Силуэт

      Дрожащий голос прервался на полу слове не решаясь заканчивать. Зная, что натворил тот прикусил губу. Он наблюдал, как осторожно тень вздрогнула, точно зверёк. Жрица вся сжалась, противясь поворачивать тело. Но голова отчётливо откинулась в сторону двери, пытаясь хотя бы разглядеть извращенца. Ладошки все так же быстро бегали по коже, закрывая грудь как можно обширнее. Она пыталась спрятать себя так буд-то знала, что парень видит сквозь стены. Как долго можно было наблюдать? Гранат хотела его избить, за столь смелое появление. Обычно, Лакрица сильно громко тяфкать в ее сторону боялся, а сейчас как маньяк стоит в дверях. Всё же, при всем желании, девушка не могла. Она не знает, что он хочет, что может сделать, и вообще, что у него на уме? Было не видно как широко раскрылись глаза, трепетно поджимая всю свою волю. Сейчас любое чувство вызывало дрожь, от кончиков пальцев на ногах, до самой макушки. Цепкие зрачки поймали тень парнишки. И сразу ослабшие губы дернулись, пытаясь ответить: —Что… Лакрица? — Почти шепотом отрезала та. Глупый вопрос, но онемевшие лицо, уже не знало какие эмоции выражать. Голос старался повысить ноту, надеясь, что это отпугнёт или хотя бы вызовет чувство вины. Но вместо резких и колких словечек, что-то невнятное падало на пол тяжкими кусками, иногда вовсе обрываясь. А что чувствуют в такой ситуации? Она не знала и не думала, что узнает. Гнев? Страх? Волнение? Или что нибудь нежнее? Все прошлые замечания, были сделаны не только щенку. Они тоже оставляли глубокие раны на пылких сердцах. Настолько проницательные были ее, хоть и мелкие, но тяжёлые заметки на счёт какой-то незаметной вещицы, что до сих пор для кого-то являются кошмарами во сне. Строго, но это делало ее той самой Гранат. А сейчас что? Какой-то пёс, прокрался в комнату, нет, в личные покои, и ждёт отдельного приглашения. Рот искривился, а брови нервно согнулись. —Ты чего ждёшь, псина? Шоколада? — наконец, ноты были высоки, как и утром. Уловив мимолётные шажки к выходу, дама расслабилась, но вдруг, опять напряглась, выглядывая из-за ширмы. Вот и всё. Снова одна. Непонятное тянущее чувство в горле, заставляло думать: «что-то не так». Но кто может знать что? Девушка так и не поняла, что делать. Кого слушать? Никто не скажет, потому что она всегда сама по себе. И это правда. Ей хватало только себя, что бы погрузиться в интересный поток мыслей. —А как сейчас? — верно, голос остался. Вопросы тоже. Все же хотелось услышать ответ. Жрица была готова унять свою гордость, только бы получить пошаговое объяснение, наверно… За несколько лет, Гранат узнала Лакрицу намного больше, чем хотела. Его мозолистые руки всегда что-нибудь роняли в своей коморке, после чего, по всему этажу шел жгучий запах непонятного вещества. А кашель в комнате, нередко пугал Машрума. И тот боязно спрашивал: —А что с Лакричкой?.. —Ничего страшного. Будет знать, и может в следующий раз не отравит весь замок. — строго вытягиваются слова, отводя ребенка в сторону. К сожалению, не только в будке некроманта можно увидеть не аккуратность. После собрания. Все встают уставшие и вялые, ноги тяжко переступают, а взгляды вяло бродят где-то внизу. Каждый из присутствующих надеятся больше не увидеть друг друга, но!.. Большая стопка бумаг опрокидывается на пол, разлетаясь по всему залу. Кто-то тихо хихикает, кто-то грустно вздыхает, но только Жрица хмурится, оценивая его жалкий вид. Глаза начинают заметно бегать, искать угол в котором шкуру парня не заметят. А губы приподнимались в нелепой улыбке. Опять. Чёртов Лакрица. Но в любом мрачном подземелье, глаза Гранат возьмут виновника за шкирку и напомнят: —Здесь не детский сад, отвечай за свои поступки, щенок. Он хмурится, удручённо хрустит пальцами, и наконец, сдавшись, собирает листовки. Лакрица быстро хватает и от этого мнет свежие рукописи, заставляя тоже разозлиться. В столовой. Хрустальный треск посуды разлетается так же быстро, как и мелкие осколки по плитке. Лакрица начинает бить себя по лбу, ведь это уже 4 за неделю. Пальцы несчастного уже давно в бинтах, ибо, не нашел метлу, а она ожидает в углу у двери. Неприятное ойканье гасит аппетит, пока ему по голове не ударяют заветной шваброй. —Не додумался пожалеть себя, агнец божий? — это Дарк Чоко спустился как с небес. Ему обычно все равно на споры, крики и все прочие душераздирающие вопли, но голова болит не меньше чем у самой Гранат. А если перестанет есть, то скоро совсем