Он человек, а не собака.

Санзу шёл по асфальту, нервно закрывая рукой синяк под глазом от прохожих, оставленный Раном ещё с утра. Он шёл из платного университета домой, накинув на одно плечо рюкзак, и взъерошил розовые волосы, чтобы они закрыли следы насилия. На улице была холодная мокрая осень, а парень шёл в одной лёгкой джинсовке и летних кроссовках, что уже промокли и испачкались о грязные лужи. Харучиё вдруг повело в сторону, он опёрся рукой на стену неизвестного здания и наклонился к земле. - Чёрт, тошнит... К парню подходили незнакомые прохожие и спрашивали всё ли в порядке, но тот лишь молча кивал, хотя по факту перед глазами уже всё плыло. Ему нельзя болеть. Последний раз, когда Харучиё простыл, Ран не просто не помог, а лишь избил парня ещё сильнее. Нельзя. Розоволосый медленно пошёл, шаркая обувью по асфальту, ибо ноги еле волочились за ним. Возможно его тошнит от того, что он ничего не ест, вернее ему не позволено много есть или от того, что регулярно получает кулаками в живот? Санзу не знал. Его и так промокшие кроссовки испачкались окончательно, что убивало остатки настроения, потому что либо за грязь попадёт от Хайтани, либо ему до зимы придётся ходить в таких кроссовках, а вероятнее всего и то и другое. Он, снимая с лица чёрную маску, что скрывает противные шрамы, уже было зашёл во двор их с Раном дома, как вдруг услышал музыку, пьяные крики и разговоры. Это значит, что у Хайтани гости и нужно вести себя тихо, и вообще не выходить из комнаты, чтобы никому не мешать. Санзу сразу понимал, когда и при какой ситуации, как себя вести чтобы ему не прилетело. Это умение пришло примерно через месяц их совместной жизни. Харучиё медленно дёрнул ручку двери и с тяжёлым вздохом зашёл домой, бесшумно снимая обувь. Тут же прямо перед узким коридором находился вход в зал с большим круглым столом, где сейчас и находились друзья Рана и собственно сам хозяин дома, пьянущий в хлам. Многие повернулись на пришедшего. Здесь же был богатый брюнет с чёлкой на одну сторону, который часто к ним заходит и по-моему звать его Коко, как подумал Санзу. Рядом сидел низкий парень с белыми волосами и огромными синяками под глазами, а также странной татуировкой. Естественно куда этой компании без младшего Хайтани, который также бывал в их доме, чаще, чем в своём. Рядом с ними также находился новый неизвестный парень с гетерохромией и странным шрамом на лице. Обо всём этом Харучиё успел подумать, пока снимал верхнюю одежду. Послышался пьяный голос Рана, обращённый к своим гостям, от которого у Санзу пробежали мурашки по телу. - Хей, не обращайте внимания на этого отброса. Он повертел головой, пытаясь увидеть пришедшего, что уже в сотый раз сжимал руками бедную лямку рюкзака, и отдал приказ. - Санзу, иди в свою комнату! Розоволосый и так планировал ретироваться куда подальше, а сейчас осознав, что его парень пьян, он медленно шёл, смотря в пол, к дальней двери своей комнаты. Ему нельзя смотреть на них. Ему вообще много, что нельзя. Комната парню действительно была выделена не лучшая. По всюду разный хлам и пакеты, здесь же хранился бар с множеством алкоголя, а для самого хозяина комнаты выделена лишь кровать и шкаф с полкой. Окно, всего одно, и то всегда открыто, ведь этого хотел Хайтани, и вовсе было поцарапано и немного подбито. Харучиё, оказавшись в комнате, дал волю эмоциям и его мелко затрясло и от страха, и от холода. Парень сел на пол, поджал ноги, кладя на колени руки и голову, он дрожал. Потому что Ран пьян. И эти слова не выходили из головы, лишь били по ней несколько раз. Одно знал Санзу точно, если тот пьян, ему крышка. Розоволосый лишь медленно повторял в голове: "Он пьян. Он пьян. Он пьян", стараясь не расплакаться. Ему хочется рыдать, кричать, но он молча трясётся на холодном полу. Если Ран пьёт, что к сожалению для Харучиё, происходит достаточно часто, то становится значительно хуже и возбуждённее, чем в трезвости. В лучшем случае Ран насиловал Санзу и отпускал, в худшем - избивал до полусмерти и пичкал наркотиками. Об этом розоволосый тоже уже знал и быстро понял, что с ним будет. Ран становится неуправляемым и значительно жёсче, чем обычно. Дрожь по всему телу не проходила, лишь усиливалась, а парень бесшумно снял с плеча рюкзак и молча трясся. Только сейчас понял, что трясся не только от страха. Ему холодно, безумно холодно. Хотя с пола вставать не хотелось. Он закрывал уши, ибо от громкой музыки трещала голова. Тут же давал о себе знать живот, просящий еды, ибо Харучиё не ел...кажется со вчерашнего дня? Он и сам не помнит. Всё тело болело, ломило. Как же он устал. Но ни плакать, ни в целом проявлять эмоции парню не разрешалось. На столе перед ним стояла фотография в рамке, на которой изображён весёлый Ран и счастливый сидящий на его коленях Харучиё. Как давно это было? Ещё в начале их отношений, хотя стоит сказать, что Ран никогда не любил Санзу. Это розоволосый тёк по старшему Хайтани, как школьница по яою, он же первым и признался, он и предложил встречаться. Парни всю жизнь были друзьями и, когда Харучиё признался Рану... Тот согласился вступить в отношения, но только с условиями. Он сказал, что Санзу для него лишь собачка и секс-кукла, что с каждым днём подтверждалось. Харучиё ничего не оставалось кроме как согласиться. Парень же не знал, что Хайтани так жесток, и будет его бить. А когда узнал, бежать было поздно. Сколько раз он пытался отбиваться, сколько раз заявлял в полицию - не получалось. Почему? Потому что у Рана всё проплачено. У него столько связей в преступном мире, что даже когда Санзу убежал из дома его и то притащили обратно, а сам Ран избил его за это так, что тот ещё неделю отлёживался. И ведь все, даже в университете, знают, что происходит в этой семье и никто ничего не делает. Потому что боятся. Боятся Рана. А Харучиё ведь любит его. Не смотря на все его гадости, невероятно любит его. Из-за этого буквально не может ничего сделать. Ведь Ран согласился быть рядом с ним, только если тот будет его собачкой. Размышляя об этом Санзу и сам не заметил, как его уже не просто трясёт, а в ненормальных таких параметрах дёргает, что подтверждало убийство нервной системы. Парень запустил руку в волосы, и медленно начал плакать. Резко зажал свою рот двумя руками, чтобы Хайтани не услышал. Потом вытрал слёзы и вроде подуспокоился. Стало холоднее, Харучиё не знал почему, но тело его нагрелось, а кожа побледнела. Он сидел боком от двери и часто на неё оглядывался, мало ли Ран придёт за выпивкой и застанет парня в таком состоянии. Вдруг услышал шаги. Но понял, что это не Ран - шаги слишком спокойные, адекватные, Ран же буквально врывается в его комнату. Хлопнула дверь. Санзу вздрогнул. Но к счастью для него пришёл Риндо, а не Ран. Взял бутылку элитного вина, и не обнаружив нигде Санзу, наконец оглянулся на пол в сторону и увидел его. Он присел, рядом и поднял голову Харучиё за розоватые волосы. - Ты как? Розоволосый не ответил. Он лишь удивлённо перевёл взгляд с пола на младшего Хайтани и с минимальной надеждой в глазах, невероятно тихо прошептал, так