Вы готовы подтвердить заказ?

      Трое моих друзей заливались смехом на диване, чуть ли не роняя геймпады из рук, пока я, от напряжения сгорбившись в кресле, пытался запрыгнуть в игре на преграду: уже трижды срывался в воду, поднимался по трем этажам мультяшных древних развалин — и упорно не допрыгивал до тройки простаивающих на месте уже сколько минут персонажей.       — Блин, помогите, кто-нибудь, — со стыдливым смешком протянул я геймпад над журнальным столиком, занятым открытыми пакетами чипсов, стаканами, бутылками газировки. Ближайший приятель вытер крошки с пальцев о штаны, принял зов о помощи и сноровисто поскакал моим персонажем по развалинам — наверх.       — Заказывай пока пиццу.       — Я разорюсь, если реально буду оплачивать все, — припомнил я их шутливое пари: «Если он сейчас опять не запрыгнет, пусть каждому по пицце покупает! Мотивация перепрыгнуть — ВО!» — мне это, как понятно теперь, не помогло, лишь быстрее рухнул камнем вниз на нервной почве.       — Да ладно, то шутка была: конечно, между всеми поровну чек делим.       Озаренный справедливостью, я улегся на поручни кресла с телефоном во вспотевших после геймпада руках и открыл приложение. В этой пиццерии мы уже делали заказы, так что набор любимых блюд для таких посиделок был сохранен. Два клика — заказ в корзине. Телефон удовлетворенно пиликнул после секундного процесса оплаты. Я отложил мобильный на край столика, получил обратно предательски отлично работающий в чужих руках геймпад, не то что в моих! — хотя дело, конечно же, именно в руках, а не в геймпаде…       Возобновившиеся разговоры прервал входящий вызов. Парни поставили игру на паузу, как только я опять поменял геймпад на смартфон и прижал трубку к уху.       — Здравствуйте, — исторг динамик глубокий мужской голос, улыбчивый, спокойный, оседающий туманом в сознании… Я остолбенел, позабыв о телефоне в собственных пальцах: показалось, молодой незнакомец, тайком приглашенный друзьями, поздоровался, нагнувшись к самому уху, зайдя из-за спины. — Это оператор «Joy's Pizza». Звоню по поводу Вашего заказа. Вам удобно сейчас говорить?       Я ожил не сразу, зачем-то вскочил с недовольно заворчавшего кресла, «спрятался» с телефоном за двойные прозрачные двери — в укрытом тишиной и темнотой дворе. Друзья проводили меня удивленными взглядами, переглянулись, наверное, решив, что звонок оказался личным, а не из пиццерии.       — Эм, да! Да… Что там?..       — Так, Вы заказали… — Он перечислял позиции заказа четко, с выверенной спешкой, а я, хватаясь не столько за смысл, сколько за сам голос, кивал и кивал, точно он мог меня увидеть. К концу перечисления я не помнил ничего из им сказанного, так и не ухватился ни за единое слово. — …Все верно?       — Эм… Да…       …Ну не заставлять же его начинать все сначала…       Он назвал мой адрес, предупредил, что курьер задержится, — спросил, готов ли я подождать.       — Конечно, нет проблем…       — Тогда я подтверждаю Ваш заказ. Всего доброго.       — И Вам!.. — успел выкрикнуть я в трубку. Вызов завершился. Совсем не в себе, я опустил телефон к груди: свет экрана озарил сбитое с толку лицо. Нет, бывало, конечно, чтобы мне нравился чей-то голос, но это — что-то новенькое, из ряда вон… — И Вам всего доброго, — печально улыбнувшись своей ветрености, покачал я головой и спрятал мобильный в карман. Расслабься, Казанова, ты больше его не услышишь. Раньше же не слышал, всегда попадались другие операторы.       Тихий стрекот ночной природы, шепот далекого ветра разбавили родные голоса да заставка игры, когда стеклянные двери за моей спиной раздвинулись.       — Все в порядке? — высунул голову наружу один из гостей.       — Да, да, конечно. Пиццу привезут через час…       …«кажется» — я ведь все прослушал…       — Блин, мы подумали, у тебя в семье что-то случилось, что ты так резко подорвался… Идешь играть?       — Да, — добродушно поджал я губы — оставил за плечами темный двор, ледяные стеклянные двери и незнакомца, чей чарующий голос мне все равно больше никогда не услышать.

