Временной парадокс

Обречён тот – кто не рискует.

***

Оттянув шторы в стороны, я приоткрыл окно, чтобы запустить в дом немного свежего воздуха. Взял с тумбочки телефон, стоявший на зарядке, проверяя на наличие сообщений. — Так, адрес есть, — прочитав адрес, оставленный Тэхеном — Осталось добраться до него. — Чимиииин — во все горло крикнул, призывая брата. — Проснулся? — первым делом спросил, открыв дверь в комнату — Объяснить ничего не хочешь? — складывая руки на груди. — Что объяснить? — ошарашено хлопает глазами, в непонимании. — Например, какого лешего ты на всех вчера наорал? — Прости Чимин, день не задался — слегка приподняв уголок губ, я заправил кровать — Можешь ключи от машины дать? — Куда собрался? — медленно поднял бровь, сощуривая глаза. — Хочу в Тэгу съездить — незамедлительно ответил. — Совсем с ума сошел? — брат резко закашлял, из-за того, что подавился слюной, я подбежал, хлопая его по спине — Зачем тебе туда? — откашлявшись прошептал, продолжая стучать кулаком себе по груди, пытаясь избавить от неприятных ощущений. — Хочу кое с кем увидеться — мечтательно летал в облаках, предвкушая встречу. — Это к твоему загадочному парню? — Пожалуйста, отвези меня туда… — глазами пуговками смотря прямо в душу. — Не делай так, ты же не ребенок уже — отвернулся, не реагируя — Хорошо отвезу — сдался — Надеюсь, познакомишь меня с ним? — Будешь с ним заигрывать, выложу фотку с прошлого Хэллоуина — угрожающе припомнил прошлогоднюю выходку. — Ты же сказал, что удалил ее, — Чимин возмущенно посмотрел на меня. — Нет, оно у меня на облаке осталось — засмеялся, подходя к шкафу и выуживая из него полотенце и чистое белье. Так как вчера в душ сходить не получилось, но сегодня нужно быть в лучшем виде. — Удали немедленно! — воскликнул, вмиг загораясь от злости. — Вот вернемся с Тэгу, удалю — не унимался, настаивая на своем, хитро улыбнувшись, заверил, что обязательно удалит при нём, как только они съездят. — Вымогатель, шантажист — тяжело вздохнув, повернулся в сторону выхода — В кого ты такой?  — спросил, не понимая, почему до сих пор ведется на его провокации — Хорошо собирайся — сдавшись, поплелся выходить — Вечером мы должны быть уже здесь — резко остановился, угрожающе показывая пальцем — Я в клуб иду с коллегами, не вернемся вовремя – пощады не жди. — Я быстро соберусь — восторженно радуясь победе, побежал в душ, крича по пути — Через десять минут буду готов.

***

Чонгук бежал по лестнице торопливо, точно из горящего дома. Сев в машину, пристегнулся, в ожидании, когда тронутся. — Ты так смешно выглядишь. — улыбнулся так, что глаза пропали став тонкими полосками. Чонгук в черной атласной рубашке, расстегнутые первые пуговицы, укладка, подведенные глаза А что мне сказать? Привет, мы во сне договорились встретиться в реальности? Вот блин, бред какой-то — Вернись с небес на землю — не заметив реакции, пощелкал перед лицом младшего, спрашивая — Чонгук, ты меня слышишь? Мистер фантазер, ответь. Или я уведу у тебя парня. — Только попробуй, я тебе глаза вырву — устрашающим голосом произнес, поворачивая голову на брата. — Настолько красивый? Интересно, кто же так в нашем Гуке такие страсти вызывает? — наиграно трогает подбородок, изображая детектива. — Ты в машине останешься, я один пойду к нему — заявил, давая понять, что Чимин просто его «таксист», и тот не должен совать свой нос в его дела. — Как скажешь Отелло.

