по-другому

кай находит его в их общем номере, потерянного и несчастного. тимо кутается в тонкое одеяло, тихо всхлипывает себе под нос и тоскливо смотрит в окно, за которым в вечерних сумерках прячется лондон. город, конечно, красивый, но для него совершенно безнадежный. в прочем, он сам был точно таким же. запутавшийся в страхах, утративший веру в собственные силы, проигравший самую важную игру, которая была не на поле под яркими вспышками камер и громким шумом трибун, но глубоко внутри него. у него в глазах отражается все, и кай неуверенно останавливается в нескольких шагах, не решаясь подойти ближе. ему страшно сделать хоть что-то, он боится окончательно сломать то, что уже было безвозвратно надломлено. но оставлять его одного сейчас он боится еще больше. потому что у тимо синяки под глазами. потому что у тимо губы искусаны в кровь. потому что у тимо в глазах самый настоящий ад — то, что на самом деле творится у него на душе. потому что тимо действительно плохо, и он нуждается в его поддержке. потому что кай давно безответно влюблен, а его любовь зовут тимовернер. — я неудачник, да? кай осторожно опускается на край кровати и, отыскав его ладонь, уверенно сжимает в своей. и в этом жесте кроется что-то гораздо большее, чем желание просто отогреть его замершие пальцы. кай словно хочет показать тимо, что он не один. и рядом есть человек, который всегда готов выслушать и помочь. он поможет, даже если придется переступить через собственное сердце, что в волнении тревожно билось в груди. потому что тимо был его лучшим другом, а друзья должны друг другу помогать. потому что его сердце уже давно принадлежало не ему. — для меня ты никогда не будешь неудачником. нужные слова так легко находятся среди сотен других, менее важных и значимых, и его признание получается по-настоящему трогательно-искренним. таким, каким он и должно было быть. и кай почти гордится собой, когда замечает робкую улыбку на губах тимо. то, что делает его счастливее. то, что заставляет его влюбиться вновь. и все же тимо по-прежнему выглядит уставшим и озабоченным какой-то тяжелой мыслью, что прочно засела в его голове, не желая оставлять вернера. улыбка быстро сходит с его лица, сменяясь прежней тревогой, сверкающей в глубине темных глаз. он тихо вздыхает, качает головой и отворачивается, устремляя обеспокоенный взгляд в окно. кай медленно пододвигается ближе и неловко обнимает. где-то внутри его грызет страх, что тимо может оттолкнуть его, но, когда этого не происходит, постепенно расслабляется. а спустя время и тимо, прикрыв глаза, откидывает голову ему на плечо. не удержавшись, кай осторожно целует его в висок. и для них в этом нет ничего особенного. только для влюбленного безнадежно кая, у которого внутри все сводит сладкой судорогой. — кай, скажи честно, со мной что-то не так? хавертц слабо улыбается и мягко качает головой. — дело вовсе не в тебе. неловко вывернувшись в его руках, тимо резко оборачивается, вновь находит его взгляд глазами и как-то обреченно вздыхает, чувствуя, как внутри что-то неприятно ворочается. было ли это чувство вины перед собой или каем, который так сильно в него верил, но он так и не смог оправдать его надежд. было ли это горькое на вкус разочарование, которое на протяжении вот уже нескольких месяцев преследовало его. было ли это что-то другое, что он в силу своей жизненной неопытности никак не мог определить, продолжая терзать себя сомнениями, в которой полуправды было чуть больше, чем полулжи. вернер вряд ли бы смог сказать, что конкретно мучило его в данный момент. ведь то, что он чувствовал, нельзя было определить лишь одной какой-то эмоцией или одним каким-то чувством. это было похоже на сложное блюдо, состоявшее сразу из нескольких разных ингредиентов. и тимо словно неохотно пережевывал содержимое своей тарелки, пробуя на вкус отдельно каждую составляющую, чтобы добраться до истины, спрятанной внутри. — тимо… кай тихо зовет его по имени, и тимо смущенно опускает голову, понимая, что он слишком увлекся собственными мыслями. но хавертц, проявляя убедительную настойчивость, в тот же момент касается пальцами его подбородка, уверенно приподнимая. и вернеру больше всего на свете сейчас хочется спрятаться от его