они замяли тот момент внезапной близости и молча вернулись к домашнему заданию, стараясь больше никак не взаимодействовать с друг другом. Но Инк думал совсем не об иностранном. Боже. Он же, если так поразмыслить, многого хочет... Он хочет быть с чернокостным ближе, чем тот с Блу. Он хочет все время касаться того, и, возможно, даже более раскрепощено, чем, к примеру, при невинных дружеских объятьях. Он хочет видеть улыбку чернокостного, что будет переназначена только ему. Он хочет, чтобы взгляд скелета таял только при его виде. Он хочет занимать все место в душе Эррора. Он хочет внимания от чернокостного. Он хочет заполнить каждый свободный клочок бумаги в тетрадях и в скетчбуках изображениями того. Он хочет увидеть то, что, скорее всего, не видел никто, кроме родителей Эррора. Он хочет, чтобы чернокостный был рядом и позволил больше во всех неправильных смыслах. Он хочет целовать Эррора в губы. Он хочет целовать того, пока не задохнется. Он хочет быть с тем больше, чем просто друзьями. Боже. — Я закончил, — нарушил тишину чернокостный, откинувшись на спинку стула. — Блин, погоди, мне последнее осталось, — отозвался Инк, не понимая, как составить это проклятое предложение. — Да, там в последнем какая-то муть, — понял того Эррор, а после абсолютно неожиданно положил белокостному руку на плечо и наклонился со словами, — Давай помогу? Вот так просто. Словно никогда и не было той смущающей близости. Чернокостный без каких-либо проблем вновь нарушил их личное пространство. Положил обжигающую руку на плечо и говорил чуть ли не над ухом. Да, вот так просто. Инку бы сейчас с таким же спокойствием воспринимать всю эту ситуацию. Эррор что-то говорил, но стук взбалмошной души заглушал все объяснения. В конце концов, чернокостный, поняв, что его не слушают, тяжело вздохнул и, обхватив ладонь скелета и соскользнув второй рукой с плеча на спину, стал выводить все, что до этого тщетно рассказывал белокостному. Инк чувствовал, что вот-вот сдохнет. Эррор слишком близко, а душа-то не резиновая и не выдержит такого шквала эмоций и ощущений. Да и, кстати, с чего вдруг чернокостный так себя ведет? Это слишком непривычно для того. Странно. И неловко. — Ты уснул что ли? — опалил голос Эррора его ухо. — Нет. Все хорошо. Я в порядке, — сбивчиво ответил белокостный, отталкивая того от себя, — Я все понял, потом доделаю, давай лучше математикой займемся, а то мало ли скоро стемнеет, и как ты тогда будешь домой возвращаться? — нелепо попытался перевести тему Инк. — Ладно, — все же также спокойно ответил скелет, вставая со стула. *** — Ну Эррор, — сказал белокостный, пытаясь привлечь внимание соседа по парте. Скелет желал, чтобы чернокостный смотрел на него и не отводил свой взгляд. Да, Инку просто хотелось внимания. Вот только тут есть две проблемы: темы для разговора закончились, а Эррор никак не хотел даже украдкой взглянуть на него. — Отвали, — недовольно бросил чернокостный, — Ты уже заебал меня. Лучше контрольную решай. Белокостный, сложив руки на парте, лег на те и тяжело вздохнул. А после непроизвольно едва слышно прошептал: — Я просто хочу твоего внимания. Инк рассчитывал, что его за шепотками учеников и словами учителя попросту не услышать, но вот резко наступившая тишина в классе думала иначе. Эррор тихо усмехнулся. — И зачем тебе мое внимание? Белокостный, спрятав горящие щеки в предплечья, взмолился о звонке с урока. Но тот должен прозвучать только через десять минут. — Я просто хочу с тобой поговорить, — выкрутился Инк. — О чем? — и чернокостный все же бросил на того мимолетный взгляд. — Ну, к примеру, о чем-то приятном, как, к примеру, цветы или хорошая погода, — неловко произнес белокостный, про себя добавив: «Или о чем-то приятном, как, к примеру, поцелуи». — Сейчас зима, так что я без понятия о чем таком приятном можно говорить, — видимо, он недолюбливал холод. «Может о любви?», — Инк бы хотел так сказать, но у него все еще не хватало духу, чтоб признаться. И пусть уже прошло три недели. Это все же не так просто рассказать. Особенно когда понимаешь насколько вероятен отказ. — Кстати, — вдруг что-то вспомнил Эррор, — Сегодня придется заниматься у меня, — На их огромное удивление, занятия математикой все же приносили свою пользу, — У меня сегодня родня приезжает, и мне сказали быть не позже шести, а ты сам знаешь сколько мне идти от твоего дома. Так что: либо так, либо нам удастся позаниматься лишь где-то полчаса. — Без проблем, — согласился Инк, равнодушно пожав плечами. Правда, его спокойствие лишь подделка. На самом деле внутри все сжалось от волнения. Они снова будут одни в комнате: в тот