чтобы Ран точно не услышал. - Он пьян... Он пьян... Он пьян... - Тише, успокойся. Ты не в адеквате. Он опять пичкал тебя наркотиками... Естественно, Риндо был в курсе всего происходящего с Санзу, но как бы он не пытался помочь бедняге, это плохо получалось. Всё дело в том, что младший брат - единственный, кого Ран действительно любил, хоял и лелеял. Он никогда не позволял себе поднять руку на дорогого Риндо, да и не думал этого делать. Сам же Рин всегда хотел защитить Харучиё от своего старшего брата, но как это сделать он не знал. Ведь однажды ему и самому чуть не прилетело, пока он пытался оттащить брата от еле живого Санзу. С тех пор парень помогал тому незаметно. Мог припрятать и отдать лекарств, пока брат не видел, мог проводить время рядом, отвлекая Рана от розоволосого, ведь тот позволял себе меньше при других. Друзья даже смеялись над Риндо, типа того, что а не влюблён ли он в Санзу. Но нет, он лишь хотел защитить его. Вот и сейчас заволновался, конечно он видел парня в состояниях и похуже, но сейчас того вообще было не узнать. Совсем тихо, на последнем дыхании Санзу сказал: - Холодно... Младший Хайтани дотронулся рукой до лба парня и с ужасом отпрянул. Он взял из кучи каких-то вещей тонкий плед и закутал в него больного. - У тебя жар. Чёрт... Оба знали, что это значит. Харучиё вновь затрясся и схватился руками за фиолетовые волосы Риндо. Совсем дрожащим голосом промямлил: - Он меня убьёт... Он меня убьёт... Он меня убьёт... - Я что-нибудь придумаю. Риндо хотел было продолжить начатую фразу, но из другой комнаты послышался пьяный крик Рана, что тянул имя брата, призывая вернуться. - Риииииндо, ты где так долго? Где алкоголь? Младший Хайтани поднялся с пола и хлопнул Санзу по плечу, уходя. Снова тишина. Ну как, относительно, всё же в соседней комнате постоянно слышалось что-то. Санзу окончательно перестал соображать, вжался в плед посильнее, но его продолжала бить дрожь. Не хотелось верить, что он действительно заболел, потому что опять же Ран. Если Ран узнает, а Ран узнает... Тем более под алкоголем, неизвестно в какую колею его понесёт. Вдруг Харучиё услышал вскрик своего парня, что кричал его имя на весь дом. - Санзу! Иди сюда. Парня затрясло сильнее, он стащил плед с себя и медленно зашагал к столу. И блин, Санзу знал, что если Хайтани его зовёт, значит, хоть он там при смерти, но оказаться перед ним должен мгновенно. Розоволосый пугливо подошёл к Рану, перебирая руками ткань одежды. Он смутился и, держась за больную голову спросил: - Что такое, господин Ран? Смотрел в пол, на других не оглядывался, зато другие пялились на нового человека. Нет, они все прекрасно знали Санзу и их с Раном жизнь, но вот так видеть перед собой практически не видели. Ведь Хайтани всегда загонял парня в комнату, чтоб "не мешался под ногами", когда приходили гости. Розоволосый парень худого телосложения на подкошенных ногах, еле стоявший, еле живой в принципе - плачевная картина. Риндо уже успел нашептать компании, что тот себя плохо чувствует, на что Хаджиме например лишь презрительно смотрел в глаза Рану. Сам Ран к слову молча ударил Харучиё, а вернее свесил громоздкую пощёчину и рассмеялся. - Ты забыл поздороваться с гостями. - П-простите... Господин Ран... Хайтани уже хотел ударить своего "пса" второй раз, но тот лишь зажмурил глаза и, закрывая лицо руками, прошепелявил: - Сжальтесь надо мной прошу! Господин Ран, пожалуйста... Тот ухмыльнулся. Боиться. Так и надо, пусть его друзья видят какой он влиятельный. Хотя Ран и не подозревал, что это лишь вызывало отвращение у остальных. Они, если быть честными, давно бы уже перестали общаться с этим токсичным человеком, но боялись, что он начнёт мстить и не оставит их в покое. - Поздоровайся! - З-здравствуйте... Невнятно, но достаточно громко произнёс Санзу, глотая слюну и потирая щёку, болевшую от удара. Он повернулся к парням и низко поклонился. Другие рассматривали его, как скульптуру в музее, старались понять, найти что-то. Какучё, что впервые был в их доме, начал перешёптываться с Риндо, на что тот еле объяснил, что всё нормально. Майки было не интересно насилие, ему никогда оно не доставляло удовольствия. Он часто бил людей, но делал это не потому что ему нравилось. Так что развернувшиеся перед ним события особо не радовали и он глухо протянул звук недовольства, переходящий во вздох. Коко лишь выпил остаток дорогого напитка из бокала и отвернулся, слабо произнося: "Ой, блять, началось". - Так что вы хотели, Господин Ран? - Тебя покормить нужно. Садись ко мне на коленки, собачка...) Зашуганный Харучиё тихо приблизился и сел на колени Рана, его уже не трясло, но нервное громкое дыхание не успокаивалось. Он смотрел вниз, стараясь не оглядываться на гостей, которые теперь чётко видели его перед собой. На самом деле Хайтани часто садил его на свои колени, но каждый раз розоволосый и двигаться боялся. Ран приобнял одной рукой парня за талию, другой гладил бедро в опасной близости к области паха. Он припал губами к задней стороне шеи и грубо, с зубами, пьяно поцеловал его, оттаскивая мешающие волосы. Потом нагнулся к уху трясущегося Санзу и прошептал: - Сегодня будет весело. Харучиё лишь жалобно оглянулся на оставшуюся компанию парней и ловил на себе сочувствующие взгляды. Он мял одежду под дрожащими пальцами и, покрываясь румянцем, быстро хлопал глазами. Состояние ужасно, живот болит от голода, а голова кружится, тошнит, тело по-прежнему бьёт дрожь, оно нагрелось до невероятных температур. Парень не знал что с ним, но температура предположительно была 38°С, если не 39°. - Санзу, сходи себе за тарелочкой. Голос звучал как обычно строго, особенно из-за спины. Ран ухмыльнулся, но тут из-за стола встал Риндо и заверил, что сходит сам. Сначала старший брат хотел было взбесится, но подумал чёрт с ним, пока Санзу туда сюда шататься будет, год пройдёт. Парню была положена тарелка, а старший Хайтани быстро освобождал место для неё на столе. Он палочками дотянулся до стоявшей чуть дальше досочке с суши и захватил одну. Переложил на тарелку. Потом самостоятельно поднёс ко рту Санзу и засунул внутрь. Естественно, такое угощение розоволосый съел. Но продолжал тревожно поглядывать назад. Грубые руки Рана разворачивали его обратно, заставляя смотреть в глаза гостям. Он дрожал, было всё ещё холодно. И страшно. Но Ран ещё ничего не сделал, лишь кормил парня, не переставая что-то замысливать. Спустя несколько минут трапеза была завершена. Вдруг Риндо, слабо прикрыв один глаз, подал свой бокал Харучиё. - Выпей. Розоволосый, испугавшись, повернулся к Рану и стал спрашивать разрешения, чуть ли не умирая от плохого состояния. - Господин Ран, ммм-можно? - Бери. Так уж и быть. Только выпив поданный напиток, Санзу понял, что младший Хайтани очевидно подсыпал туда таблеток от температуры, боже ура! Он выпил всё до дна, слизывая капли с лица. Ран смотрел на эту картину довольно, ему определённо нравилось мучать розоволосого. После чего прогнал парня со своих колен и толкнул, чтобы ушёл уже. Харучиё пусть чуть и не свалился, но смог устоять на месте. Уже