Огонь в сердце твоем

      — Ты сегодня работать будешь?       На улице уже давно рассвело. За окном слышалась суета людей. По ощущениям было около двенадцати.       — Чего молчишь?       Шу легко клюнул меня в руку, чтобы привлечь внимание к себе.       — Да, буду-буду! — наконец подала голос я.       — О. Живая.       — Сама не рада, — буркнула я и повернулась на другой бок.       — Тогда поищу тебе задания.       — Угу.       — Приведи себя в порядок. А то совсем раскисла.       — Угу.       Ворон улетел, оставив меня наедине с собой. Тогда я медленно встала, оделась и вышла, чтобы вновь перекусить в том самом кафе, где ела вчера. Но едва я покинула пределы комнаты, увидела человека напротив.       В этом длинном и слабо освещенном коридоре стоял вчерашний самурай, самодовольно скрестив руки на груди, оперевшись спиной на стенку. Я оглядела его с ног до головы. Выглядел он так же, как и вчера. То же кимоно, та же прическа и катана на поясе. Видимо, вчера мне все же удалось задеть его гордость, если сегодня он целенаправленно выжидал меня напротив двери…       Я устало выдохнула.       — Чего ты хочешь? — едва он открыл рот, спросила я, не дав начать фразу.       — Ты не имеешь права со мной так разговаривать! — произнес он, сведя брови.       — Имею.       — Ты всего-то навсего слабая женщина, возомнившая о себе невесть что. — От его слов меня разобрало на смех.       — Хорошо, — согласилась, чтобы быстрее избавиться от его общества и бессмысленного диалога. — Задам еще раз свой вопрос. Чего ты хочешь от меня?       Мужчина густо покраснел от злости, его руки сжались в кулаки, а дыхание участилось. Рот то открывался, то вновь закрывался, просто судорожно хватая кислород.       — Понятно, — протянула я, постояв и не дождавшись ответа.       Мужчина так и завис, оставаясь наедине с собой в этом пустом коридоре.       Меня обдало прохладным порывом ветра, едва я вышла на улицу, погода сегодня была не очень. Небо пепельного цвета без единой тучки придавливало вниз, деревянные постройки изредка поскрипывали от резких потоков воздуха, и шумела листва на деревьях. Пахло дождем.       Я прошла по уже знакомой дороге до кафе и устроилась за свободным столиком. Ресторанчик сегодня шумел от посетителей. С кухни то и дело раздавался стук железа друг о друга, шкворчание и бульканье варящегося бульона. Аромат стоял потрясающий.       — Здравствуй, милая, — поздоровалась та же старушка, что вчера приносила мне еду.       — Здравствуйте, — улыбнулась в ответ. — У вас есть мисо-суп из сладкого картофеля?       — Да. Одну порцию?       — Да, пожалуйста.       — Конечно. — Женщина принялась считать деньги, которые я положила на стойку. — Погода сегодня неважная. Хозяин собаку на двор не выгонит.       — Ваша правда, — согласилась я, выглянув за окно.       Начал накрапывать дождь, постепенно усиливаясь. Стремительные порывы ветра все громче свистели и поднимали в воздух брошенный на улице мелкий мусор. Грифельное небо стало еще ближе к земле, желая поглотить все в себя. Чувствуя это, мое сердце забилось быстрее, словно предчувствуя что-то нехорошее.       Люди, будто букашки, торопливо забегали в помещения или скрывались под крышами от, уже превратившегося в ливень, дождя. Взрослые старались укрыть детей от влаги, беспощадно заливающей все, что можно. Даже бездомные собаки и коты попрятались под прилавками торговцев, которые быстро свернув все товары, разбрелись по домам.       — Вот ваш суп. — Голос выдернул из глубоких размышлений. — Приятного аппетита.       — Спасибо.       