сгинет. —Зачем? Урок будет повторяться, пока он его не усвоит. -фыркнула жрица. —Какой, твою мать, урок?! —Ласты свои надо при себе держать и под ноги смотреть! —Я и так смотрел. Вот только это не твоя забота! — поднял парнишка взгляд, пытаясь им же распилить девушку. —Ах да?! Интересно, почему же одному из нас скоро будет не с чего есть! Девушка потирает свои пальцы, которые на удивление, тоже в пластырях. Никому не секрет, о том как плохо подметает Лакрица. — Единственный, кто будет есть с пола, так это только ты! Всем всего хватает, как видишь. Одна тарелка ничего не сделает. —Если бы одна! Но эта уже 5 за неделю. Соизволь тогда, убираться чуточку быстрее, пока не зашёл Машрум. К сожалению, дитя берет неподобающий пример, а ты, сейчас лежишь на полу. -ее взгляд сверкнул по не серьезной фигуре, отправляя того в нокаут. Лакрица снова скалится, добивая руки в невинную кровь. Он и в правду любил малыша. А она, скрывает победную улыбку за кусочком полотна у губ. Вот это любимое чувство Гранат. Но как бы хорошо Жрица не знала парня. Сколько бы раз не разглядывала его шершавые ладони. Всегда могла видеть в любой форме и обличии. От простого зайчика, до волка во тьме ночной, раздирающего всех и вся на пути. И опять, никто не знает, что он будет делать с увиденным. *** Утро было бы добрым, если не осознание того, что знает весь замок. Или нет? Осторожно выглянув из-за двери, девушка взбодрилась. Черты лица принимали серьезный вид, а пальчики сильнее обычного теребили полотно со внутренней стороны. Смотрел он, но провалиться сквозь пол хотелось только Жрице. Странное чувство. Когда в последний раз ее волновало чье-то мнение? Никогда. Опыт был интересен, теперь хотелось застрелиться. Коридор тянулся страшнее обычного. Однотипные окна, занавески, всех этих мелочей она никогда не замечала, да и не было повода, чтоб терять время на повседневные безделушки. Но сейчас, зрачки сами хватаются за любую диковинку, только бы не встречаться с кем-то взглядом. Голова начала плыть по своему потоку разговоров, надеясь, что это спасёт. Но щеки только раскраснелись, а очи нервно забегали выдавая. Гранат перекрыла искусанные губы, уверяя себя, что никто и никогда не заметит. Гадкий Лакрица! Она остановилась топнув ногой. Дама ничего не искала, просто не знала чего именно ждать. Это жутко бесило. Какие бы события не происходили в темном замке, девушка всегда в курсе. Неизвестность раздирала грудь, а смущённые мысли сами лезут в голову, надавливая на рвотный рефлекс. Гадкий, гадкий, гадкий… До плеча жрицы докоснулись. Электрический разряд разрезал тело. Конечно, можно надеяться, что это кто-то из стражи, но четкое холодное дыхание в ее шею щекотало нервишки, проглатывая сгусток слюны. Гранат отдернулась, быстро пряча пол лица до носа. Высокая и тощая фигура впрыскивала яд только своей гадкой натурой. —Гранат… -прошептал хриплый вой. Девушка закрылась, боясь разжимать ресницы. Слушать оправдания       придуманные им же за 5 минут? Ещё чего. Руки легли ему на грудь, стараясь оттолкнуться. А холодок распространяется равно аллергия, самой ужасно-противной аллергии. Ситуация убивает, как и напряжение на лёгких, не давая сделать несчастный вздох. Выходя томным выдохом. И переходя на мелкий стон. Багровые разливы были подобны цвету платья, какой позор.        —Я убью тебя, щенок! Последний крик проткнул слой тишины, пока грохот тел не закрыл прошлый. Девушка повалила того на деревянный пол, впиваясь в тонкий слой поношенной одежки. Оседлав парня сверху, до невыносимого хруста костей Гранат сжала кулаки, со всей дури ударяя виновника. Он запомнит Жрицу за тяжёлую руку и поистине глубокие глаза. И тут же надавливая, так, что бы теперь Лакрица почувствовал недостаток кислорода. Что бы знал, и в следующий раз спрашивал разрешение на прикосновение, а ещё лучше, на разговор. Что бы больше никогда эта псина не позарилась на чужое тело. Что бы умер в мучениях, об этом Гранат точно позаботится. Такие как Лакрица — будут гореть в печи! И он будет долго тлеть у неё на руках, до того, как совсем не погаснет, оставаясь обжигающим пеплом. Она должна первой увидеть его смерть, усмехаясь на бездыханным телом, это будет не маленьким достижение. Уши уже ничего не слышали, и не хотели слышать, как тот скулит. Когти безжалостно рвали и метали, разбивая себе костяшки, и в придаток нос щенку, оставляя алые краски из крови по всему лицу, где тут же приливала новая