было планировал уйти, но Ран развернул его и подал какую-то коробку. - Это тебе подарочек от меня. Санзу вскрикнул, но тут же осёкся и заткнул рот руками. Он знал, что от таких подарков не стоит ждать чего-то хорошего, ведь обычно там лежит только то, что приносит парню боль. В прошлый раз Хайтани подарил ему какие-то бдсм-электрошокеры, на шею нацепил ошейник и бил Харучиё током. Поэтому розоволосый так отреагировал на "подарок". Он не хотел открывать коробку при других, но Ран настоял на этом. - Открывай здесь. Парень зажмурил глаза и распахнул крышку. Боже, да на что он надеялся, открыв глаза, наркоман ужаснулся. Лежало в коробке три вещи. Первая и наверное самая безобидная: какой-то женский секс-костюм, похожий на форму горничной, но не полностью. Юбка была не такая пышная и значительно короче, а весь верх был открыт лишь пара лямок показывали, как он вообще надевается. Это даже не костюм, а буквально одна юбка и женский лифчик с тонкими лямками. Вторая вещь, лежавшая в коробке, это пачка таблеток. Харучиё и так помутнённым слабым взглядом осмотрел пачку, на ней находилась только одна надпись: "Сильнодействующее психотропное вещество". Всё понятно, новый наркотик один из тех, которые парня заставляли есть. А третья вещь, заставила парня ужаснуться и чуть ли не кричать. То была чёрная плётка, взятая очевидно из какого-то секс-шопа. Он под представления о будущем, гнёт ужаса и слабость тела переглянулся с Раном. - Надень-ка этот прекрасный наряд, вместе посмотрим! Его голос был максимально пьяным, нет, чёрт побери. Его снова унижают. Санзу молча взял костюм и ушёл в свою комнату переодеваться. Снимая с себя одежду, понял насколько же ему, блять, холодно. Состояние его здоровья не улучшалось, пусть Риндо и помог какими-то таблетками. С ужасом осознав, насколько же костюм открытый, парень задёргался. И ладно бы это было единственной проблемой, но холод. Рану точно не понравится покрытое мурашками тело. Надев юбку, что на самом деле была скорее для эстетичности, ибо не закрывала ничего, Харучиё понял, что ему в таком виде ещё и выходить перед другими. Трусы парень не снимал, потому что если бы снял, видно было б всё, а это уж точно не понравится Рану. Да перед каждым своим действием Санзу приходилось думать, а понравится ли его поведение старшему Хайтани? Закончив выполнять приказ, перед гостями появился розоволосый парень в состоянии, что называют присмерти, причём как физически, так и морально. Санзу отдёргивал юбку вниз, жутко смущаясь и дрожа от холода, прожигал взглядом пол. То, как он дрожал, можно было заметить даже на расстоянии нескольких метров, ибо ему действительно холодно в таком наряде с температурой. Правда таблетки Риндо всё же немного постепенно помогали. Прозвучал звонкий голос Рана, от которого Харучиё подпрыгнул и испугался: - Какого чёрта, Санзу? - Что я сделал не так, Господин Ран...? Но Хайтани лишь молча развернул спиной к себе парня и несколько раз ударил его по ягодицам. Потом стянул трусы и выкинул их куда-то в другой угол комнаты прямо на глазах у всех. Розоволосый зажмурил глаза и поспешил закрыть краем юбки открывшиеся перед другими виды. Ну относительно пытался, всё же делать это с обоих сторон сложновато, но он старался. Санзу залился румянцем, да так, что даже шея покраснела. Остальные, кто лишь молча наблюдал за происходящим, никак на это не реагировали. Ран без капли жалости со всей силы шлёпнул по рукам Харучиё, чтобы тот не смел ими что-либо закрывать. Розоволосый вздрогнул, тишина нагнетала обстановку, а холод пробегал по всему телу. Он же ещё и босиком стоит. - Садись на меня. У Рана безумно пьяный голос. Что он может сделать не знал никто. Ведь Рана ничто не останавливало, наверное он бы и изнасиловал его при них же, потому что "почему бы и нет?". Пожалуй Ран, единственный кому действительно было весело в момент происходящего, а так остальные лишь жалко смотрели в сторону розоволосого. Старались не смотреть вниз, дабы не смущать оставленного фактически голым Харучиё. Хотя если юбка не закрывала ничего, то с лифчиком Санзу повезло. Он был чуть больше и прикрывал хоть что-то. Розоволосый мягко и пугливо приземлился на колени своего хозяина и молча трясся. Он снова не смотрел на гостей, лишь смущённо кусая губы, оттаскивал одежду ниже. Все начали перешёптываться. Ран обвил руку вокруг талии своего парня и плавно его рука скользила всё ниже и ниже. - Боже, ты такой горячий~... Тихо посмеялась заскучавшая компания, ведь понимали: причина в температуре, а вовсе не в действиях Рана. Все расслабились и продолжили болтовню, которую Санзу даже не особо понимал. Мало плохого состояния и самой тупости ситуации, Харучиё ещё и умудрялся не спалиться, что он болеет. Хотя это скорее пьяный Ран не обратил внимание, будь он трезв, вероятно, розоволосому попало бы. Он молча сглотнул и сжал юбку в кулаках. Скорее всего из-за наркотиков, возможно из-за болезни, но парень не понимал вообще ничего. Перед глазами плавали круги, а руки Рана лишь добивали непонятное безумство. Хайтани взял таблетки из коробки и начал распечатывать упаковку. Риндо, единственный кто оставался полностью трезвым, незаметно для Рана, взял Харучиё за руку, которую тот отпустил на диван. Он смотрел в глаза несчастного и шептал парню: - Тише. Тише, спокойно. Скоро всё закончится. Санзу кажется чуть ли не расплакался, потому что знал, нет, не закончится. Ох, если бы Ран заметил действия Риндо то наверное втащил бы Харучиё, но слава богу из-за алкоголя, тот лежал головой на диване, дремая. Только руки его всё время бегали по телу розоволосого. Другие не особо смотрели на них, разговаривали о своём, попивая алкоголь. Ран подраздвинул ноги Санзу шире и теперь юбка снова отдёрнулась вверх, открывая член парня. Сидя на коленях у Хайтани, Харучиё пытался сомкнуть ноги вместе, но лишь усугубил своё положение, так как потёрся бёдрами о Рана. Потом почувствовал, как его волосы собираются в комок чужой рукой и отдёргиваются назад. Ран примкнул к уху своего парня, дёргая светло-розовые волосы, и проговорил: - Не провоцируй меня, шавка. Как же Санзу ненавидит, когда Ран пьёт. Холодные по сравнению с горячим телом пальцы прошлись под юбкой, раздвигая ноги ещё сильнее. Ран открыл упаковку таблеток и вывалил на руку около пяти штук. Потом попросил у Коко воды и отдал новый приказ: - Руку дай. Харучиё осторожно поднял вверх дрожащую руку, разъединяя её с рукой Риндо. Ему положили таблетки и быстро поднесли руку ко рту. - Пей. Харучиё резко закинул наркотики в горло, запивая водой. Боже, лучше б он этого не делал. Он кажется начал видеть галлюцинации, или как объяснить тот факт, что глаза просто отказывались фокусироваться и смотреть. Руки и ноги стали ватными, он не мог двигаться, а ощущение тошноты, которое сопровождало его всё последнее время, значительно усилилось. Голова трещала, а перед глазами как будто всё покрылось пеленой. Харучиё хотелось заплакать. Он не слышал о чём говорили другие, вернее просто не мог понять. Единственные фразы, что он понял, это что Манджиро шептал