***

Неделю спустя…

      Пассивная агрессия и замаскированные под дружескую беседу издевки быстро превратились в перекрикивания. Исторгающие их взрослые люди ходили из комнаты в комнату, словно в списке достижений был пункт «Поругаться в каждом углу этого дома». Младшая, пятнадцатилетняя, сестра лежала на диване моим зеркальным отражением: поджав ноги, поддерживая уставшую, ноющую от криков голову ладонью. Наши волосы сплелись, макушки почти касались друг друга, отчего создавалось впечатление, что за родительскими пререканиями наблюдают крайне недовольные сиамские близнецы.       — Отлично на каникулы приехала… — тяжко вздохнула она. — Всякий раз одно и то же. Лучше б развелись уже, чем вот такое продолжать.       — Угрожать друг другу разводом им, видимо, интереснее, — покачал я головой. Опомнился, что погружаться в уныние сейчас не время, и боднул сестру, будто требующий внимания козленок. — Может, поедим пиццы? Никаких помидоров, как ты любишь.       Она отрицательно помычала, расстроенная, зажатая. Пришлось боднуть ее сильнее, до стука голов и ее звонкого «Ой!», чтобы заставить улыбнуться.       — Да ладно тебе, пицца — газировка — какую-нибудь игру включим, сделаем звук погромче, чтобы слышать только музыку да игровые шумы.       — Я плохо играю…       — Так я — еще хуже. Но оттого же только веселее!       На этот раз она боднула меня, посмотрела в глаза и искренне широко улыбнулась:       — А пиццу с ананасом можно?       — Для тебя — хоть с персиком. Загружай пока игру, какая понравится.       Окрыленные весельем, мы разом, точно реальные близнецы, спрыгнули с дивана. Я вышел с телефоном во двор, чтобы родительские споры не мешали выбирать пиццы в приложении: если ошибусь и закажу не то, сестра еще больше расстроится. Не потому, что пицца — это что-то важное или что все всегда должно быть по ее; просто когда нервы на пределе от действительно серьезных проблем, любая мелочь может стать последней каплей. Ровно как и малюсенькая радость способна стать настоящим спасением.       В ожидании звонка из пиццерии я уселся прямо на дощатое крылечко. Двор выглядел кусочком безмятежной сказки, утопающий в солнечных лучах и волнующейся салатной зелени. На ровно подстриженной к приезду сестры траве досыхала роса, на бежевом деревянном заборе чистила перья пухлая серая птичка. Свежий воздух наполнял легкие, выносил из них наружу пыль чужих ссор и личных переживаний. Может, надо было и сестру сюда вывести? Я оглянулся: сквозь стеклянные двери было видно, как она с завидной погруженностью пытается выбрать одну игру из впечатляющей коллекции в моем аккаунте лаунчера — аж кончик языка показался из-за блеклых губ.       Звонок не заставил себя ждать. Без задней мысли я прислонил телефон к уху, приняв вызов, свободной рукой гладил влажный, немного колкий газон…       — Здравствуйте. Это оператор «Joy's Pizza». Звоню по поводу Вашего заказа. Вам удобно сейчас говорить?       Этот пронизывающий каждую клеточку моего глупого организма голос застал меня врасплох. Я отдернул руку от травы, как если бы из-за желания выдрать травинку меня настигла кара в виде напоминания о существовании этого человека: после прошлого звонка я подумал о нем раза два — мечтательно, перед сном, расписав в голове и встречу, и последующее «долго и счастливо» (каков дурак), но все-таки забыл, перестал фантазировать о несбыточном. И вот опять — роковое совпадение, что обязательно начнет взращивать надежду, черт бы ее побрал…       — Здравствуйте, — кривовато улыбнулся я. — Да, давайте проверим заказ…       Мой голос утихал, словно я отдалялся как от трубки, так и от собственного тела; в его — отчетливо слышалась улыбка, должно быть, вежливости, а не искренности. Он в разы быстрее, чем в прошлый раз (заказ-то меньше), повторил названия пицц и соусов, адрес доставки. Я вновь, понятное дело, не смог сфокусироваться на словах, лишь на звучании голоса: если бы камень мог плавиться подобно маслу или шоколаду, превращаться в густоватую жидкость, то спокойная — и все ж с характером — река из расплавленной, но холодной жидкой каменной породы стала бы идеальным описанием той музыки…       — Вы готовы подтвердить заказ?       — Да! — вынырнул я на ее поверхность, к воздуху, в коем остались все мысли до единого.       — Отлично! Ожидайте курьера в течение часа. Приятного Вам дня.       — Взаимно!       Вызов завершился, смартфон отправился в карман. Я уставился сквозь двор в никуда с заставшим на лице осуждением — осуждением будущего себя, ведь уже тогда осознал, к чему все придет…