партия. Возможно, всё выглядело не так страшно. Но даже мелкая царапина усмиряла жажду мести, чего было достаточно. —Стоп- прокашлял предсмертный голос, стараясь поймать хоть нотку жалости. Наивный. Никто не ответил. Лакрица начал вертеть головой, от чего получал ещё сильнее. —У нас нет «стоп-слова». — с непонятной живостью усмехнулась девушка. В последний раз набирая нескончаемого воздуха взмахнула ручонкой, надеясь прикончить на ровном месте. В первые за долгое время ее черты озарили искреннюю улыбку. Ждать этого момента было тяжко. Все осколки от стекла, которыми резалась из-за того, что Лакрица все безобразно подметал. Сколько бурчала под нос проклятий, помогая собрать бумаги. Так часто, прятала ярость, когда он снова в битве «случайно» прочитал не то заклинание. Все окупится. Душа наливалась кровью, выжидая того самого удара, но, парень резво поднимает туловище, оставаясь в сидячем положении. Она оказывается прямо у него на коленях, беспомощно брыкаясь внизу. Собираясь улизнуть, только бы не узнавать, что произойдет дальше, некромант проворно хватается за плечо, сжимая до робкого ойканье. Пугливо разжимая, осматривает алое лицо и как безумец снова заключает в мертвую хватку обе руки девушки. Ему нравилось, как можно легко управлять тельцем. Сейчас он поднимет руку, и она опять пискнет: —Лакрица! Не щенок, не псина, а именно Лакрица. Парень будет наглеть, наблюдая, как она извивается от боли. Да, ангел твердит, что он монстр, наставляя отпустить. Разбежался. Он ещё не насладился всем процессом, что б заканчивать. Она будет сидеть, окидывая раздраженным, но стеснительным щелчком глаз. Он догадывается, как Гранат боится сделать глупость, ведь опять не знает, что ответить. Нет, он знал. И пользовался этим. Тело сомкнулось, казалось, мозг твердит бежать, но ладони Лакрицы не дают пошевелить хотя бы грудью. На белой коже теперь отчётливо видны мазки из грубых узорчиков, можно сказать, что художник чутко постарался. Мысль о жалости проскочила в голове, но быстро была откинута, когда зрачки начали ощущать приближение, слишком близко. Вид Лакрицы стеклянный, словно хотел припугнуть девушку, что бы почувствовала все напряжение, и то, как сильно сжимает ее хрупкие плечики. Буд-то ожидал того, что не понятно Жрице, пока она выпускает напряженный сип, и тут же заглухала. Хотел ли напугать? Разозлить? Или… Девушка начала брыкаться, всеми способами стараясь дотянуться до его красочных щек. —Ты головой тронулся, бродяга? Отпусти, немедленно.- запинаясь, просекла дама. Даже повседневные рукопожатия вызывали лёгкое землетрясение, норовя поскорее закончить приветствие. Шелест воды, и жидкое мыло уже размывает пену, только бы смыть долой всю грязь «любезности», которую якобы выражают все эти краткие прикосновения. Это не в её вкусе. Жёсткая изоляция защищала драгоценную комнату, во время чумы под названием «плесень», и конечно после нее. Да если бы цунами пригрозило миру, комната Жрицы будет самой безопасной для спасенья. Припухшие губы дернулись, вылепливая ехидную улыбочку. Сверкнув, тот нежно и с опаской прошёлся по фигуре, в голове оттягивая наряд на пол. Неужели его это только смешит? —У нас нет «стоп-слова»…- тяжко повторился бесстыдник. Гранат вздрогнула переваривая буквы. Удивление расходилось жарким ручьем, возбуждая каждый волосок холода в обездвиженном тельце. Простые слова не должны вызывать столь колющие, до боли яростные следы теплоты внутри органов. Она была ещё не уверена, что сейчас, именно Лакрица затейливо прижимается к грудке чуть ли не тяфкая от удовольствия. —Ты, гад, не посмеешь этого сделать. Или, что у тебя на уме? —Что сделать? Наклоняясь к Гранат, продолжал смотреть прямо в радужку, рассматривая всю тягость их попыток найти себе место, как он же когда-то. Забавно наблюдать, хитрая лисица попала в капкан. Раньше он бы сфотографировал это личико и послал в газеты, но сегодня… Сбережёт в своем подбитом сердце частичку шипов, которые уже не так страшны, и сметая с дороги тех кто позарится на трофей. Парнишка поник заплывая в свои фантазии, но глазки ловят бешенство. Оно льется кипятком обжигая коленки, к счастью, невидимым. Правда, озадаченный вид смешит, начиная поглаживать кисть дамы. Теперь лицо парня стало чуть мягче. Он открывает все новые чувства для Жрицы, раньше которых не было видно под холодным льдом. Должно быть, Лакрица выйграл? Но этот спор был только у него в голове, возникший несколько минут назад.