***

На улице уже темнело и мы подъезжали к нужному дому. Перед нами стоит современный дом — просторное, аккуратное здание со светлым фасадом из гладкого кирпича и больших стеклянных окон. Его линии четкие и строгие, создавая ощущение спокойствия и гармонии. Вечером мягкий свет ламп нежно играет на поверхности фасада, отражая теплую атмосферу уюта. У входа — небольшая тропинка, обрамленная аккуратным газоном, а по бокам — низкие кусты и несколько молодых деревьев, которые в лучах заката кажутся особенно живыми, словно охраняют этот тихий уголок. В воздухе пахнет свежей травой и легким ветром, играющим с листвой. Всё кажется наполненным спокойной уверенностью и надежностью — будто этот дом — тихая крепость, скрывающая за стенами свои тайны. — Здравствуйте, — спокойно сказал Чонгук, его лицо было почти невозмутимым, только чуть заметное тепло в глазах говорило о добром отношении. — Ты Чонгук? — голос тихий, немного настороженный, словно он услышал что-то важное и не слишком приятное. — Да, а откуда вы меня знаете? — озадаченно ответил Чонгук, чуть наклонив голову, ощущая лёгкое напряжение в голосе собеседника. — Жди внизу, я сейчас приду. Не спрашивай ни о чем, все объясню позже. — говорил человек с легким строгостью, в его тоне было что-то скрытое, неуловимое — легкая тревога, которая не давала полностью расслабиться. Изнутри доносился женский голос: — Юнги, кто там? — Мама, это ко мне, — мягко и уверенно ответил Юнги, чувствовав спокойствие в своей груди, будто знает, что всё под контролем. — Вообще-то я пришел к … — слово застряло у него в горле, и он чувствовал, как ком подкатывает к горлу, мешая говорить. — Иди, мама не должна тебя увидеть, — голос был мягким, но деликатным, с оттенком заботы. — Хорошо — чуть подавленно кивнул, и пошел в сторону двора, стараясь скрыть внутренние переживания. На мягком лужайке под деревьями, буквально в нескольких шагах от порога, стояли два стула и маленький столик. Весь участок казался тихим и умиротворённым, наполненным едва слышным шелестом листвы и легким ветерком. На закатном солнце мерцали капли росы на траве, а вдали мягко колыхались ленточки флагов из воздушных шариков, словно напоминание о чем-то светлом и простом. Всё это создаёт ощущение, что жизнь здесь течет размеренно и спокойно, несмотря на внутренние качели и переживания. — Может объяснишь, что происходит? Где Тэхен? — спрашивает Чон, его голос звучит немного напряженно, глаза полны тревоги. — Он написал тебе это передать. Ты сам все поймешь. — отвечает Юнги, пытаясь сохранить спокойствие, но в голосе слышится грусть и усталость. В руке он держит небольшую коробочку. — Что это? — деликатно спрашивает Чонгук, с тревогой в голосе. — Прочти, и все станет ясно, — тихо говорит Юнги, передавая письмо. Чонгук осторожно открывает письмо, его взгляд становится серьезным: — Чонгук, ты прав, он красивый. Понимаю почему ревнуешь. — с легкой ухмылкой на лице сказал Чимин. — Это не Тэхен, — голос Чонгука чуть прерывается, — это Юнги — Простите, я подумал... — тихо произносит Чимин, заметив свою ошибку и смущенно опуская взгляд. — Я понял, — мягко отвечает Юнги, — Тэхен — мой младший брат. — Как это произошло? — спрашивает Гук, его голос дрожит — Он увеличил дозу снотворного, при его проблемах с сердцем, это привело к остановке сердца. Можно сказать, он умер во сне. — голос Юнги звучит изломано, и в его глазах отражается боль. — Как же так, Тэхен? Почему он так поступил? — шепчет Чон, его лицо искажается смесью скорби и гнева. Чимин осторожно обнимает Юнги, наполняясь сочувствием и сочувствием. — Соболезную вашу утрате, — тихо говорит он. Юнги тихо благодарит: — Спасибо — Вы меня током ударили. — Чимин с усмешкой, пытаясь скрыть трепет в голосе. — Так, это вы были. — Юнги чуть усмехается. — Чимин, я хочу домой — тихо говорит Чонгук. — Извините, это, наверное, статистическое электричество. — пытается пошутить Чимин, чтобы немного разрядить атмосферу. — Наверное, не извиняйтесь… — шепчет Юнги и, собираясь с силами, прощается: — До свидания. Машина спокойно покачивается по дороге, за окном мелькают тёмные силуэты судьбы — деревья, дома, оставшиеся в прошлом. В салоне царит тишина, только голос Чима нарушает её размышлениями: — Ты так и будешь всю дорогу молчать? — немного раздраженно спрашивает он, его голос дрожит от накопившейся напряженности. — Скажи что-нибудь. Чонгук сидит с опущенной головой и держит на коленях сложенный листок бумаги. Его взгляд сосредоточен, в нем — вся боль мира. Внутри — письмо, которое кажется единственным мостом между прошедшим и настоящим:

«Малыш Гуки...

Мы начинаем с начала. Это наше с тобой решение. У нас еще много жизней, в какой-нибудь из них, нам повезет, и мы снимем проклятье, но в этой у нас нет шансов. Не говори Тэ из прошлого, я знаю себя буду винить себя. Скажи, что я переехал с Юнги и ты не знаешь куда. Проживи этот год в свое удовольствие. И знай, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ.

Твой тигренок.»

Чимин наблюдает за ним, его глаза наполнены сочувствием и пониманием. — Чонгук, — тихо произносит он, — ты это письмо, наверное, уже сотню раз перечитываешь. Может, скажешь, что там написано? Гук медленно вздыхает, его лицо искажается смесью боли и отчаянья: — Как он мог сдаться? Как я мог? Но Чимин не отступает и настаивает: — А поконкретнее? — с легкой настойчивостью. Чонгук поднимает взгляд, его глаза полны безысходности: — Ты не поймешь… Чимин слегка качает головой, его сердце рвется от боли за брата. — Я не могу оставить тебя дома, в таком состоянии, — мягко говорит он. — Может, пойдешь со мной? Чонгук смотрит на него, улыбаясь сквозь слёзы: — Выпить дашь? На его лице появляется легкая улыбка — один из немногих моментов света в этом темном тоннеле: — Думаю, сегодня можно, — отвечает Чимин, его голос полон заботы. — Мне жаль, что твоего парня больше нет. Но не глупи, Чонгук. Это жизнь. И твоя тоже. Ты должен быть сильным. Чимин молча слушает, чувствуя, как слова трогают его сердце, как каждое из них — капля воды, которая может помочь выжить в этом шторме.

***

Это был тёмный, немного затхлый клуб, наполненный мягким светом тусклых ламп и еле слышным шёпотом музыки. В воздухе витали запахи дешёвого алкоголя и сигаретного дыма, создавая ощущение уединения среди городской суеты. Внутри сияли яркие неоновые огни, освещая разрозненные группы людей, погружённых в свои мысли и разговоры. За барной стойкой суетливо мелькали бармены, быстро подавая напитки, а на танцполе в центре клуба люди легко покачивались в ритме музыки, пытаясь забыться или забыть окружающие проблемы. Эта ночь обещала стать ещё одной безмятежной передышкой, где можно было закрыть глаза и просто быть здесь и сейчас. — Суен, я через полчаса буду. Мама потеряла ключи от дома, я ей отвезу свои. — с тихой усталостью говорит Хосок. — Хорошо, — спокойно ответила блондинка — Как ты мог оставить меня? — бормочет Чонгук, его голос полон боли и предательства. Он отпивает еще один шот, ощущая, как алкоголь немного притупляет боль. — Чонгука, впервые вижу тебя здесь. — тихо произносит Суен, чуть ласково, будто пытаясь смягчить напряжение. — Что ты сказала? — с дрожью в голосе возвращается он. — Пошли потанцуем, — предлагает она мягко, и в её голосе слышится нежность и чутьё его состояния. — Не думаю, что я в состоянии танцевать. Хочешь выпить? — спрашивает он, с надеждой и отчаянием одновременно. — Да, давай, — соглашается Суен, и на столике уже стоят шоты. Они поднимают их, и по порядку проглатывают напитки. Потом ещё, и ещё. В глазах Чонгука уже плывут тёмные пятна, и всё вокруг кажется расплывчатым и лишённым ясности. Но он продолжает пить, словно пытаясь заглушить все мысли и чувства. Они общаются бессмысленными фразами, язык заплетается, слова мешаются, но он не обращает на это внимания. В этом состоянии он уже не думает о Тэ, о прошлых чувствах, о боли. Он просто хочет забыться. Что ему теперь нужно — домой, спать, увидеть его — хотя он и не хочет видеть его сейчас. Он не знает, что может и не стоит говорить правду — ведь то, что написано в письме, кажется сейчас почти нереальным. Вдруг Суен встает, берёт его за руку. Он не сопротивлялся, лишь слегка качнулся, когда её слабое прикосновение потянуло за собой. Она продолжала держать его за руку, ведя его сквозь толпу, словно пытаясь унести его из этого хаоса. Он шёл за ней, даже не зная точно, куда он попадёт. Спонтанное желание уйти от всего, что недавно казалось важным, — вот что его сейчас двигало. Наконец, Суен остановилась, резко толкнула его на диван. Он рухнул, с грохотом садясь на обивку. Она села ему на колени. Ласково подняла его подбородок и потянулась поцеловать — но он отвернулся, чувствуя, что сейчас его может заставить вырвать. Она не останавливалась, продолжая медленно расстегивать его рубашку. Его руки пару раз убирали её руки, желая остановить, — но силы постепенно иссякали, и он уже не сопротивлялся.