Риндо: - Он выглядит совсем плохо. - Ага. Но что мы можем сделать? Ран отпустил его, приказывая идти в свою комнату и не высовываться, а также не снимать костюм. Санзу не мог нормально идти, упал. Ран ногой пнул парня, попросив Коко и Риндо отнести его в комнату. Те поднялись со стульев, конечно Хаджиме был под алкоголем, но не настолько сильно, как Ран. Они наклонились взяли упавшего под локти и понесли. Выглядел Санзу действительно не хорошо, они посадили его на кровать и ушли, произнеся: - Отдохни, мы не подпустим его к тебе. Харучиё не верил в эти слова. Сколько раз они так говорили, и ведь ни разу, ни разу не защитили парня. Санзу сел в позу лягушки, накрывшись пледом с головой. Холодно. Страшно. Потому что Ран пьян. Он точно не отстанет просто так, розоволосому ещё повезло, что он не изнасиловал его прямо там, перед всеми. В итоге парень, полностью покрытый мурашками и дрожащий, разрыдался. Он положил руку в рот и бесшумно плакал, это тоже умение, которое было приобретено рядом с Раном. Проплакал так он ещё долго, около тридцати минут, пока голос хозяина не раздался вновь. - Санзу! Убери со стола всё! Харучиё вздохнул и, передёргиваясь от холода, еле встал, тащась в соседнюю комнату. Вот он уже стоял и клал в руку тарелки, как вдруг ноги подкосились и он чуть не упал. Увидев привставшего Рана, который собирался замахнуться, розоволосый, закрываясь посудой, мямлил: - Нет, Господин Ран! Я... Я случайно! Сейчас всё уберу честно... Я не упаду, только не бейте, пожалуйста! Хайтани вернулся на место, положив ногу на ногу и скрестив руки. Санзу спокойно убирал посуду со стола, как вдруг почувствовал, что чужая безумно ледяная рука обнимает его бедро. Оглянулся. Ран, чтоб его. Ран, не церемонясь, юркнул рукой под юбку и начал поглаживать член парня. Розоволосый покрылся румянцем, глотая стон, прикусил губу и продолжал невозмутимо прибирать стол. Он отстранился от Хайтани, за что получил не слабый такой удар по половому органу. Скривился напополам и вскрикнул. Ран развернул парня лицом к себе и ущипнул за сосок, залезая под ткань бюстгальтера. Делал всё настолько бесстыдно, что остальные даже уже не удивлялись. Когда наконец стол остался пустым, парня отпустили. Он вновь зашёл в комнату и завернулся в плед на кровати. Холодно. Из последних остатков здравого рассудка стал слушать, что происходит за дверью. Вроде как собираются спать, решают что-то. Или ему уже кажется. Последнюю фразу, которую парень смог разобрать, это как Ран, уже находясь прямо перед дверью в его комнату, кричал компании: - Вы ложитесь спать, а я пока к Санзу зайду! Обнаружил он Харучиё в кровати и поднял с неё за шиворот. Ран, будучи пьяным в хламину, медлить не собирался и резко киданул розоволосого на пол, на что тот ударился головой о стену. Хайтани начал снимать с себя одежду, медленно подползая всё ближе к Санзу. Харучиё осознавая, что бежать ему некуда, ибо в одной стороне была стена, а в другой собственно Ран, вскрикнул и начал отталкивать лицо своего хозяина руками. - Господин Ран, прошу! Перестаньте... Умоляю! Да кто его послушает? Да кто он вообще такой, чтобы что-то предъявлять? Правильно, всего лишь долбаная секс-кукла. Ран дал пощёчину лежащему на полу Харучиё и, приподняв, кинул в другую сторону, снова на пол. Перед глазами плыл силуэт Хайтани, а слёзы потекли самовольно. - Господин Ран, пощадите! - Заткнись, шавка. Иронично, что все остальные слышали, что происходило. Их уложили спать в соседней комнате, там же где они и сидели за столом. Сано с Какучё постелено на полу, а Коконой и Риндо валялись на диване. Только вот спать не хотелось никому. Майки закрывал уши подушкой, дабы не слышать эти чёртовы крики, Какучё сидел в позе лотоса и раздумывал о чём-то, а Коко незаинтересованно листал ленту соц. сетей. Младшему Хайтани вообще становилось настолько не по себе, что хотелось убить себя, лишь бы не слышать этого, убить за то, что он чёрт побери ничего не может сделать. Вернее может, но боится. Он сворачивался в клубок и ёрзал головой, пытаясь избавиться от этих мыслей, пялился в стену. Было противно, было жалко Санзу. Нагнетающую тишину нарушил Какучё. - И часто он так? Ответил Риндо с отвращением, даже не повернувшись к собеседнику, впиваясь взглядом в стену. - Каждый раз, когда выпьет. Они переговаривались ещё, стараясь вслушиваться в происходящее за стеной, пока Ран с новым атрибутом - той самой плёткой из подарка(она на деле больше была похожа на длинный кожаный ремень), подходил всё ближе к Харучиё. Тот сидел на коленях в слезах, вцепившись в ногу Хайтани, моля о пощаде. Потом пьяный вдруг услышал часть разговора парней из другой комнаты: - Что он будет делать? - Бить, изнасилует наверное. - Да он бухой способен на что угодно! Ран разозлился, подхватил Санзу на руки и вышел из комнаты, громко шагая. Вопреки старшему Хайтани, пока он кричал на них, все смотрели только на Харучиё, а его не слушали. На руках Рана, сжавшись, сидел заплаканный розоволосый, хватаясь руками за чужую шею, смотря им в глаза. - Если будете продолжать мешать нам, ему попадёт за всех, поняли? Все кивнули, а он, сказав, что сходит в туалет, скинул Санзу на пол и скрылся из вида. - Последите за ним. Не смей убегать, шавка. Вокруг Харучиё тут же засуетились, спрашивали о самочувствии, обнимали и грели. Розоволосый окончательно разрыдался, дрожа и пытаясь что-то им сказать. - У...н..его ремень.... - Ремень?! Господи... - Ты всё ещё горячий, температура осталась. - Коко, сам подумай, он шатается в таком виде пол вечера, естественно ему не согреться. Только сейчас Харучиё вспомнил, что до сих пор находится в юбке и дурацком лифчике, но нет, это не так важно. - Холодно...помогите мне... Он убьёт меня.. Больше Санзу не был способен ничего сказать, здоровье предавало, голова кружилась, из-за наркотиков он видел тени и галлюцинации, к которым уже привык и может отличать реально это или нет, живот болел, конечности отказывались слушаться, а всё тело было покрыто мурашками. Вернулся Ран и планировал уже схватить окружённого со всех сторон людьми Санзу, но перед ним встал Майки, хватая за горло. - Только тронь его. Пьяный Хайтани рассмеялся, и оттолкнул от себя Манджиро, ухмыляясь и строго произнося: - Слышь ты, коротышка, он - моя собственность. Сано не сдавался и вновь налетел на Рана. Тут уже крикнул младший Хайтани, одновременно обнимая трясущегося Харучиё. - Ран, тебе действительно стоит поспать. Ты пьян. - Вы! Да вам ли мне приказывать! В моём доме, с моей собакой, я могу делать, что хочу. - Он человек, а не собака. Это высказывание окончательно выбесило Хайтани и он злобно сжал руку в кулак. Майки хотел было ударить Рана, но почувствовал, как его за одежду тянут вниз. То был Санзу. - Не надо... Он прав... - Ты тупой? Я тебя защитить пытаюсь! Ран зловеще засмеялся и оттолкнул Сано во второй раз. - Он не тупой, Майки. Он просто знает своё место. Харучиё, не переставая плакать, еле как с помощью Риндо поднялся с пола и взялся за руку своего хозяина, опуская взгляд вниз. - Хороший мальчик. Пойдём повеселимся. С