***

Два дня спустя…

      Телефон с ладони глядел мне в глаза представленными в приложении пиццами. Я накручивал в тревожности круги по комнате, всякий раз перешагивал через гантели под окном, рискуя отбить палец или несколько. За окном вечерело. На первом этаже громко пел телевизор. С дворового крыльца доносились хихиканье и восторженные вздохи: сестра с подругой обсуждала сериал и его мужских героев. Надо поступить как все люди вокруг — заняться реальными увлечениями, а не подыгрыванием любовным иллюзиям! Но сказать куда проще, чем сделать… Хорошо, ставлю условие, которое обязан буду выполнить, иначе предам самого себя! Если сейчас позвонит другой оператор (а на то шансов явно значительно больше), то я успокаиваюсь, больше не строю воздушные замки в голове и не ищу поводов для разговора с ним! Никогда прежде я не мучился от такого сильного желания заказать пиццу, как в последние дни, а я ведь даже не фанатею от этого блюда, больше наггетсы и картошку люблю, но не в пицце ведь дело… Так, условие установлено, все, заканчиваю с этим безумием…       Я оформил заказ в приложении быстро, столь же стремительно оплатил. Операторы не всегда звонят сразу же, раньше и через пять минут перезванивали, бывало. Мне стоило сесть на кровать и успокоиться, однако пять минут полнейшего безмолвия я ходил туда-сюда по комнате. Все-таки запнулся о гантели, но вместо того, чтоб их убрать, стал описывать круги от них подальше.       Пять минут прошло — звонка все нет… Это знак свыше?.. Раз никто не звонит, то и с другим оператором я поговорить не смогу! А значит, и отказаться от…       Звонок, не тут-то было. Впервые с разочарованием я принял вызов. Перед тем, как приложить трубку к уху, набрал побольше воздуха в грудь, а то легкие ощущались сплющенной жестянкой из-под газировки…       — Здравствуйте. Это оператор «Joy's Pizza». Звоню по поводу Вашего заказа. Вам удобно сейчас говорить?       Вместо выдоха я умудрился захлебнуться пустотой, булькающе закашлялся в кулак. Да не бывает таких совпадений!..       — Да! Да, мне удобно!       — Отлично. Вы заказали…       …Я должен что-то сделать, я должен что-то сказать! Впервые в жизни я готов был поверить в существование Высших Сил, в их благоволение мне! Пункты заказа закончились быстро, оператор ждал от меня ответа, и вместо «Да, все верно!» я расхрабрился зазря:       — Вы, кстати, уже который мой заказ подтверждаете: другие операторы перестали звонить, только Вы.       — Звонки распределяются между операторами случайно, по мере нашей занятости.       — Ну, я этим совпадениям рад! — сбивчиво, болтаемый из стороны в сторону от шторма эмоций, поделился я. — Вас приятно слушать, у Вас к-красивый голос!..       Вполне ожидаемо зависла неловкая пауза, за время которой я успел и возненавидеть себя, и проклянуть за наивную веру в сказки, сгораемый от стыда до шипящего пепла…       — Вы готовы подтвердить заказ?       — Да, я… подтверждаю…       Он не успел сказать мне о времени ожидания курьера: пунцовый как помидор, я бросил трубку, рухнул лицом на постель и мученически прорычал в подушку. Позорище! Ни к месту, ни ко времени! К тому же он может быть стопроцентным гетеро и комплименты твои ему — как стакан болотной воды в качестве напитка!.. Никогда больше не буду там заказывать пиццу!..

