...
12 апреля 2022 г., 19:53
Громко хлопает дверь, сотрясая собой всё просторное помещение.
Тэхёну кажется, будто в его ушах всё ещё звенят крики недовольного клиента, разносившего его на протяжении получаса якобы за ошибки в проекте.
Никаких «блядских неточностей, сделанных в результате чужой криворукости и непрофессиональности», как выразился ушедший заказчик, там нет. Ким лично согласовывал каждую мелочь в работе.
Просто женщина, пришедшая изначально и сообщавшая о своих предпочтениях в течение всей работы над продуктом, имела одно представление. В то время как её дражайший супруг совершенно другое.
И получилось так, что господин, приехавший в это утро четверга за конечным результатом, разразился тирадой, мол, это не то, чего он хотел. Все попытки Тэхёна объясниться были благополучно пропущены мимо ушей, ведь он «идиот с руками из задницы».
А не простой человек, оставшийся меж двух огней в лице супругов, что не смогли договориться.
Слышится скрип, и Тэхён, отвернувшийся к окну и обхвативший себя руками, думает, что его вернулись добить. Но затем раздаются едва слышные шаги, которые уж точно Ким ни с чьими не перепутает, и ему приходится обернуться. Оставаться спиной к вошедшему было бы ещё более странным.
— Хён? — вопросительно-удивленно спрашивает Чонгук, заехавший к своему парню на пару минут во время перерыва.
Чон не выглядит на свои двадцать пять. У него крупная фигура и высокий рост, присутствует мышечная масса и не характерная молодняку серьёзность, появившаяся в результате долгой работы, что требует сосредоточенности и строгости. Тэхён в первые месяцы их отношений поверить не мог, что такой человек, с виду напоминающий бугая в чёрном из фильмов с бандитами, окажется нежнейшим партнёром, к тому же ещё и младше.
Сейчас он стоит на пороге, не отпуская ручку входной дубовой двери, и выглядит, как и всегда, бесподобно в своём очередном идеальном костюме, коих в гардеробе ровно двадцать три. Тэхён как-то на одной ночевке из простого интереса сосчитал. Татуированные пальцы сжимают белый пакет. Явно что-то вкусное на обед, потому что сам Ким частенько про него забывает.
Зато Гук помнит. И про еду, и про расписание, и про совместный поход в магазин вечером. Он вообще золото, самое настоящее. Тэ даже не знает, за какие заслуги в его жизни появился этот человек.
— Привет, Чон-и, — Тэхён с помощью титанических усилий и огромного опыта заставляет голос звучать почти ровно.
Почти.
Потому что слёзы в глазах никуда не делись, магически не исчезли. И знают о них уже оба.
Глядя, как нахмурившийся Чонгук аккуратно закрывает за собой, оставляет принесенный пакет на столике возле дивана и двигается к нему, Тэ отворачивается, не выдерживая. Упирается руками в края стола, сжимая тот до побеления костяшек и буквально умоляя себя успокоиться, не портить своему парню настроение в разгар рабочего дня.
Но все эти глупые установки идут к черту после утешительного поцелуя, который Ким ощущает прямо чуть ниже затылка, в выпирающий позвонок.
Затем чужие ладони касаются его талии и ненавязчиво сжимают, подталкивая к тому, чтобы встать, наконец, к партнёру лицом.
Чонгук не мог не заметить. Если не сделал этого с первого взгляда, то со второго – обязательно. Он достаточно чуткий и чрезмерно заботливый, поэтому увидеть влажные глаза и услышать дрожь в голосе не составило большого труда.
— Посмотри на меня, — спокойно просит, глядя, как ему закрывают обзор в последней жалкой попытке не дать узреть всю печальную картину.
Ким действительно чувствует себя жалко, прикрыв лицо правой рукой. Ему хочется исчезнуть, потому что мерзкий червь, посаженный очень давно другими людьми и окрепший из-за их повторяющихся из раза в раз слов, внутри нашептывает ему о его ничтожности, будто питаясь взращенной неуверенностью.
— Я не думаю, что я красивый, когда плачу, — Тэ пытается глупо отшутиться.
Но Гука это не берёт.
— Посмотри. Пожалуйста.
Тэхён со вздохом опускает руки, оставляя те безвольно висеть и вскидывая белый флаг в очередной проигранной борьбе со своей эмоциональностью. Чон скрепляет свои ладони в замок на чужой пояснице, не оставляя ни миллиметра между телами. Действиями даёт понять: я здесь, я рядом, я никуда не ухожу.
— Что я могу сделать, чтобы помочь тебе?
Характер Чона достаточно простой, в нём нет привычки утаивать, бросаясь намёками, или идти окольными путями, главная черта – прямолинейность. Если задаёт подобный вопрос, значит в лепешку расшибется, но обязательно исполнит всё желаемое и озвученное, лишь бы исчезли блестящие жемчужины в любимых карих глазах.
— Ты не можешь решить мои проблемы, — горько усмехается Тэ, понимая, что его человек не является гангстером, заказчика он не убьёт. — Они на то и мои.
— Я могу сделать что угодно ради тебя, — возражают ему в ответ. — Как минимум выслушать.