этими словами, которые на самом деле могут значить очень многое, но уж точно не веселье, Ран вышел из комнаты, тащя за руку розоволосого. Тот лишь, повинуясь, шёл за ним, пошатываясь, и дёргая юбку вниз. Как только пара оказалась в комнате, Ран шлёпнул парня по ягодицам, да так, что у того явно на утро останется след руки. Хайтани очевидно злился. Его глаза горели безумным огнём, а в руках уже сверкал ремень. Он направлялся всё ближе к Санзу, который кстати снова был кинут на холодный пол. - Защитников себе найти вздумал?! Сейчас так получишь, что потом неделю сидеть не сможешь, понял? Грязная тварь. Харучиё вскрикнул, осознавая, что сейчас будет происходить, и с визгом зарыдал, бросаясь на колени. - Нет! Господин Ран, не надо! Я вас молю, только не ремень! - Именно он, моя псина. Все кто был в соседней комнате слышали их разговор и неприятно корчились. А Ран был всё ближе. Он схватил Харучиё за волосы и кинул на кровать спиной кверху. Лицо розоволосого оказалось в подушке, отчего он чуть не захлебнулся в слезах. Его никогда не пороли. Он не представлял какого это. Что с ним Ран только не делал: выставлял голым на мороз, резал ножом, выдирал серёжки из ушей, но вот пороть ремнём - никогда. Санзу старался не смотреть на Хайтани ведь так пугал себя ещё сильнее, лишь вжимался в подушку лицом, а тот уже холодными пальцами выпрямлял ноги Харучиё, чтобы открыть попу. Горячее тело парня дрожало от страха и холодка, поступающего из-за чужих рук, а голова болела. Похоже температура подспала, но полностью не ушла. Тяжело было всё равно, а наркотики заставляли прыгать чёрные пятна перед глазами. Разгорячённый, взбесившийся Ран не мог больше ждать и, схватив руки розоволосого, прижав их выше его головы к кровати, начал кричать. Потом вздёрнул юбку вверх и расправил ремень. - Ты заслужил наказание! Хотел защититься от меня? Боишься? Сука. - Господин Ран... Пожалуйста... нет...!!! Договорить Харучиё не успел, на весь дом послышался хлыст ремня, а парень невероятно громко крикнул, рыдая. Горячую бледную кожу мгновенно обожгла резкая боль, жжение раздалось по всему телу, а Санзу взвыл, дёргаясь. Жутко больно. - Это тебе за плохое поведение! И тут же прилетел второй удар, не давая опомниться от первого, снова боль, нестерпимая до чёртиков, снова крик. Нет не крик, молящий визг, сдавливающий уши, заставлявший чуть ли не лопаться барабанные перепонки. За ним целый град ударов. Ещё миллионы ударов, криков, боли и рывков ремня. И гости, вынужденные это слушать. Риндо стало настолько плохо от услышанного, что он встал попить воды, ибо происходящее буквально за стеной сдавливало горло и заставляло пересохнуть губам. Ран не жалел Санзу, порол так как будто перед ним и вовсе провинившийся раб или преступник, требующий допроса в виде пыток. Хотя нет, он бил даже сильнее, хлестал так, что Харучиё не успевал кричать. Преступников так и то не бьют. Боль уже не чувствовалась, а на попе не осталось живого места. Розоволосый лишь успевал выть и умолять о пощаде. Слёзы заполонили всё лицо, а тело не было способно двигаться. Особенно ноги, передвинь он их хоть на миллиметр, всё тело мгновенно пронзит резкая боль. В темноте конечно плохо видно, но разглядеть красные полосы можно. Во время всей порки Хайтани умудрялся орать на парня и предъявлять ему причины каждого удара. Потом вдруг повысил голос ещё больше. - Как ты смеешь просить у других помощи?! НИКЧЁМНОЕ ЖИВОТНОЕ! Да ты ничего не стоишь! Последний удар был особенно резким, Харучиё взвизгнул и вжал руки в подушку, кусая губы до крови. По спине мурашками проскользила боль, а голова закружилась. Ноги вообще отказывались двигаться. - Вставай! - Не могу... Господин Ран... - Можешь! Санзу действительно не мог, но Ран поднял его за волосы и киданул с кровати в подоконник головой. Из неё пошла кровь. Харучиё не воспринимал ничего, он уже даже не особо чувствовал эту боль. Такими темпами парень бы отправился в мир иной, но спасибо богу, Хайтани решил перестать его бить. Ран снял брюки с себя, а за ними и боксеры. Потом взъерошил фиолетовые волосы и прижал Харучиё к тому самому подоконнику, на который тот опирался руками. - Когда ты в этом костюме... Грязная шлюха, удовлетвори своего господина. Хайтани соприкоснул их члены и начал тереться, а потом попросил сделать тоже самое Санзу. Но тот не понимал, что от него требуется в помутнённом сознании. Тогда Ран безразлично коленом ударил парня в пах, заставляя вернуться в реальность и повторяя просьбу. Харучиё начал неуверенно тереться своим половым органом о член хозяина, и, сглатывая стоны, плакал. Всё ещё горевшие от порки ягодицы были прижаты к подоконнику, отчего становилось больно. В комнате стало значительно жарче, а происходящее давило на горло, заставляя задыхаться в ощущениях. - Резче! Санзу простонал от боли и нагнетающего напряжения. Сам себя корил за то, что не может просто расслабиться и раствориться в ощущениях, нет, нужно же вот так серьёзно дрожать. А трясло его в огромных значениях, пока Ран, наслаждаясь, кусал всё тело розоволосого. Он прошёлся по шее и плечам, прокусывая до крови, отчего Харучиё кричал, подняв голову вверх. Его хрупкое тело было вжато в подоконник, а Хайтани не останавливался, всё двигался и двигался. После чего резко схватился за голову Санзу и грозно проговорил: - На колени! Розоволосый повиновался, снова. Ему и так становилось плохо, а стоять на коленях сил не было, тем более ноги вообще не сгибались после порки. - Сделай господину приятно. Находясь в одной только застёгнутой рубашке Ран неожиданно вставил член в рот, нажимая пальцами на чужую голову. Харучиё физически не успевал переваривать происходящие события, одно сменяло другое, он и сам не понял как чужой член оказался на его губах. Да так что холодная рука пьяного давила на затылок, заставляя брать глубже. Парень не мог двигать челюстью, её просто сводило. Ран, чувствуя возбуждение, смешавшееся с алкоголем окончательно сбрендил, надавливал на горло Санзу так, что того чуть не вырвало. Слишком быстро. Слишком холодно. Слишком страшно. Харучиё стонал, слабо водя языком, из-за чего вероятно ему бы попало от Хайтани, но Рану под алкоголем хватило и такого неудачного минета. Холодные руки отпустились на плечи розоволосого и оттолкнули его, когда Ран кончил в рот парня. Потом нагнулся к уху Санзу, и прошептал, закрывая руками чужой рот в сперме. - Глотай, хороший мальчик. Харучиё мычал и хныкал, пытаясь проглотить, но сперма прилипла ко всем внутренним стенкам и полостям, лишь размазалась сильнее. Не получалось. Чувство рвоты уже стояло на языке, но Хайтани не позволял открыть рот, отчего становилось трудно дышать. Он попробовал проглотить во второй раз и снова не получилось. Ран, увидев это, ударил Санзу в грудную клетку и наконец вещество проскочило в горло. Он тут же поднял розоволосого над землёй и прижал к соседней стене. Теперь тот буквально висел на стене, завися исключительно от рук самого Рана, который собирался уже входить. Без смазки, без презервативов, он часто делал это вот так насухо и без