***

Мост, извивающийся над тихой рекой, расположился у подножия величественного замка. Тёмный и загадочный, он кажущийся немного заброшенным, словно скрывает тайны давно прошедших дней. Над ним перебегает легкий бриз, а в ночи мерцают звёзды, освещая его одинокий силуэт. — Надеюсь, встреча прошла хорошо… — прошептал он, глядя на звёздное небо. — И он сейчас со мной. Небо было украшено мерцающими звёздами, создавая ощущение красоты и безмолвной тишины. Но внутри все равно царила какая-то пустота. — Сегодня небо так красиво. Но почему-то оно не приносит радости, — подумал он, качая головой. — Номер исчез… а малыш так старался его нацарапать. Надеюсь, ему понравится подарок… эти серьги ему к лицу. — Ну что так долго? — задался он вопросом, чувствуя легкое беспокойство. — Он что, не собирается спать сегодня? И что там они делают? Ну точнее мы. Малыш ложись спать, я уже скучаю — тихо произнёс он, словно желая передать тепло и заботу через сны.

***

Чонгук уже полностью лежал на диване, с расстегнутой рубашкой, а Суен сидела на нём. Нежно целуя его шею, она шептала ласковые слова. Он закрыл глаза, стараясь подавить внутри себя чувства. Внутри всё было противно — желание и ласка Суен возбуждали его, вызывая лишь внутреннее сопротивление. Когда она начала расстёгивать ремень, он резко схватил её за волосы, поднял и с силой встал с дивана, держа её за волосы. Лицом к стене, он прижался к ней, застыв в напряжённой позе. — Чонгук, отпусти! Мне больно! — протестовала она. — Ну ты же этого хотела, так получай — он холодно ответил, глаза потемнели. В это время у бара: — Хосок, ты не видел Чогука? — спросил Чимин. — Он тут? Как давно? — спрашивал Хоби. — Мы около 11 пришли, я уже час хожу ищу его. Домой пора, он на звонки не отвечает. — с тревогой в голосе ответил Чим. — Ты Суен не видел? — Видел, они с гуком сидели пили. — добавил Чим. — Дай угадаю, они примерно в одно время пропали — уточнил Хосок. — Хосок, даже не думай. Чонгук не с ней, он любит другого. — уверенно сказал Чим. — Успокойся уже, чего ты плачешь то? Ничего же не было. — грубо буркнул Чонгук — Ты мне чуть руку не сломал и перепугал до смерти, — взмолилась Суен. — Еще раз такое повторится, я тебе ноги сломаю. Чтоб дома сидела. Тебе чего не хватает? У тебя есть парень, он любит тебя. А ты ко мне в штаны лезешь, тебе от самой себя не тошнит? — строго спросил Чонгук. — Ты мне нравишься — Вот когда Хосок бросит тебя ты будешь жалеть, что потеряла его. Начни думать головой. Все иди отсюда, пока нас вместе не увидели. Не поверят же, что ничего не было. — Прости меня — тихо сказала Суен. — Мне не когда на тебя обижаться, у меня своих проблем хватает. — ответил Гук, достал телефон чтобы сделать звонок. — Не говори Хосоку. — сказала раскаиваясь девушка и ушла из комнаты. — Чимин ты где? Давай на парковке встретимся. — сказал Гук и поспешно пошел к выходу.