день, когда произошел тот самый инцидент, родители Инка задержались на работе, что бывает редко, и потому во время следующих занятиях они присутствовали дома, что не давало ощутить полного единения, а вот у чернокостного они обычно возвращаются поздно, и, очевидно, так будет и в этот раз. Они будут наедине. Прямо как тогда. И, о Боже, Инк уже молится, чтобы он не натворил чего. А он может. За три недели это стало яснее безоблачного неба. Все эти три недели скелет только и делал, что тупил, смущался и из-за всех сил привлекал внимание чернокостного. А Эррор.... А Эррор все эти недели вел себя странно. То есть... Стало слишком много взаимодействий. Во всех смыслах. А в физическом особенно. Теперь тот садится ближе. Намного ближе. Если раньше Эррор всегда размещался чуть ли не на краю парты, то теперь чернокостный занимает место едва ли не посередине. Рядом с ним. Почти перестал ворчать, когда он наваливался на того. Теперь Эррор едва ли не ежедневно ходит к нему в гости для помощи с математикой. И при каждом таком занятии чернокостный садится чуть ли не вплотную, а при любом удобном случае касается плеч и рук. А еще пару раз, кажется, приобнимал. Даже как-то согласился прогуляться после школы. Правда, прогулка не отличилась какой-то невероятной близостью и чересчур запоминающимися события, но сам ее факт уже удивлял. А еще он заметил, что теперь Эррор всегда после проявления малейшего физического контакта стал смотреть ему в глазницы. Точно тот желал что-то в тех увидеть. Или, может, видел? Черт знает. В любом случае это было странно. И Инк даже не знал хочет ли он, чтобы все это прекратилось или нет. *** Они и вправду остались наедине. Эррор сидел очень близко. Намного, намного ближе, чем обычно. Настолько, что их бедра касались, а чернокостному пришлось приобнять его. И как тут сосредоточиться на математике? Вот Инк не знал, а скелет что-то объясняет уже где-то минут пятнадцать. — Ты меня вообще не слушаешь? — вкрадчиво спросил Эррор. Без упрека, с едва горчивщей хитринкой, точно тот сейчас добавит: «Интересно, почему?» при этом прекрасно зная причину. — Слушаю... — выдохнул Инк, отводя взгляд от тетради. Какого черта сейчас происходит? Почему чернокостный так себя ведет? Тот же навярняка специально сел так близко. Это намек? Кстати. А может вся та близость, происходившая за последние три недели тоже намеки? И почему он только сейчас это предположил? Хотя так ли это? Может у него просто крыша едет? Но все таки отношение Эррора к нему действительно кардинально поменялось. Кстати, а почему? Что стало причиной? Боже, ну почему тот не может вести себя как обычно или прямо сказать? — Инк, — прошептал Эррор, — А... Почему у тебя меняются зрачки? — Не знаю, — произнес белокостный, из-за загруженности мыслями и нескончаемых вопросов не разобрав вопроса. — В смысле... Они же как-то отображают твои эмоции? — Ну, вроде как да, а что? — спросил Инк, все также не смотря на скелета. В ответ прозвучал лишь шумный вздох. А следом за тем по спине растеклись несмелые поглаживания. Господи, да что происходит-то? Белокостный, весь раскрасневшийся и потерянный, взволнованно пялился в стену. Душа захлебывалась то ли в счастье, то ли в панике. Такая ласка от обычно недружелюбного скелета походила на бред при горячке. На что-то нереальное, как детские мечты, что никогда бы не смогли сбыться. Это настолько невозможно, что кажется, будто здесь есть подвох. Какой-то очень гадкий и омерзительный. Но, Боже, нет, это же Эррор. Тот не станет над ним издеваться. Но все же... А что если чернокостный все знает?.. Что если тот не просто так спросил про эмоции, которые выдают глазницы?.. Тогда зачем? К чему эта ласка? Хочет убедится в правдивости своих мыслей? Или Эррор так успокаивает его душу перед тяжким отказом? А те намеки?.. Или это не намеки? Господи, пусть тот хоть что-то изволит объяснить, а так скоро голова взорвется. Но, видимо, молитвы белокостного не были услышаны. Вместо хоть какого-то разъяснения ситуации, Инк получил касание к щеке, настойчивый поворот головы в сторону чернокостного, внимательный взгляд в его глазницы, а после то, что убило все мысли — мягкий поцелуй в губы. И вместо того, чтобы ответить, скелет в панике оттолкнул того. Вскочив со своего места, обронив стул и забыв обо всем, он схватил рюкзак и выбежал из комнаты Эррора. А дальше в коридор, где удосужился лишь кое-как обуться, после чего моментально вылетел из квартиры, едва не забыв куртку. Все пять лестничных пролетов преодолелись на одном дыхании. Громкий хлопок подъезной двери и резкий холод разбудили сознание. Заставили остановится, завалиться