защиты, что приносило Санзу разрывающую боль. Харучиё максимально громко пытался докричаться до пьяного придурка, но лишь разозлил того ещё сильнее. - Господин Ран! Я прошу вас, не делайте этого! Давайте воспользуемся смазкой, я вас умоляю... - Мне плевать насколько тебе будет больно. Мы уже делали это, ты достаточно растянут, чтобы принять меня, шавка. - Но.. но господин Ран! Харучиё не успел, вернее не смог договорить. Он так кричал, что по итогу сорвал голос и теперь вовсе разрыдался, пытаясь сжать стену, к которой был прижат, словно простынь, в руках. Санзу максимально напрягся, сжимая анус, чтобы Ран не мог проникнуть, но это не получалось, ослабленное тело было не способно даже напрячься. Холодно, даже когда тела вспотели, а в комнате становилось душно, почему-то продолжало быть холодно. Санзу хриплым упавшим голосом простонал очередное умоляющее: "Господин Ран", но Хайтани это не останавливало. Пьяный резко вошёл в Харучиё, сразу во всю длину, даже не давая привыкнуть к новым ощущениям. Начав он двигаться, тело розоволосого проскребла жуткая боль: чужие руки сжимали повреждённые ягодицы, заставляя подрагивать, а анальное отверстие буквально разрывало. Больно, спиной он ездил по шершавым обоям, царапая её, а член вбивался всё грубее. Вскоре толчки вообще стали невозможными, его анус рвали, и он не чувствовал ничего приятного. Только боль, и непонятную эйфорию, вызванную наркотиками, все чувства и ощущения смешались в одну общую тучу, из которой лил кровавый дождь в перемёшку иногда с солнцем. Наверное и приятно тоже было, но Санзу не воспринимал этого. Юбка давно уже задралась и была чуть ли не на животе, толчки становились всё быстрее и вскоре Ран не жалея ни себя, ни измученного, изнасилованного Санзу шлёпнул парня по попе. Чёрт, по той самой исполосанной окровавленной попе. Харучиё бы сейчас взвизгнул, но из-за сорванного голоса из него лишь вырывались слабые стоны с подбитым дыханием. На деле же толчки заставляли перевернуться всем органам, а тела бились друг о друга с такой силой, что хотелось и вправду отправиться в мир иной. Слёзы не давали разглядеть перед собой Хайтани, который второй рукой сжал один из сосков парня, ругаясь о чём-то. Санзу ничего не соображал. Только чувствовал боль внизу и стонал. Он сам было хотел кончить, но и это можно было делать только с разрешения Рана. - Господин Ран, ммм-можно мне кончить...? Мхах...Акх! - Хозяин ещё не разрешил. Мы кончим вместе. Хайтани издевательски заткнул отверстие для выхода спермы и начал вдалбливаться ещё сильнее, беспощаднее. Харучиё сгорал от стыда и желания кончить, и без того жутко горячее тело, стало раскалённым, а член зудел. - Можно мне прикоснуться к себе? - Нет, собачка, сегодня только я буду тебя трогать. Ран начал надрачивать розоволосому, пока тот руками пытался оттащить руки Рана от своего члена. Кончить ему всё ещё запрещалось. Парни в соседней комнате кстати не спали. И не думали. Как уснёшь под эти умоляющие хрипы и грязные шлепки?! Они шёпотом болтали о своём, решили зайти к Санзу после, пытаясь понять как и что происходит за стеной. А за стеной тем временем Ран хватал за талию Санзу, тряся его, и только тогда убрал пальцы с члена розоволосого, позволяя кончить, сам также излился внутрь. - Плохо сегодня трахаешься, сука. - Простите... Господин Ран... Не думая, Хайтани вышел из Харучиё и отошёл, отпустив парня на пол. Оделся. На самом деле он не пробыл у Санзу в комнате и двадцати минут, но в такие моменты время идёт наверное в четыре раза медленнее. Ран, из-за алкоголя в крови, сразу завалился спать и тут же намертво уснул, давая волю наконец Харучиё. А тот не говоря уже о вставании, и двигаться не мог. Он лежал на боку, свернувшись в полукруг, рыдая. Из ануса текло немного крови, перемешанной со спермой. От не просто холодного, от ледяного пола всё его тело дрожало, раны вновь вспыхнули болью. Он услышал, как открылась дверь и вздрогнул, но тут же расслабился, разваливаясь на полу, ведь это были не спавшие всё время гости. Четверо парней окружили Санзу. В холодной тишине прозвучал аккуратный шепот Риндо. - Встать сможешь? Харучиё лишь отрицательно покачал головой, на что Хаджиме и Манджиро подняли парня, тот чуть не упал вновь, но его держали со всех сторон. Он громко для своего сорванного голоса вскрикнул и прилёг на Коко, всем телом. После чего Санзу и вовсе упал вновь. Он лежал, не смотря им в глаза, пялился в пустоту, в даль. Коко и Майки вновь подняли парня, спрашивая у младшего Хайтани, который знает, как помочь и что находится в их доме лучше всех. - Куда его? - Пошли в ванную. Они говорили шёпотом, стараясь не разбудить пьяного Рана, хоть и знали, что точно не разбудят даже если будут орать на весь дом. Он слишком пьян, чтобы их услышать. Харучиё окончательно обмяк в руках взволнованных друзей, он пытался что-то сказать, но голос окончательно сел. Спустя пару секунд хиплых хрипений, люди услышали всего одно слово. И сначала не поняли Санзу, но потом до них дошло. - Пол... Какучё был отправлен оттирать пол от спермы и крови, ведь даже когда Харучиё находился на грани смерти, продолжал беспокоится, о том, что сделает ему Хайтани за этот чёртов испачканный пол. Только принеся розоволосого в ванную и наконец включив свет, ибо до этого всё происходило в темноте, парни заметили насколько же всё плохо. Всё тело было покусано, а вернее прокусано, кровь везде из головы, которой он ударился о подоконник, из ануса и даже изо рта, из укусов. и мало этого, по всей поверхности кожи были разбросаны синяки и ссадины, а ягодицы - это просто ужас. И не только они кстати, ремень попал и на верхние части ног, на бёдрах сзади. Всё это пространство было увечено выраженными, огромными и совсем немного окровавленными, красными-красными широкими полосами. Коконой и Сано не держали розоволосого за побитые места, хотя это и было проблематично, найди ещё целые. Отпускать Санзу не торопились, всё ещё держали на руках. Риндо глухо прикрикнул Какучё из другой комнаты, который вытирал пол, чтобы тот принёс подушку, плед и стакан воды. Манджиро непонимающе взглянул на Хайтани. - Зачем нам подушка? - Майки, ему сейчас будет явно не сесть на попу, а стоять он не может. Достаточно глуповатый, ведь все кроме Майки сразу поняли её предназначение, вопрос пропал. Хитто вернулся и подал Риндо все прошенные вещи. Тот положил подушку на пол, приставляя её к ванне, дабы Санзу мог опереться на стенку ванны спиной. Парни аккуратно скинули розоволосого на мягкую поверхность. Тот проговорил медленно невероятно тихо по слогам дрожащим голосом: - Испачкаю... Он меня наругает... Ответил Коко с достаточно разумным и хорошим решением. - Скажем, что это не кровь, а он сам вчера вино разлил. Бухой всё равно ничего не вспомнит. Тут друзья заметили не только физические увечья и травмы, но и ту самую лихорадку, которая сопровождала парня весь вечер. Его тело действительно било дрожью, каждая косточка тряслась, было холодно. Невероятно холодно. А тело горело. Харучиё укутали пледом сверху, а сам он сел, поджав ноги, уткнувшись