Забытая историей Султанша

      Весь Топкапы собрался возле выхода с гарема в чёрных одеяниях. Стояли склонив голову. Все провожали Валиде Айше-Хавсу Султан, жену Султана Селим Хана и мать Шехзаде Сулеймана и 4 Султанш: Хатидже, Бейхан, Шах-Хубан и Фатьмы. Первыми в ряду стояла Султанская семья, а дальше калфы и наложницы. Дайе Хатун тоже стояла вместе с султанской семьей, как самая верная служанка Валиде, и держала Хатидже Султан. Дальше стояла Махидевран султан, положив руку на плече плачущей дочери. Когда гроб внесли, Хатидже Султан бросилась и прикоснулась к нему головой. К ней присоединились сёстры. — Матушка, как же мы без вас будет, — захлёбываясь от плача, шёпотом спросила Хатидже. — Хатидже, — позвала сестру Бейхан, — давай отойдём и дадим им пройти. Султанша послушно отступила, беря Бейхан за руку. Через гарем его несли Сюмбюль и другие Аги, а у выхода его взяли Султан, Шехзаде Мустафа, Сахиб Гирей, Ибрагим Паша, Малкочоглу и Кара Ахмед-паша. Как только они скрылись из виду, Хатидже Султан бросилась к стоящей поодаль Фирузе Хатун. — Ты! — прокричала она. Служанка поспешно отступила, но Хатидже ухватила её за горло. — Ты убила её! — Хатидже, — к ней подбежали все Султаншы, — ты же задушишь бедняжку. — И правильно сделаю! Ведь она виновна в смерти матушки, самой Валиде османской династии, и за это ей полагается смерть! В комнату к Валиде вбежала Фирузе Хатун. — Беда! Беда! — стараясь отдышаться, прокричала она, — Шехзаде Джихангир не дышит! — Аллах, Аллах. Валиде Султан с вашего позволение я посмотрю, что с Шехзаде, — Яхья Эфенди поклонился и поспешно вышел из покоев. — За что же нам страдания? — схватилась за сердце Валиде. — Всё будет хорошо, матушка. Фирузе принеси води, быстрее. — Слушаюсь госпожа. На время запала тишина. Было слышно только громкое дыхание Айше-Хавсы. Через несколько минут показалась Хатун с подносом, на котором был графин с водой. — Прошу, Валиде Султан, — она налила воду и подала. Хавса Султан аккуратно отпила и закашлялась. — Валиде?! Валиде?! — Хатидже Султан, — к ней подошла Махидевран Султан и слегка ослабила хватку Султанши, что всё норовила сильнее сжаться на горле Фирузе и не давать ей ухватить ртом воздух, — Если это так, то рабыня понесёт наказание. Я лично прослежу за этим. Но сейчас мы должны думать о Валиде Султан. А твои мысли в добавок должны быть ещё и с ребёнком, которого ты носишь под сердцем. — Да, — склонив голову, дочка Айше Хавсы отошла от рабыни и резко развернувшись, пошла в сторону Башни Справедливости.