***

На мягкой кровати в полутёмной спальне, с приглушённым светом ночной лампы, Чонгук ощутил, как его сердце бешено колотится. Лицо его искажала тревога и усталость. Он чуть.-чуть поднялся на подушке, глядя в глаза брата, и с дрожью в голосе сказал: — Чимина мне плохо…Чувствую, как внутри всё разрывается. На мгновение в комнате наступила тишина. За окнами тихо шел дождь, капли мягко стучали по стеклу, добавляя атмосферу уединения. Чимин, лежа рядом, вздохнул и серьёзно ответил, его глаза в полумраке были полны злорадства и лёгкой иронии: — Хорошо, что родители не видят тебя. Я бы сам тебе по морде дал. Это ведь просто не укладывается в голове — надо было умудриться с Суен быть. Что Тэхена уже забыл? Чонгук сжимал кулаки, нервно проглатывая слёзы: — Ничего не было. Сколько раз нужно повторять, чтобы ты поверил? Всё случилось случайно. Чимин усмехнулся, отводя взгляд, но его голос оставался тёплым и уверенным: — Очень надеюсь на это. — Но всё же… честно говоря, Чимин, я не знаю, как еще держаться. Если бы ты был на моем месте и знал, что игра — проиграна, что бы ты делал? Чимин вздохнул, качая головой, и с горечью произнёс: — Ты знаешь, я ненавижу сдаваться. Если всё идёт к провалу — я начинаю заново. Любой проигрыш — это шанс на новую битву, понял? Тут голос Гука стал чуть мягче, голосовая вязкость и напряжение слились, и он добавил, чуть покровительственно, но с теплом: — Спасибо за совет. Мне нужно быстрее заснуть, голова раскалывается.

***

Ночь была тёмной и тихой, только луна мягко освещала мост, на котором стояли Чон и Тэ. В воздухе висело ощущение необратимого, предчувствие чего-то важного. Чон потянулся к Тэ, его глаза искрились спокойной уверенностью. — Ты же мне доверяешь? — тихо спросил он, мягко обнимая Тэ. Его рука легла на плечо, и их взгляды встретились — в них было много тепла и надежды. Тэ немного замешкался, но затем спокойно кивнул: — Конечно. Можешь даже не спрашивать. Чон мягко улыбнулся, его голос звучал искренне: — Это ради нас. Ради того, чтобы понять, что мы можем полагаться друг на друга даже в самые сложные моменты. Он приподнял голову и тихо поцеловал Тэ — нежно, как обещание, словно шепотом, пропитанный доверием и теплом. В этом поцелуе было всё: вера, любовь и желание двигаться вперёд вместе. После момента нежности Чон взял Тэ за руку, осторожно, как для самого драгоценного. Он поднялся на перила моста, остановившись чуть-чуть выше, словно рискуя всем, чтобы показать свою решимость. — Дай руку, — тихо произнёс он, обращаясь к Тэ. — Просто сделай это. Тэ с удивлённым взглядом смотрел на него, чуть волнуясь, и спросил: — Чон, ты чего задумал? Что ты собираешься делать? — Ты же сказал, что доверяешь мне, — ответил Чон спокойно, чуть улыбнувшись. — Поэтому — дай мне руку. Я всё знаю. И делаю это ради нас. Тэ приоткрыл рот, собираясь ответить, но внутри бушевали противоречивые эмоции. Он колебался, но наконец взял его руку, доверительно, уверенно, словно разрешая ему сделать самый важный шаг. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — тихо прошептал он, и в его голосе слышалась смесь волнения и веры. Чон крепко сжал её, и они вместе стояли на грани риска и надежды, зная, что самое главное — это очередь доверия.