Чонгук ненавидит, когда его возлюбленный плачет. В такие минуты хочется спрятать ранимого хёна за своей спиной, а остальных испепелить одним только пронзительным холодным взглядом, но тонкие пальцы, вцепившиеся в лацканы пиджака, говорят сами за себя. Ему не нужно идти и сжигать кого-то, наказывать или решать сложности. Главная задача любящего – это быть рядом.
— На самом деле ты кое-что всё-таки можешь, — губы Тэхёна трогает разбитая улыбка. Решил окончательно капитулировать. — Можешь обнять меня? Пожалуйста.
Чонгук без слов кивает и тянет к себе. Он бы сам сделал это и без подобной просьбы, просто чуть позже.
На самом деле Тэхён и рад бы заварить зелёный чай, не обратив внимания на чужие слова, сказанные явно не от здоровой головы, но не может.
Как говорит иногда Чонгук, он «чувствительный малый».
А затем его парень обязательно добавляет, что быть чувствительным – это совсем не плохо и ничуть не страшно. Это черта Кима, его сложившийся характер, и ни капельки дурного в этом нет. Гораздо хуже сдерживать эмоции, которые потом всё равно рано или поздно выйдут, просто уже огромным целым снежным комом из всех подавляемых за долгий промежуток времени чувств.
Именно поэтому Тэхён, уткнувшись носом в родную шею, потихоньку отпускает себя. Ему больно и тревожно, ему было действительно страшно от вида орущего на чём свет стоит человека, а ещё противно от случившейся несправедливости. Всхлипы выходят из горла сдавленными хрипами, плечи сотрясаются в рыданиях.
— Чш-ш, — издаёт звук Чонгук, поглаживая одной рукой макушку, а второй обнимая. Затем целует в висок и тянет в сторону мягкого диванчика.
Ким, когда его без всякого сопротивления усаживают на колени, случайно пачкает чужие дорогие брюки, но его возлюбленному нет до этого совершенно никакого дела. Татуированная рука зарывается в мягкие кудри, нежно и приятно массажируя кожу, потому что после плача у Тэ всегда болит голова.
— Извини, я-я... Не хотел выливать на тебя эт-то всё, — хрипяще, едва-едва, с прерываниями, потому что в горле до сих пор спазм.
Неумело, стыдливо, извиняющеся.
Гук вот уже два года их отношений прикладывает усилия и всё на свете отдаст, лишь бы его любимому человеку не было стыдно за свои эмоции. Лишь бы не извинялся за то, что чувствует, лишь бы не закрывался, лишь бы не просил прощения за нормальные человеческие реакции. Впрочем, именно с подачи Чона впервые появилась мысль о хорошем психологе, практики с которым дают свой результат. Долгий, упорный, но всё же результат.
Так уж вышло, что Тэхён неконфликтный.
Он спокойный человек, который по своему детству помнит, насколько ужасны ругань, крики и повышенные тона, отпечатавшиеся где-то на подкорке сознания вместе с парочкой детских травм и полной непереносимостью шума. К своим двадцати семи Ким только учится отстаивать личные границы, а не уходить в свою скорлупу, прячась за её хлипкими остатками.
Чонгук в этом здорово помогает.
Подобно крепкой скале в стрессовых ситуациях, он несгибаемо и непоколебимо стоит рядом, цепким взглядом, коим часто анализирует уровни продаж на работе, сканирует состояние партнёра и оказывает всякую поддержку, говоря, что чувства и желания Тэхёна важны, что ни у кого нет права унижать его.
— Ты у меня такое золото, — после десяти минут самого сложного этапа истерики и с наступлением внутреннего опустошения шепчет Тэ, ощущая, как тёплые руки забрались под свитер и поглаживают спину.
Чонгук лишь тянет уголок губ и качает головой, не видя ничего сверхъестественного в поддержке своего парня.
Удивительный парадокс: Тэхён готов бросить всего себя, лишь бы Чону было хорошо, и частенько это делает, но когда дело касается его самого – при самой банальной заботе благодарит словно за спасение мира.
С этим им ещё предстоит работать. Много работать, но и жизнь у них впереди длинная и долгая.
— Спасибо, — после выпитого стакана воды снова раздаётся шёпот.
К губам Чонгука прижимаются в поцелуе, передающим всё: и нежность, и любовь, и признательность. Чон всё понимает по тому, как его целуют, и отвечает не менее пылко, любяще, уверенно, оглаживая пальцами скулу.
— Я ничего особенного не сделал, — отвечает вместе с поцелуем в покрасневший, шмыгающий нос.
Ибо Гуку плевать на внешний вид. Уставший, заболевший, сонный, плачущий, злой, обессиленный – для него Тэхён остаётся всей Вселенной, которая отличается внутренней красотой и при этом не осознает всю свою невероятность. Всё тем же парнем с квадратной улыбкой, любителем подкармливать тощих уличных котов и слушать одну музыку на двоих с помощью вечно путающихся наушников.
— Нет. Ты не понимаешь, что ты сделал для меня минуту назад. Как много это значило, — Тэхён говорит тихо, но его слышат, и качает головой, закусив губу.
Чонгук, смиренно вздохнув, пододвигает к нему немного остывший обед и нежно улыбается.
В Тэхёне порой так много отчаяния и тревоги, но ещё больше в нём любви к одному человеку.
К слову, эта любовь полностью взаимна.
