В тишине скейт-парка

      В вечерней тишине даже тихий свист можно легко расслышать. Это свистит Реки, замечая, что его друг еле держится на ногах, но всё ещё упорно пытается сделать ненавистную олли. Лицо Ланги блестит от пота, в глазах мелькает явная заебанность, но парень не сдается. Когда бывший сноубордист вновь падает на пол и получает ещё около трех ссадин к имеющимся двадцати, скейтер спешно подходит к нему, подавая руку.       — Эй, может, отдохнешь? — обеспокоенно спрашивает Реки, осматривая распластавшуюся на асфальте длинную фигуру. Хасегава часто дышит, положив расцарапанную руку на живот и прикрыв голубые глаза. По лбу скатываются капельки пота.       — Нет… я должен… — в перерывах между вздохами пытается ответить пострадавший. Реки оглядывает того ещё раз и делает для себя вывод, что продолжать определенно не стоит. Тем более, когда Ланга лежит такой уставший, дышит так часто-часто и… Ох.       Парень даже не заметил, когда в груди появилось это чувство. Когда внутри всё загоралось, если Хасегава находился слишком близко и был таким чертовски красивым. Когда хотелось схватить за воротник рубашки, поцеловать, обнять, пропустить голубые волосы сквозь пальцы, на которых собралось столько ссадин, что пластыря не хватило бы. А его и не хватило, поэтому раны не заклеены.       Ланге пластырь нужнее.       Реки не заметил, как его друг начал занимать в мыслях все больше места, его улыбка, глаза, бледная кожа — всё это так притягивало.       Он не заметил, как влюбился.       Засмотревшись, парень не обратил внимания, что Хасегава уже схватился за его руку и дернул на себя, дабы встать. Не удержавшись, скейтер падает на своего друга.       — Блять, — выдает он через пару секунд, после осознания всего случившегося, и густо краснеет. В ярком худи теперь становится жарко.       Ланга так же ошеломленно глядит на приятеля, и после сказанного ругательства вдруг начинает смеяться. Так громко и нелепо, так устало, что Реки влюбляется снова.       — Мы клише, Реки, — неожиданно выдает Хасегава, когда скейтер все-таки встает и помогает подняться голубоглазому. Он застывает прямо так, отряхиваясь от пыли, и орехового цвета глаза расширяются, на щеках снова загорается ярким огнем румянец.       — Какое ещё клише? — дрожащим голосом произносит Реки, собирая все силы в кулак. Голос парня звучит приглушенно, потому что он отвернулся, дабы скрыть смущение.       — Ну, то есть, как во всех этих романтических историях, — тихо смеется Ланга за спиной друга.       — Не неси бред, — разворачивается к сноубордисту скейтер, поборов краску на лице. Он снова оценивает состояние Хасегавы и успешно уходит от темы. — Пошли раны твои лечить.       Голубоглазый все ещё посмеивается, направляясь за Реки к ступеням, рассматривая покалеченные руки. На самом деле, ранены все конечности (да и не только они), но открыты только руки.       — Садись, — зачем-то говорит скейтер, стараясь не смотреть в глаза Ланге, и достает упаковку с пластырями. Хасегава падает рядом, вытягивая одну руку вперед, и Реки приступает к распаковке липучек.       На лице Реки только напряженность, но в ореховых глазах видна чистая нежность, такая же, как и в его движениях. На этот раз пластыри разноцветные, некоторые даже с рисунком.       — Ты их у сестры забрал? — прерывает тишину Хасегава, разглядывая заклеенные пальцы.       — Это страшная тайна, — важно произносит скейтер, и его друг смеется. Так прекрасно, так красиво.       Реки хотел бы, чтобы этот момент длился вечность. Чтобы они вечность сидели вот так, в тишине, при закате, пока парень нежно клеит пластыри на израненные руки Ланги, в голубых глазах которого отражаются яркие краски вечернего неба.       Они сидят так минут пять, прежде чем Реки обрабатывает последний палец.       — Ты мне нравишься, — неожиданно произносит парень, так, что даже на лице Хасегавы, которое обычно ничего не выражает, явно видно удивление. Реки вдруг решает гнуть палку до конца. — Ты мне, блять, нравишься. Слышишь?       Ланга слышит, но ничего сказать не может. Эти слова вызывают у него прилив огромного количества эмоций и чувств, и это всё отображается на его лице, так что ничего разобрать невозможно. Скейтер уже отчаивается, мозг выдает единственную команду «бежать», и парень готов схватить рюкзак и улететь куда-то. Может быть, из страны. А лучше всего сразу с планеты.       — Ты тоже мне нравишься, — тихо отвечает голубоглазый, когда Реки начинает прикидывать, куда можно убежать.       — Ебать, — только и успевает сказать скейтер, но Хасегава тут же затыкает парня поцелуем.