Я долго смотрела в тарелку, так и не решаясь попробовать. Аромат, доносящийся до меня, был, с одной стороны, прекрасен, а с другой — отталкивал. Еще с детства я не переносила сладкий картофель. И всегда, когда его готовил Кетаяши, не ела, оставаясь голодной до утра следующего дня. Да, моя не любовь к этому овощу была именно такой.       Почему я вообще заказала этот суп? Решила сама себя заставить переубедить в отношении батата или…?       Полупрозрачный бульон отражал свет окон и легко отдавал бликами. Лапша и говядина выглядели аппетитно. В животе предательски урчало, поэтому после глубоко вдоха и выдоха пальцы наконец-то взяли палочки и погрузили их в суп, вылавливая кусочек мяса. Едва он лег в мой рот, все тело прошибло током.       «Ты мне нравишься, Сато…»       Слезы закапали на стол, разбиваясь о его твердую поверхность, в горле образовался ком, мешающий дышать. Своим открытым ртом я судорожно хватала кислород, стараясь пропихнуть его в легкие.       Все это время я пыталась бежать как можно дальше, как можно быстрее, но лишь бы отдалиться от поместья бабочки, насколько это возможно. Я не хотела видеть Ренгоку, но чувствовала его везде. Я постоянно думала и вспоминала о том, как вместе мы проводили время, как он поцеловал меня. В этом одном человеке было столько добра, а я подвела его. И в первую очередь подвела себя.       Перед глазами мелькали кадры сна, который всплыл в моей памяти. Заставляя сердце еще сильнее сжаться, причиняя невыносимую боль.       В ту самую ночь я не хотела уходить, но и не могла остаться. Каждый чертовый шаг в тот момент причинял мне невыносимую боль. Которую я сама в себе глушила, забивала и заталкивала в железный короб с огромным замком и цепями внутри себя.       И все эти полтора-два месяца лишь топила его еще глубже в далекое и темное бессознательное пространство. Не помогало даже загрузить себя работой, что спасло в прошлый раз. Я хотела убежать, но не смогла, потому что все вокруг всегда напоминало Кеджуро.       Солнце — его волосы, закат — его глаза, теплое кофе — улыбку, а ночное небо наши вечера.       Я старалась не думать, и сейчас скопившаяся за это время боль разрывала меня изнутри. Воображение рисовало его запах, его образ в сознании. Мне хотелось его коснуться. Погрузиться рукой в густые светлые пряди, еще раз обнять.       Он был невероятно добр и заботлив со мной, мы провели с ним вместе так много времени, я делилась всем, что приходило в голову, и Ренгоку не осуждал. Он всегда, каждый чертовый раз, видел меня насквозь и позволял мне играть ту, кем я не являюсь, не пытаясь осудить.       Тело продолжало разносить импульсы тока по всем нервным окончаниям, парализовывая.       За эти годы одиночества я прекрасно научилась глушить в себе что-либо, чтобы только быть одной, чтобы только сдержать обещание. И выучилась это делать настолько неосознанно и хорошо, что запуталась сама в себе.       Осталось ответить только на один вопрос.       Чего я хочу сейчас?       Увидеть Ренгоку!       Я вылетела из кафе и ринулась в сторону гостиницы, чтобы забрать катану. Ноги скользили по промокшей земле. Дыхание сбивалось, а глаза ничего не видели перед собой.       — Это она! — услышала я сбоку и в тот же момент полетела в правую сторону.       Рухнув в лужу, моментально все тело пронизывает холодом, а вода окрашивается красным из-за моей крови.       — Это та сука, — раздался знакомый голос. И прежде, чем я успеваю встать, меня хватают за волосы и еще раз погружают в лужу с головой.       Я инстинктивно замахиваюсь ногой, чтобы отбиться, но ее настолько резко хватают и прижимаю к земле, что я заглатываю грязную воду. Вторую ногу так же хватают, но уже другой человек. Нехватка кислорода и жидкость в легких лишает возможности контроля дыхания. Я лишь пытаюсь выпрямиться на руках, но это не помогает.       