***

Три дня спустя…

      — Да ладно тебе, везде еда одинаковая! — взмолился я, отбросив геймпад рядом с собой на диван. — Выбери любое другое место!       — Нет, я хочу именно ту пиццу с ананасом, которая была в прошлый раз! — упрямилась сестра на противоположном конце дивана. — Впервые такой вкусный сыр ела, он тянулся по-особенному, не был резиновым, как другие!       — Окей, та пицца была божественной, допустим, но, может, в этот раз обойдемся без пицц вовсе?.. Бургеры, наггетсы, мороженое, пончики — что угодно!       — Я — уезжаю. Мой прощальный день. Хочу именно ту пиццу! Ну пожалуйста!..       Чтобы сломать меня окончательно, она раскрыла пошире и без того огромные глазищи, легла щекой на спинку дивана, жалобно поджала губы, совсем как в детстве, когда просила не столько помочь, сколько за нее сделать поделку в детский сад или начальную школу. Треск внутри меня грянул почти оглушительный! Видимо, это отразилось на лице, может, в глазах, ведь сестра радостно выпрямилась и захлопала в ладоши раньше, чем я осознал ее очередную победу.       — Хорошо, будь по-твоему, — устало сдался я, — но подтверждать заказ по телефону будешь ты…       — Не-е-ет, я боюсь разговаривать с чужими людьми…       — Ты черт знает где учишься, вокруг тебя постоянно незнакомые люди!       — Но там мне приходится через себя переступать, чтобы учиться и дальше, а дома не хочу страдать из-за социофобии. Давай ты поговоришь по поводу заказа?..       — Какая удобная социофобия, проявляющаяся только тогда, когда есть кому за тебя сделать неприятное дело…       Ворчать я мог долго, но расклад был ясен и мне, и сестре, ведь я уже, произнося это, скачивал вновь приложение… Заказать минимум, говорить четко и по делу, только «да» или «нет» — тогда, быть может, не умру от передозировки стыда из-за прошлой своей выходки…       Едва оплата прошла, телефон зазвонил. Черт, а я надеялся отхватить минутку на то, чтобы морально подготовиться… По старой привычке я вышел с трубкой во двор. Принял вызов, до боли вжал в ухо девайс — и за мгновение до начала разговора осознал, что если сейчас услышу незнакомый голос, расстроюсь в значительной степени больше, так как навсегда останусь законсервированным в той неудачной попытке привлечь к себе внимание…       — Здравствуйте, — как ни в чем не бывало поприветствовал меня мой оператор, и я чуть не расплакался от досады и стыдного счастья… — Это оператор «Joy's Pizza». Звоню по поводу Вашего заказа. Вам удобно сейчас говорить?       — Да… — с фальшивой улыбкой практически всхлипнул я в трубку. Эмоциональная окраска моего ответа родила напряженную паузу по ту сторону «провода», но все же оператор начал озвучивать заказ и адрес доставки. — Да, все верно, — судорожно выдохнул я, поставил жирную точку. Она мне не нравилась, ее чернила, отказывающиеся впитываться в таком количестве в бумагу, разъедали мозг, и раньше, чем оператор назвал бы время ожидания курьера, я нашел в себе силы заговорить сердцем, не следовать трусливому, защитному плану: — Вы извините, пожалуйста, за то, что я брякнул сдуру в прошлый раз, это было неуместно, поставил Вас в неловкое положение…       — Не стоит извиняться…       …Ну разумеется, он помнит: такой кринж…       — …Но все разговоры операторов записываются, и нам можно говорить только то, что указано в инструкции. Так что… не берите в голову, и, надеюсь, Вы и дальше будете клиентом сети ресторанов «Joy's Pizza».       — Да, да, конечно! У вас… чудесная пицца… прямо наркотик…       Из трубки послышался тихий медовый смешок с придыханием. Он даже смеется красиво…       — Ну что, подтверждаем заказ и прощаемся?.. — сокрушенно произнес я.       Две мучительно длинных секунды меня пытала тишина, за которой последовал действительно странный ответ:       — Если Вам не понравилось качество работы оператора, Вы можете направить жалобу — или приехать в центр лично. Операторы, как и сами рестораны, работают круглосуточно, но некоторые — до семи часов вечера по будням. Адрес: улица…       Я вжал телефон в голову так сильно, словно только его непосредственное проникновение в мозг помогло бы понять, с чего вдруг разговор вильнул в сторону жалоб и недовольства. Но необычайно вовремя я отцепился от музыки голоса и сумел прочувствовать перепады смысловых интонаций в нем! Операторы могут говорить только то, что есть в их памятке, но и этого достаточно, чтобы сформулировать куда больше, чем в выверенную рабочую речь заложено изначально…       — Я Вас понял!..       …Правда понял!.. Господи, пусть это будет не очередная моя стыдливая ошибочная надежда на «долго и счастливо», молю…       — Итак, Вы подтверждаете заказ?       — Да! Но не я его получу, — обмолвился я, взглянув сквозь стеклянные двери на настенные часы, — а другой человек, ничего?       — Как Вам будет удобно.