на ледяную дверь и перевести дыхание, а заодно и переварить случившиеся. Эррор поцеловал его. В губы. А что он сделал? Правильно: оттолкнул. Фактически сказал, что это невзаимно. А что невзаимно? Это признание в любви такое? Почему тот его поцеловал? Как теперь искать объяснения? Что теперь делать? Может подняться обратно в квартиру чернокостного и все разузнать? Помнил бы он только еще номер той... Тогда что ему остается? Правильно — идти домой, и уже школе расспросить Эррора. Но... Хотелось сейчас. Немедленно. А еще хотелось крыть матом память, что не смогла запомнить ни этаж, ни номер квартиры. И за что его прокляли? Видимо, за какие-то тяжкие грехи в прошлой жизни. Так что остается лишь удрученно вздохнуть, уйти домой и дожидаться следующего дня. *** Но на следующий день Эррор абсолютно охладел к Инку. Отсел за свободную парту и даже не смотрел в его сторону. И как бы белокостный не старался — ноль внимания. На переменах чернокостный и вовсе уходил из класса. Проще говоря: избегал его как только мог. Но Инк не собирался сдаваться. Поэтому белокостный подловил Эррора у школьных ворот и сейчас плетется за тем. И да, он так и не расспросил чернокостного. Инк просто выждал того у школы и молча пошел за Эррор следом. Как маньяк какой-то, ей Богу. Но скелет не мог иначе: он не знал, что сказать. Вернее, как. То есть... Надо прям так об этом спросить? Ну то есть без всякого плавного подвода к интересующему вопросу? Да и правильно ли на улице, можно сказать, у всех на виду выяснять отношения? И с чего стоит начать? Объяснить свою реакцию или потребовать разъяснение того поцелуя? А что если Эррор не захочет отвечать? Или скажет, что это случайность? Хотя какая к черту случайность? Но все же мало ли вдруг тот начнет все отрицать? И что тогда делать? Не будет ли глупо признаться в чувствах? А может просто поцеловать? Или что? Боже, ну почему все так сложно? Инк никак не мог прийти к верному решению этой головоломки, а Эррор тем временем уже пришел к двери своего подъезда. Но не успел белокостный заметить это и начать паниковать, как впереди шедший скелет остановился, от чего Инк чуть не врезался в того. — И какого черта ты ко мне прицепился? — недовольно проворчал чернокостный, неторопливо оборачиваясь к нему, — Если хочешь предложить замять тот случай и предложить дружить, то иди нахуй. Я сейчас... — скелет невольно отвел взгляд, — Не в том состоянии для этого. Может быть позже, но не сейчас, — Эррор достал из кармана небольшой ключ, судя по всему, собираясь открыть тяжелую дверь и поскорее скрыться за той. — Стой! Нет! Я не хочу дружить с тобой! — запаниковав, выпалил Инк. — А чего ты, блять, хочешь?! — вдруг вспылил Эррор, всплеснув руками, — Я не понимаю! То ты ходишь за мной хвостиком и предлагаешь дружбу, то смотришь на меня так! И еще эти ебучие зрачки!.. — Он шумно выдохнул, затравлено взглянув на Инка, — И какого хуя тогда у тебя появлялось сердце в глазнице? Я не понимаю. Зачем ты шел за мной? Чего ты от меня хочешь? — Ты любишь меня? — нет, Инк, которого ударила радость, и так уже понял взаимность их чувств, просто он не мог не затупить. Как и всегда, впрочем. — Господи, ну почему ты такой тупой?! — раздраженно произнес Эррор, поднимая глазницы к небу и тяжело вздыхая, — Да, блять. Я тебя люблю. Так до твоего отсутствующего мозга наконец дойдет? — Я просто... — белокостный, замявшись, неловко улыбнулся, после чего негромко признался, — Я просто тоже тебя люблю. — Что? — только и сказал скелет, прежде чем впасть в ступор. Вообще, Эррора реакция понятна: сначала того отвергли, а потом сообщили, что нет, на самом деле все взаимно. И потому Инк не нашел ничего лучше, чем подойти поближе и сказать, по его мнению, разъясняющую ситуацию фразу: — Ну, знаешь, если ты хочешь поцеловать кого-то, то это как минимум заставляет задуматься, — Но в глазницах напротив все также читалось замешательство. Потому он решил объясняться дальше, — Ну вот я и пришел к такому выводу: я не хочу быть твоим другом. Я хочу целовать тебя. Любить тебя. Позволить себе больше, чем сейчас. Ну, встречаться с тобой, понимаешь? Пока Эррор переваривал услышанную ошемломляющую информацию, Инк медленно коснулся его предплечий, от чего скелет невольно шумно выдохнул. В желто-розовых зрачках решительно загорело «просто поверь мне», а пальцы белокостного плавно стекли вниз, к разноцветным ладоням, которые он тут же слегка сжал. Чернокостный же... Не знал что и думать. Но в следующий миг никакие размышления уже стали не нужны: Инк подтвердил свои слова. Он, переплетя их пальцы, со всей любовью поцеловал его в губы.