***

      Махидевран Султан, вся в чёрном, брела по коридору в покои мужа. Стража без говоров впустила супругу Султана. В комнатах никого не было, так что, она аккуратно ступая, прошла на балкон. Там, погруженый в свои мысли стоял Султан. — О, моя луноликая Валиде, когда я стоял на горе скорби, горы широко раскинули свои объятия, чтобы вместить мои стенания. Кровь моей печали рекой полилась к твоему подножию, о кипарис! О, моя Валиде с несравненными глазами, кто бы ни вошел в сад роз твоей красоты-очаруется. Его глаза будут лить слезы подобно облакам. О султанша моей тоски! Не дожди омыли этот мир, а слезы мои. Гром, гремящий на небе это мои стоны и плач. О султанша моей судьбы! То, что виднеется на краю неба, не прими за зарю. То, что временами вырывается из моей груди — это дым. Мою склоненную шею не прими за луну. То, что уронила небесная ворона — кость моя. О моя луноликая Валиде! Говорят, твой дворец выше неба. В моих руках веревка из стенания, и восхожу я по лестнице к тебе. Услышав позади шорох, он сразу понял кто это, так как секундой позже поздоровался — Махидевран, я ждал тебя. Супруга Султана без слов подошла и обняла его сзади. — Не печалься, Сулейман. Валиде Султан всегда будет с нами. В нашем сердце и в наших мыслях. В радостный день она будет с нами, и в самую тёмную ночь. Валиде вместе с Султаном Селимом обретет там покой. Валиде Султан была мне матушкой, всегда поддерживала и любила. Я знала её спокойной и холоднокровной, как и подобает быть великой Валиде османской династии. Она всегда делала всё во благо династии, поэтому мы должны не подвести её. А она будет приходить к нам во сне и указывать на путь истинный. — Аминь, Гюльбахар, Аминь. Знаешь, перед смертью Валиде я делал ей подарок, — он показал колье с рубинами и другими камнями что было у него в руку, — надеялся подарить его, чтобы оно придавало сил, но не успел. Теперь, когда Валиде нет, то я бы хотел, чтобы ты управляла гаремом и взяла это украшение себе. — Я буду достояно выполнять свои обязанности, но в память о Валиде Султан не могу принять это, — Махидевран указала на колье, — единственная кто достоин его сейчас носить, так это Дайе Хатун. *** В Стамбуле стояла глубокая ночь. Только одинокие факелы на стенах давали возможность разглядеть очертания коридора. По нему, стараясь не издавать ни звука, шла достаточно высокая фигура, чьё лицо скрывал чёрный капюшон. Подойдя к стене прямо возле окна, откуда открывался вид на Босфор, эта чёрная тень, оглянувшись в разные стороны, стала медленно доставать камень из стены. Наконец открыв тайник, она вложила туда письмо и поспешно стала засовывать камень обратно, так как, в тишине вдруг послышались чьи-то шаги. Шаги приближались, поэтому фигура в плаще и капюшоне поторопилась скрыться. Тем, кому не спалось в такую ночи, оказался стражник Эльдар Ага. Он подошёл к тому же тайнику у которого так недавно стоял незнакомец и тоже стал открывать его. Забрав письмо, он принялся читать: Великий Тахмасп I Шах Тахмасиб, сын Исмаила I, основателя династии Сефевидов. Как мне удалось узнать, Султан Сулейман готовит поход на Персию, но пока что это совершенно секретно. Мне чудом удалось это узнать, подслушав разговор его дочки Кёсем. Недавно покинула сей свет мать Султана Айше-Хавса, так что он сейчас не в лучшем состоянии и поход скорее всего откладывается. Пока что пробраться к Султану не удалось. Сейчас увы меня отправляют в санджак к его старшому сыну Шехзаде Мустафе так как меня чуть не заподозрила дочка Валиде. Но даже вдали от дворца я остаюсь верна вам. С поклоном, ваша дочь Хюмейра. Снова послышался шорох: эта была одна из рабынь, что встала попить води. Ага быстро подбежал к ней и припер к стенке. Она попыталась высвободиться, но руки крепко держали её за горло. В этой немой схватке, рабыня явно проигрывала, так как, уже почти посинела от нехватки воздуха. Это была красивая девушка, с каштановыми волосами по плечи, так что, стражник решил пожалеть рабыню. — Крикнешь, или кому-то расскажешь, тебе будет худо, — чтобы перестраховаться он закрыл рабыне рот. — Даже если кому-то расскажешь, никто не поверить какой-то никчёмной служанке. Он стал расстёгивать её платье попутно целуя её шею. Рабыне удалось высвободить ногу и ударить стражника между ног. От боли он снял руку с её рта. Воспользовавшись этим, Хатун закричала. — Дрянная девчонка, — он стал рвать платье что было на ней, но испугался шагов нескольких людей, что по всех видимости, бежали. Когда из-за рога выбежали Нигяр Калфа и Сюмбюль, то Эльдар Ага уже скрылся, оставив рабыню почти без одежды. Она сползла по стене на пол пытаясь прикрыться. — Аллах, Аллах, — проложил рот руками Сюмбюль, — бедная девочка. Нигяр подошла и подняла бедняжку, что сжалась, дрожа страха — Пошли, всё хорошо. Они пошли по коридору, как по одну из сторон открылась дверь и из неё выглянула почему-то совсем не сонная Кёсем Султан. Поняв всё без слов, она отошла, пропуская ночных гостей.