***

      Автобус принес меня через успевший потемнеть город на названный оператором адрес, через дорогу от него. Под темно-фиолетовым небом возвышалась офисная многоэтажка: за стеклянными желтыми сотами за компьютерами, за телефонами сидели уставшие, обремененные рутиной работники самых разных компаний. С довольно жалким отчаянием я вглядывался в окна, цеплялся паническим взглядом за молодых мужчин, кому мог бы, судя по внешности, принадлежать отравивший меня голос, и чем больше лиц удавалось разглядеть, тем страшнее мне становилось. За проведенные в автобусе десятки минут я отбросил мысль о том, что не было в словах оператора никакого шифра, никакого приглашения ко времени окончания его смены: прострадал как следует, закончил — нашел новую причину нервничать! Я ведь ничего о нем не знаю… Голос — столь мелкая деталь человека, которого с точностью, на все сто, ни один оставивший в истории Земли след писатель не сумел описать, лишь отдельные стороны личности, тогда как любая — многогранна, необъемлема, бездонна, бесконечно изменчива… И это еще не говоря о внешности и привычках!.. Моя дурацкая влюбленность рассыплется в прах, как только я столкнусь с реальностью нос к носу… Последующие за этим разочарование и боль того стоят?..       Обреченно, будто не по собственному желанию сюда явился, я осторожно пересек дорогу — от автобусной остановки до прозрачных дверей офисной махины. Чуть левее начиналась металлическая оградка, отделяющая тротуар от проезжей части, и я примостился на ней, словно птичка на жердочке. Сквозь толстые джинсы металл неприятно холодил кожу, неудобно давил на мышцы и кости, но я сидел неподвижно, скованный волнением и тревогой. У дверей, за которыми в просторном холле монитор мерцал в лицо девушке за стойкой ресепшена, стоял высокий молодой человек, может, одногодка, а может, старше меня лет на пять. С совершенно спокойным лицом, узким, но мягким, плавным, как у скульптуры, он тонул взглядом в телефоне; свободная рука нежилась в кармане длинного узкого черного пальто. Без сомнений, он тоже кого-то ждал: наверное, сногсшибательную девушку, ведь красивые, как с обложки, люди находят партнеров под стать, — однако он коротал ожидание совершенно расслабленно, в отличие от меня, не рвал себя изнутри на куски. Плечом и виском он лег на оконное стекло — светло-русые волосы, зачесанные назад, последовали хозяйскому примеру и ровными волнами склонились к своим отражениям. Красивый образ… Настолько же красивый, как и голос, на котором я мысленно застрял?.. Выходит, я действительно ужасно ветреный, раз пока ждал одного человека, нашел крайне привлекательным другого…       Чтоб отвлечься от размазывания себя по асфальту, я достал мобильный, попытался включить экран. Что, палец не попал по боковой кнопке?.. Нет, попал, просто телефон вырубился, потрудившийся на славу что дома, что в пути. Безнадежно спящего я сунул обратно в карман, огляделся. Нигде поблизости часов не было, в холле за широкими стеклами — тоже. Похоже, заразившийся сестринской социофобией, я очень нехотя наскреб в себе силы, чтобы подняться с нагретой оградки и на отсиженных до коликов ногах докосолапить до незнакомца в пальто.       — Простите, не подскажете точное время?       Он не двинулся с места, лишь поднял глаза, отчего-то улыбнулся. У меня что, зубная паста осталась на лице?..       — Семь часов три минуты. У Вас тоже очень красивый голос…