Останься

— Я убью эту идиотку. — Нет, не убьешь. Сядь. Не мельтеши. — Какого хера вообще… — Такого. Сядь. Никита очень сильно хотел зарычать, но здравый смысл взял вверх над эмоциями. Они с Даней сидели возле отделения реанимации местной больницы и ждали новостей. На этот раз хороших. — Это ж надо… Перепутала она, блять. — Такое бывает. Это же больница. — Она живого человека в покойники записала. Это нормально по твоему?! — вскипел Никита снова, вскочив со стула и снова начав ходить из стороны в сторону. — Нет, — спокойно ответил Даня, — но главное, что Янка жива. Забей на остальное, разберёмся потом. — Поражаюсь тебе. — Голос Никиты звучал слишком тихо. Подозрительно тихо. — Всегда поражался, хули ты спокойный такой. Было ощущение, что даже если весь мир вокруг тебя рухнет, тебе будет насрать. Ты просто переступишь и пойдёшь дальше. Поделись секретом, а, как у тебя так получается… Даня не стал прерывать этот поток претензий. Дане было больно, но он заставил себя успокоиться. — Мир вокруг меня и вправду рухнул однажды. Но ты прав: я переступил и пошел дальше. Никита поднял на него голову и посмотрел в глаза. Даня поймал себя на мысли, что совсем ничего не знает о человеке напротив. О его дорогом костюме, парфюме, отсутствии привычной шапки на голове. Только взгляд остался тем же: яростным, бешеным, голодным. — Ты изменился, — не удержался от комментария. — А ты нет. Даня хотел сказать, что Никита ошибается, но не успел — вернулись с улицы Дрочер, Платон и Лена с Филом. Даня обвел глазами ребят: повзрослевшие, серьезные. У Фила и Лены ребенку десять лет, они женаты и, кажется, счастливы. Не бедствуют, судя по дорогущим шмоткам, мозгам Фила и его Бауманскому образованию. Дрочер пошел по стопам, прости, Господи, Эдика и стал психологом, чем дал огромный простор для фантазии и вызвал новую волну шуток со стороны ребят. Платон… Платон женился на Варе и завязал со всем незаконным. Но предпринимательская жилка осталась, поэтому Платон открыл сеть — вот ирония — аптек и получает теперь с них неплохую прибыль. Что до Дани, так он так и остался футболистом. То есть никем. А ещё окончательно поругался с отцом. Дверь отделения открылась и оттуда вышел заебанного вида врач. — Расходитесь, нечего тут столпотворение устраивать. Утром станет ясно окончательно, что с вашей подругой. Спорить никто не стал. Все разошлись по домам. Остались только Даня и Никита. Даня не хотел уходить. Он хотел обнять Никиту, который выглядел также потерянно, как и тогда, когда Герман якобы свалился с инфарктом. — Пойдем в бар, — неожиданно предложил Никита. Даня не раздумывал ни секунды.