Забытая историей Султанша

— Повелитель. Я выявил серьёзный недуг. Как бы это не было я должен рассказать всё как есть, — и сделав маленькую паузу, Эфенди хотел продолжить, но его перервала Хюррем. — Что с нашим сыном? Скажите! — потребовала она. Её глаза были на мокром месте и она то и дело переводила взгляд с отца на лекаря, и обратно. — Говори, Юсуф Эфенди. — Повелитель, в позвоночнике младшего Шехзаде завелась дурная болезнь. От рождения его кости неправильно растут. Вероятно у него будет горб. — Должно же быть средство? — уже всхлипывая спросила я, — Должно быть средство! — Он всю жизнь будет мучатся? — тоже плача спросила Хюррем и крепко прижала Джихангира к себе. Увидев, что Юсуф Эфенди оставил вопрос жены без ответа, Султан тоже обратился к лекарю — Значит, спасения нет? — Мы можем облегчить его мучения, однако его горб будет расти и этому помешать мы бессильны. — Сулейман, — бросилась на шею отцу Хюррем. — Тише, тише. — Юсуф Эфенди сделай все возможное, чтобы помочь моему сыну, моему льву.

***

Я стояла в покоях отца и слушала рассказ Бали Паши и Ибрагима о приготовлении к походу на Персию. — Повелитель, всё будет готово через три недели. — Отлично, Бали Паша. Есть ещё какие-то новости? — И ещё, Повелитель, Айбиге беременна! Уже четвёртый месяц. С позволения Аллаха я стану отцом! — Прекрасная новость, Малкочоглу! Счастья вам, и дай Аллах родиться здоровый ребёнок. — Аминь, — сказали всё хором. Послышался стук в дверь. — Войдите. — Повелитель, — поклонился вошедший Юсуф Эфенди, — я по поводу Шехзаде Джихангира, Повелитель. — Что-то с моим братом? — Нет, Госпожа. Я пришёл спросить. Повелитель, решение вами принято? — Что за решение? — всполошилась я, — Отец, что имеет ввиду Юсуф Эфенди? — Завтра Юсуф Эфенди приступит к лечению Джихангира. — Как ты можешь отец? Он же ещё кроха! — Всем нам страшно, дочка. Но другого выхода нет. — Тогда будем молится чтобы всё прошло удачно. С вашего позволения, — поклонившись я вышла из покоев и направилась к Валиде. — Валиде, — войдя, поклонилась я. — Кёсем, проходи. Есть какие-то вести? Как Джихангир? — сказала бабушка, показывая на место возле Хатидже. — Как раз хотела после вас идти к нему. Отец сказал, что Юсуф завтра начнёт лечение. — Аллах, Аллах. Пусть с Джихангиром будет всё хорошо. — Аминь, Валиде, Аминь. Тётушка, как Мурад? Кто сейчас с ним? — Слава Аллаху всё хорошо. С ним сейчас Гюльфем, — со вздохом ответила Хатидже. Видно было, что она что-то скрывает. — Тогда я пойду проведаю Хюррем. Я шла по коридору, как услышала, что кто-то поёт на непонятном мне языке. Идя на звук, я пришла как раз к двери покоев Хюррем. Незаметно я приоткрыла двери и стала слушать: Гойда, гойда-гой, ніченька іде, Діточок малих спатоньки кладе. Під вікном тремтить вишенька мала, В хатку проситься, бо прийшла зима. Під вікном тремтить вишенька мала, В хатку проситься, бо прийшла зима. Гойда, гойда-гой, очка заплющи. Йди до хлопчика, люба вишенько, В колисочці вам буде тепленько. Я стояла и слушала эту колыбельную. Она звучала по-новому, но всё равно была прекрасна. На миг я замерла, голос Хюррем завораживал и от этого кожа покрывалась мурашками. Она наверно заметила меня, так как остановилась, а после повернула голову и слегка наклонила её в знак приветствия. — Здравствуйте, Госпожа. — она положила Джихангира и подошла ко мне. — И тебе Хюррем, — я старалась говорить тихо, чтобы не разбудить ребёнка, — Как Джихангир? — Плачет иногда, а так всё хорошо. — А что это была за песня, которую ты пела брату? — Это колыбельная, Госпожа, — пояснила Хюррем, — её пели у меня на родине. Мне мама пела, а после и я сестре. — Это было красиво, научишь как нибудь и меня. Но Хюррем не ответила, так как в коридоре послышался шум и мы застили прислушиваясь. Я приоткрыла дверь и поймала за руку какую-то Хатун. — Что случилось? Что за шум? — Валиде Султан плохо, мне приказано лекаря позвать. — Тогда иди быстрее, — повернувшись к Хюррем рассказала что мне поведала служанка. — Аллах, Аллах, что за напасти, — хоть она и не ладила с Валиде, но всё ровно переживала за неё. Мы вышли из покоев и быстрым шагом пошли к Валиде. В её покоях уже был отец и заплаканная Хатидже. — Отец, что с бабушкой? — Непонятно, Кёсем, — ответил он, обнимая свою сестру, — лекарь скоро придёт. Я обошла отца и стала по другую сторону, тоже обнимая тётю. — Всё будет хорошо, — я тихим шепотом попыталась успокоить её. Хатидже не отвечала, только продолжала молча стоять и смотреть на лежащую Валиде. Через несколько секунд пришёл лекарь и стал проводить осмотр. — Султан, к вам пришли Махидевран Султан и Шехзаде Мустафа. — Пусти их. — Здравствуйте, — зайдя, поклонились они отцу. — Матушка, брат, как я рада вас видеть, — подбежав, я крепко обняла их. — И мы, Кёсем. Как Валиде? — Пока не ясно, — ответил отец и повернувшись к лекарше с нетерпением спросил: — Ну, как она? — Я дала ей необходимые травы, она должна скоро очнутся. — Хорошо. Кёсем, Мустафа, идите заберите братьев с сестрой и приведите их сюда, — отдал приказ Повелитель. Поклонившись, мы вышли из покоев. — Мустафа, с Эвсун всё хорошо? — Да, сестра. Что могло послужить причиной такого состояния Валиде? — Не знаю, — с горечью ответила я, — может из-за Джихангира, или яд. — А что с братом? — Ты не знаешь? Завтра Юсуф Эфенди будет проводить операцию. — Аллах, Аллах. Он же совсем маленький. — Знаю, но это единственное, что может помочь. Остаток пути мы оба провели в своих мыслях.