Изо всех сил стараюсь сперва сконцентрироваться на дыхании, но не выходит. Мои мысли далеко не тут, я думаю не о том, как выкрутиться из ситуации, а том, как мне вернуться в поместье.       Перед глазами начинают мерцать круги и ровно в этот момент меня выдергивают из воды.       — Нравится, сука?       Я судорожно хватаю ртом кислород, чтобы начать хоть что-то видеть кроме размытых силуэтов, но прежде, чем я могу хоть немного прийти в себя, мужчина еще раз топит меня в грязной луже.       Руки нащупывают небольшой складной нож в кармане, который я использовала для приготовления еды. И, раскрыв его, вонзают в ногу человека; раздаются пронзительные крики.       Из последних сил делаю рывок вперед, чтобы выбраться из оков, сдерживающих мои конечности, и, поднявшись, стараюсь вдохнуть и стереть грязь с глаз, но все равно ничего не вижу.       — Мицухида, ты как? — Послышался другой голос.       — Держите эту тварь! Она же сейчас свалит! — прерывая стоны, проговорил тот самый самурай из гостиницы.       — Ты что сделала, скотина?       За то время пока они говорили, я смогла откашлять грязь из легких и немного привести дыхание в норму. Двое мужчин кинулись в мою сторону. Я их не видела, но чувствовала и, подняв руки вверх, приготовившись к защите, встала в стойку.       Блок справа отражает удар и тут же превращается в контратаку. Я чувствую, как мой кулак погружается в достаточно крепкий живот, и противник отлетает в сторону.       — Она что, драться умеет?! — Третий голос звучал напуганным.       — Плевать. Хватай ее!       В ревущем ливне раздался шелест крыльев и знакомое до боли карканье.       — Черт! Откуда тут еще голубь? — завопил третий мужчина. — Он мне лицо разодрал!       Я не могла почувствовать запахи из-за того, что нос был забит смесью глины и земли. Во рту был металлический привкус крови и песок, но избавиться от этого я не могла, лишь изредка кашляла. Стереть грязь с глаз я больше не пыталась, просто закрыла их.       Мое тело напряглось еще сильнее, когда я почувствовала появление четвертого человека.       — Ты еще кто?       — А вы не думаете, что вот так нападать на девушку это не подло? — Меня вновь пробрало от импульса тока.       — Не лезь!       — Это несправедливо нападать, когда вас трое, а она одна! Вас необходимо наказать.       Сердце пропустило удар, я упала на колени, закрывая лицо руками, и громко заплакала.       За всей кутерьмой борьбы, едва ли можно было разобрать что-либо; дождь продолжал лить, создавая дополнительную стену гула.       Что он тут делает? Как он тут оказался?       Меня всю трясло крупной дрожью то ли от адреналина, то ли от боли и холода, то ли от шока. Я кричала настолько громко от всей бури эмоций, что кислорода практически не хватало и начинала кружиться голова. Опаляя щеки, слезы скатывались и смешивались с каплями дождя.       — Сато. — Рука легла на мое плечо, но я никак не отреагировала, потому что просто не знала как.       Тогда мужчина опустился передо мной на колени, а затем обнял. Так нежно и трепетно.       — Сато, все хорошо. — Я лишь хваталась пальцами за его одежду, сжимая их так сильно, что кости скрипели. Казалось, что все это просто сон, что это не может происходить в реальности.       — Сато. — Мужчина отстранился и легко встряхнул меня.       От слез глаза очистились, и, открыв их, я увидела его…       Мокрые волосы, прилипшие багровыми прядями к лицу, бинты на глазу сменились на черную повязку. Сперва он был серьезен, но едва поймал мой взгляд, губы растянулись в улыбке.       — Кеджуро… — тихо хныкала я.       — Потом поговорим. Нужно обработать твои раны, — сказал мужчина и подхватил на руки, словно я ничего не весила.       — Недалеко тут гостиница. Я покажу, — сказал Шу, а я так и продолжала плакать.