головой в колени. Риндо присел перед ним и приподнял голову, держа за подбородок, ибо Санзу не мог даже держать голову, и подал стакан с ледяной водой. - Давай попьём. Говорить будет легче. Розоволосый лишь помотал головой и приоткрыл рот, Хайтани пришлось поить его. Наверное с его то температурой такая холодная вода не особо полезна, но выбирать не приходилось, ночью ещё некогда искать. Нужно уже оказать первую помощь. Вода обдала горло, сводила челюсть, а Харучиё чуть не вытошнило. Он подавился. Все остальные суетились вокруг, но в целом просто тревожно наблюдали. Санзу расплакался, слишком много слёз за последнее время, но в этот раз это были не просто слёзы. Это была самая настоящая истерика, он буквально не слышал никого, не видел, лишь кусал руку и ревел. Сознание на минуту помутнилось, в глазах потемнело перед ним стоял образ Рана с ремнём и много крови. Ни парни, ни Санзу не представляли, что с ним, то ли это была мимолётная паническая атака, то ли нервный срыв. Розоволосый задрожал сильнее, он всё ещё, пусть и укутан в плед, но оставался в этом развратном ужасном костюме. Коко принёс и натащил на Харучиё свою тёмно-серую толстовку прямо так, на костюм. Всё делали в тишине. Какучё принёс термометр и они начали мерить температуру Санзу. Всё же тот сильно замёрз, а тело его было горячим, что свидетельствовало о высокой температуре. И действительно главное опасение подтвердилось, температура чуть ли не под сорок. Харучиё всё ещё ревел навзрыд, не обращая и доли внимания на друзей, лишь вгрызался зубами в губы и руку. Риндо молча присел перед ним и обнял несчастного. Донёсся тихий всхлип: - Почему... - Что почему, Санзу? Спросил Майки, голос его дрожал, пусть тот и выглядел спокойным. Он также наклонился к розоволосому и начал вытирать его слёзы, хоть это и было сложновато. Харучиё начал говорить неуверенно и невнятно, но в целом слова можно было разобрать. - Почему ... Почему он... Риндо обнял парня ещё сильнее, смотря в глаза и убирая розовую чёлку с глаз, что прилипла к ним из-за слёз. - Всё закончилось, он спит, успокойся. Дыши глубже. Эти слова лишь больше заставляли рыдать розоволосого, он уже не мог остановиться, а в глазах кажется уже не просто стоял образ Рана, а уже виделся прямо тут перед ним, как галлюцинация. Санзу смотрел вперёд, стараясь чётче произносить слова. - Вы же... ненавидите меня... Более менее отвлёк только тревожный хлопок по щеке от младшего Хайтани. - Ты с кем разговариваешь? Ээй, всё нормально? - А? Ага, я видел Господина Рана только что... Харучиё выглядел удивлённым, а Хаджиме напомнил, что вероятно это действия наркотиков. Точно, они ведь даже не могут сбить температуру ведь тот и так напичкан таблетками, дай ему ещё - точно откинется. Коконой, оперевшись на стиральную машину, стал искать в интернете, как сбить температуру, не используя лекарств. Начитавшись, сделал вердикт: - Нам его охлаждать нужно, а мы его греем! Риндо попытался поговорить с неслушавшим плачущим Санзу, который глупо истерически плакал, глядел в пол и сжимал тело Хайтани, обнимая. - Санзу, нам нужно тебя охладить, поэтому потерпи пожалуйста. У тебя тело горит. - Нет... Мне... - Я знаю что тебе холодно, но мы хотим тебе помочь. - П..о...че..му.. вы... заботитесь обо мне...? Заговорил долго молчавший Манджиро: - Потому что мы знаем какой Ран человек. Риндо убрал плед, не вставая с пола, и подал его Какучё. Потом дотронулся до лба Харучиё, всё ещё такой же горячий. Или уже горячее? Коко, подумав, спросил Хайтани: - Надо что-то холодное, у вас есть лёд? - Вряд-ли. Кратко ответил Рин. Сано неожиданно поднялся, и вытащив из шкафа полотенце, намочил его под краном. Потом подошёл к розоволосому и провёл ледяной тканью по лицу, заодно вытирая слёзы. Тот поёжился и, зажмурив глаза, промычал. - Холодно... Мне холодно... Взволнованный больше остальных Риндо сжал руку Санзу. - Всё в порядке. Потерпи. Он медленным движением раздевал Харучиё, пока тот продолжал плакать. Майки продолжал растирать его тело мокрым полотенцем. Какучё, что никогда не бывал дома у Рана, стоял в шоке, помогая Манджиро, он никогда не видел столько насилия. - Может бинты какие-нибудь принести? Хриплый голос Харучиё стал получше, но всё ещё тихо и рвано шептал. - У нас нет бинтов... Я потратил всё в прошлый раз.. - А что было в прошлый раз? Всем захотелось втащить парню за такие вопросы, ведь Санзу определённо нервирует эта тема, а его психика и без того сдала. Какучё единственный, кто не был на прошлой пьянке в сентябре. Риндо спокойно ответил, хотя на его лице было видно отвращение. - Ран его в луже лицом топил, а потом на стёклах сидеть заставил... Током бил ещё... Харучиё уткнулся головой в плечо Хайтани и снова разрыдался. Сколько раз он плакал за весь день? Около пяти... Или десяти... Сквозь тихие всхлипы он слабым голосом попросил: - Пре... Прекрати! Не рассказывай об этом... Санзу максимально сильно впился ногтями в Риндо, но тот на удивление не отрывался, продолжал обнимать парня, гладя розовую голову. Его рубашка на груди уже промокла, а лиловые волосы были испачканы в чужих соплях, но он не отстанялся, молча раздевая Харучиё. Риндо выдвинул странное для двух часов ночи предложение: - Как насчёт мытья, Санзу? Ты весь в... в сперме. - Я не смогу... Больно... И Господин Ран проснётся ... - Не проснётся, не бойся. Мы тебе поможем. Хайтани выглядел серьёзно, он поднял руку вверх и жестом попросил у Майки полотенце, протирая им лоб парня. Он сначала поднялся с пола сам, а потом опираясь на Какучё, поднял Санзу. Тот не мог стоять, мышцы болели, но его успели подхватить остальные. Хаджиме, оставшийся в стороне, всё ещё читал рекомендации с разных сайтов, и медленно вслух говорил читаемое. - Тут сказано может помочь тёплая ванна. - Ага, и помоем заодно. Уточнил Сано, пытаясь удержать Санзу. Когда розоволосый более менее стал "устойчивым", друзья отошли, но руки не убирали, чтобы поймать если что. Харучиё начал раздеваться, хотя это было не сложно, зная сколько на нём элементов одежды, подрагивал от холода, другие ужаснулись. Стащив он с себя единственную принесённую Коко толстовку всё его тело было наконец-то нормально видно при свете. Он смущался, максимально покраснел, ибо раздеваться при аш четырёх парнях ему не приходилось. Отвернулся от них и кинул одежду на пол, слабо, но измученно выдыхая в потолок. Многие хотели отвернуться, видя столь израненную спину, но почему-то что-то невидимое и непонятное заставляло любоваться парнем, притягивало их взгляды ещё с самого вечера. Харучиё смущённо стащил с волос резинку, распуская розовато-лиловые пряди, всё ещё не повернулся лицом, стараясь не смотреть им в глаза. Голова пробита, на чересчур худощавых плечах виднелись укусы, спина вся расцарапана, настолько, что некоторые ссадины кровоточили до сих пор, ягодицы опухли и покраснели, багровые, чуть ли не чёрные полосы простирались по всей попе, а изнутри по ноге стекала сперма, кожа бледная, уже посинела, он дрожал. Парню было безумно неловко, он перебирал руками, не зная куда смотреть, и тут