взгляда, в котором вместе с сочувствием, что, укрывая, ложится ему на плечи теплым пледом, читается и понимание. то, что он не мог получить только от него. потому что он всегда был рядом. потому что он был гораздо ближе, чем кто-либо еще. потому что его тянет к тимо с такой невероятной силой, которой абсолютно невозможно сопротивляться. и даже сейчас ему приходиться сражаться с самим собой, чтобы не переступить через ту тонкую условную грань, которая границей отделяла дружбу от чего большего. потому что он не хочет ничего испортить. потому что он хочет просто позаботиться о тимо, который в эту минуту так сильно нуждался в его помощи. потому что сердце хочет одно, а голова — совершенно другое. потому что любовь — это не про эгоизм. потому что любовь — это тот самый случай, когда ты готов поставить интересы другого человека выше своих собственных. — ты мне веришь? — шепотом спрашивает, внимательно вглядываясь в глаза напротив. и тимо растерянно кивает в ответ, чувствуя, как внутри медленно поднимается волнение. это так непривычно и странно, потому что у них были десятки и, может быть, даже сотни разговоров, но никогда прежде он не ощущал ничего подобного. в этом не было никакого смысла, ведь они были лучшими друзьями. но сейчас все так стремительно меняется, что ему приходится полностью сосредоточить свое внимание на мягких интонациях знакомого голоса, лишь бы не позволить этому странному волнению перерасти в настоящую панику. он так боится все испортить, что забывает о том, что рядом с ним находится кай. тот, кто никогда не стал бы смеяться над ним или осуждать. тот, кто всегда был готов протянуть свою руку, чтобы помочь. тот, с кем всегда ему было так легко и просто. единственный человек, который действительно ценил его, потому что тимо был по-настоящему ему дорог. робкое прикосновение теплых пальцев к щеке заставляет его вздрогнуть. он смотрит на кая, который выглядит непривычно серьезным и задумчивым, и пытается понять, что же на самом деле происходит между ними. потому что очевидное раньше сейчас становится странным и необъяснимым. потому что ни этот вечер, ни этот разговор совсем не похожи на то, что связывало их раньше. и ему нужно было, он должен был узнать об том, что же все-таки между ними изменилось. это было так же важно, как выиграть очередную игру в премьер лиге, или, возможно, сейчас это было даже важнее. но хавертц совсем не спешит ничего говорить, и тишина, повисшая между ними странной неопределенностью, его, кажется, тоже полностью устраивала. во всяком случае хавертц совсем не выглядел нервным или напряженным. тогда как на душе тимо было неспокойно и даже тревожно. он нетерпеливо ворочается на кровати, пытаясь устроиться поудобнее, но присутствие кая точно сбивает его с толку, заставляя его еще сильнее переживать. и в конце концов он молча прижимает колени к груди и устало опускает голову. а кай, нагло воспользовавшись моментом, ласково треплет его по аккуратно уложенным волосам, что обычно обязательно вызвало бы у тимо возмущенный вопль, но только не сейчас, когда есть что-то более важное и существенное, чем подобные мелочи. и он, чувствуя это исключительно инстинктивно, решается нарушить тишину первым. — почему? его голос слегка дрожит, а взгляд быстро пробегается по лицу кая, будто желая отыскать хоть намек на беспокойство или волнение, которых внутри него самого было значительно больше, чем того требовала ситуация. однако хавертц по-прежнему держится достаточно уверенно, чтобы скрыть то, что было не предназначено для других глаз. и это несколько раздражает, потому что он вновь мысленно начинает сравнивать себя с каем. но, что еще хуже, все эти сравнения уж точно не в его пользу. и это еще один удар по самооценке. и это еще одно проигранное сражение. и это еще одна причина злиться на самого себя. потому что кай точно не заслужил такого друга как он. потому что у кай все получается, а если вдруг нет, то он прикладывает все силы, чтобы это исправить. неудивительно, что фанаты челси его так любят. такого кая невозможно не любить. он настолько хорош, что это действительно восхищает. сам же тимо давно превратился в бледную тень прежнего себя, оставшегося воспоминанием где-то на полях немецкого футбола. но если сначала все его неудачи еще можно было списать на адаптацию к новому чемпионату, который оказался не только более зрелищным, но так еще и в несколько раз более сложным, то впоследствии это уже не могло служиться достаточно убедительным оправданием. ведь тимо и сам все прекрасно понимал. понимал и отчаянно пытался исправить. но каждый раз, когда он выходил на поле, все шло совсем не так, как он хотел. он позволял себе слишком много глупых ошибок, слишком много небрежности, слишком много неверных решений. он так сильно увлекся своим желанием доказать всем, что он чего-то да стоит, что не сразу заметил, что игра приносит команде гораздо больше вреда, чем пользы. и решение тренера убрать его из стартового состава было вполне логичным. логичным, но чертовски обидным. он ведь никогда не хотел ничего плохого. только лишь помочь своей команде. и даже это обычное желание обернулось против него. — что? наверное, ему стоило бы взять паузу, чтобы подумать и подобрать правильные слова, но тимо чувствует себя слишком морально истощенным, чтобы хоть на секунду задуматься о том, что было бы лучше. поэтому вслух он произносит то, что первое приходит в голову. — почему ты сейчас сидишь со мной, а не веселишься с остальными? во взгляде кая мелькает непонимание. — почему ты вообще спрашиваешь меня об этом? тимо неловко пожимает плечи и вновь отворачивает, словно хочет уйти от ответа. он уже жалеет, что решит спросить именно об этом, потому что хавертца явно задел его вопрос и это не то, на что он рассчитывал. обижать кая почему-то совершенно не хотелось. может, потому что он был единственным, кто остался рядом с ним даже сейчас, когда остальные давно потеряли веру в неудачливого немца. может, потому что сам был глубоко привязан к нему, пусть и не хотел признаваться в этом даже себе. а, может, и вовсе существовала какая-то совершенно другая причина, которая была ему неизвестна. в любом случае тимо невольно почувствовал себя виноватым перед ним. а теперь ему нужно все исправить. поэтому он нерешительно тянется к нему и резко вздрагивает, когда кай обнимает его в ответ. тихое прости незаметно срывается с губ, прерывая напряженное молчание между ними. и ему действительно становится легче, когда кай ободряюще хлопает его по плечу. — неважно. хавертц улыбается, и тимо не может не улыбнутся ему в ответ. просто потому что это кай. и никаких других объяснений уже не нужно. с ним всегда было так просто и легко. он не мог никак этого объяснить, но с ним все было совсем по-другому. — но если ты хочешь знать мой ответ, тогда тебе придется закрыть глаза. и тимо послушно выполняет его полупросьбу-полуприказ, потому что он полностью ему доверяет. потому что ему хочется узнать, что произойдет дальше. потому что у него так много причин, чтобы это сделать. и так мало аргументов, чтобы отказаться. кай хавертц прекрасно умеет убеждать, но еще лучше он умеет целоваться. и через несколько секунд у тимо вернера появляется прекрасная возможность, чтобы убедиться в этом. когда кай, резко поддавшись вперед, находит его губы своими. и в этом порыве перед ним внезапно открывается другая сторона кая, которая нравится ему еще больше. он так умело сочетает в себе две грани одной медали: требовательную настойчивость и деликатную осторожность, ласковую нежность и твердую грубость. кай настаивает, но в то же время совсем не торопится, давая ему возможность сделать свой выбор. и тимо неожиданно принимает установленные правила, неловко пробуя ответить на его поцелуй. кай довольно смеется прямо ему в губы и легко, будто ему приходилось делать это сотни раз, показывает на своем примере, что нужно сделать, с удовольствием любуясь легким румянцем, вспыхнувшим на его щеках. смутившийся тимо выглядел так мило, что он не мог оторвать от него взгляда. а еще он отличный ученик, потому что уже через пару мгновений его попытки ответить становятся более осмысленными. и хавертц даже позволяет ему перехватить инициативу, но лишь на миг, прежде чем он толкает его в плечо, заставляя упасть на мягкую постель, и наваливается сверху. кай срывается в пропасть, а тимо летит вслед за ним. и только сейчас он, наконец, понимает, почему между ними все было по-другому.