случилось то, что заставило Санзу нервничать ещё сильнее. Ушёл самый близкий человек - Риндо, сказав что сходит за сменной одеждой и попробует найти какие-нибудь мази. Оставаться наедине с остальными было страшновато. Хитто молча взял Харучиё за руку и развернул к остальным. Пока друзья наполняли ванну, не обращали на них внимания, но тут розоволосому стало слишком не по себе и он чуть не упал - в глазах потемнело. Теперь было видно и переднюю часть тела: шея и особенно соски были покрыты засосами, красными следами зубов, из которых сочилась кровь, под глазом ещё старый синяк, на талии отпечаток рук Рана, а между ног синяки. И Господи, как же было унизительно вот так продолжать стоять, учитывая насколько сильно парень был испачкан в сперме. Санзу руками пытался закрыть себя, краснея и буквально сверля взглядом дверь в надежде, что сейчас покажется младший Хайтани. Его аккуратно усадили в тёплую воду. Дрожь постепенно ушла, ноги расслабились, вымотанные "бурной ночью" мышцы немного ныли, напоминая о себе, а раны знатно так щипало. Но Харучиё выглядел безразлично, ему действительно было больно, но уж очень он не любил жаловаться об этом, ведь ему больно всегда. Всплеск воды в лицо вытащил его из мыслей, а потом он увидел нависающего перед ним Манджиро, который мочил чужие волосы водой, нанося на руку шампунь. Когда их взгляды сошлись, розоволосый резко отвернулся в стену, слишком резко, слишком заметно, показал, что боится. Хотя на самом деле Санзу давно уже не боялся ничего, скорее смущался, всё же не очень комфортно когда тебя моют практически неизвестные тебе люди. Хотя эти чужие люди за несколько таких пьянок стали ему друзьями и защитниками. Майки медленно коснулся чужой взъерошенной головы, растирая шампунь по нежно-пудровым волосам. А это, оказывается, приятно. Какучё тоже подошёл, протирая лицо Харучиё. Санзу, проглатывая некоторые слоги, завёл не самый приятный, но такой необходимый ему разговор. - И.. Кто... же..я? Сано не понял о чём речь, вернее понять то понял, но предпочёл бы уйти от темы, а не говорить об этом. Но пожалуй, видя эти несчастные бирюзовые глаза, Коконой продолжил разговор. - В каком смысле "кто ты"? - Ну... Харучиё помедлил, сдавленно выдохнул и снова сел в излюбленную позу, уткнувшись головой в колени. Он на самом деле часто так сидел, можно даже сказать постоянно. - Ну... шавка... сука... собака... псина... никчёмное животное... - Ты человек. Лучше сказать - жертва. - Да какой же я человек... Я просто тело... игрушка... грязная, никому не нужная собака... Может.... мне стоит просто сдохнуть? Санзу замолк, впиваясь в руку, на которой и так не зажили прошлые отметины от его собственных зубов, он сдерживал крик. Казалось, этот крик вырывается наружу чёрной птицей, что сидит на цепи, в клетке, мечтая о свободе и простом человеческом отношении. Просто блять человечности. Хлопнула дверь, вернулся Риндо с кучей вещей в руках. Его не было несколько минут, но для розоволосого эти минуты буквально впивались в кожу острыми шипами. Он снова выпал из реальности, а очнулся, когда холодная рука Хайтани провела по щеке. Такой истерзанной множеством пощёчин щеке, что уже не ждёт нежностей, а тут её вдруг так заботливо гладят, а не бьют. - Ты человек, Хару. Санзу вздрогнул от того, как его назвал Риндо, а потом посмотрел вверх, прямо в глаза собеседнику. Молчал, сглатывая предложения, но потом всё же проговорился: - Я ... Я... так хочу отмыться от этой грязи... Навсегда. Его так удивляла эта обычная забота, это казалось бы незначительное прикосновение, то как к нему обратились, то что его вообще назвали Хару, а не шавкой. Дело в том, что Санзу никогда не видел столько тепла, ему никогда его не давали. - С-спасибо вам... Всем... Младший Хайтани улыбнулся, и, закатав рукава по локти, взялся за мочалку, всё же вымыты ещё только волосы. Риндо невероятно боялся тронуть это больное, хрупкое, словно сейчас развалится, как фарфор, тельце, такое маленькое, беззащитное. Он провёл пеной по шее парня, на что тот кривился(всё же шея покрыта укусами), но молча всё терпел. - Тебе не нужно терпеть боль. Говори, если я сделал больно. - Нет, всё... всё нормально. Последнее слово произнесено совсем шёпотом, да чёрт побери видно же что ненормально. Хайтани с очевидно до жути печальным взглядом присел, чтобы смотреть на Харучиё не с высока. Оказавшись их глаза на одном уровне, Санзу не мог отвернуться, пусть и хотел, но не мог. Сиреневые, такие грустные глаза, зарывались прямо в душу, ломали все остатки уверенности в себе. Человек напротив него - такой близкий и родной, такой добрый, но до дрожи пугающий, когда расстраивается. - Я же вижу, что не всё нормально. Прошу, скажи, что сильнее всего болит? Их "романтические" диалоги легко прервал Майки. - Он не скажет тебе, потому что всё. У него болит всё, а особенно душа. Хаджиме и Какучё ушли, то ли понимая, что особо пользы не приносят, то ли чтобы не стеснять Харучиё, ведь ему были более близки именно Сано и Рин. Они заправляли постель, ходили по дому, искали что-то. Риндо помыл весь верх, но к низу приступать не решался. Харучиё так расслабился, что уже чуть ли не по нос оказался в воде, его пришлось вытаскивать. Наверное всё ещё наркотики творят с ним такое, но ему не важно. Санзу развязно промычал, когда мочалка прошлась по ягодицам, он заёрзал и дёрнул рукой наблюдавшего за ними Манджиро за рукав. Когда рука Хайтани опустилась ниже, вымывая сперму изнутри, стало не по себе, до жути неловко. Харучиё зажмурил глаза и покраснел, периодически постанывая от боли. Хотя Риндо мыл его достаточно бережно, и очень аккуратно, не задевая ран. Наконец-то розоволосого подняли, Майки помог ему не упасть и держал за руку, пока младший Хайтани разворачивал принесённую одежду. Он присел и натянул на парня боксеры, потом шорты и толстовку - то что нашёл у него в шкафу, хотя набор всегда был скудным. Парню покупали одежду только по праздникам и то, раз в одно время года. Всё это время Санзу стоял, иногда вздрагивая, хотя стоял устойчивее, чем раньше, но не сильно. - Идти сможешь? Слабое "угу", и розоволосый действительно пошёл. Ужасно медленно, шатаясь, опираясь на мебель и стены, но они не останавливали, дали самому пройтись. Коко и Хитто кстати были отправлены убраться в ванной, а Сано ушёл спать. Только Риндо, доведя Харучиё до комнаты, остался с ним. Конечно, изначально планировал уйти, но тот дёрнул его за длинные лавандовые волосы и попросил остаться. - Мне кошмары будут сниться из-за наркотиков... Побудь рядом... Хайтани лёг рядом, получше заворачивая парня в плед и улыбался. - Спи. - А Господин Ран... - Тсс, его нет, он спит. И тебе тоже пора. И да, даже не думай умирать. Холодно? - Тепло. Харучиё, получивший наконец поддержку, которая требовалась ему такое долгое время, обнял Риндо, прижал к себе максимально сильно. Его потрепали по голове, а потом он почувствовал как холодный нос утыкается в его макушку, тихо сопя. Кто бы мог подумать, что два брата так отличаются друг от друга, когда проявляют то, что обычно называют любовью.