все живое умирает в одиночестве.

хенджину было 13, когда ему впервые поставили рпп. честно, было страшно, но потом он привык. привык есть по кусочку в день. привык смотреть через силу в зеркало и ненавидеть себя сильнее с каждым разом. он специально вставал по-дальше, зрение плохое и картинка становится менее противной. а еще футболкой талию проверял. в моменты, когда сынмин получал зарплату и готовил чуть ли не шведский стол, хенджину приходилось есть все до крошки. но ночью, пока ким спал, а чонин доделывал долги по учебе, проводить с унитазом в обнимку и пачек таблеток. у самого младшего дедлайны горят в колледже. и задница тоже от всей поеботы в жизни. он себя собакой на поводке ощущает, которую туда-сюда гоняют не жалея. чонин каждый вечер в подушку плачет и умереть мечтает. но старшие пизды дадут, поэтому держится еле-еле. на ниточке их любви. ну и, конечно, прекрасного сынминовского чая с медом и морса из клюквы за 40 рублей в пекарне. сынмин из них самый стабильный, кажется. понятное дело, он на психолога учится. на заочке правда, но зато работает. в той самой пекарне у дома. он этих двоих вообще подобрал в самых спонтанных ситуациях. благо квартира его позволяет уютиться троим. хвана он первым забрал к себе, когда тот в больничку загремел с обмороком. сынмин тогда у мамы на работе был. они на улочке познакомились, пока хван курить бегал. сынмин ему сказал, что такой образ жизни приведет ни к чему хорошему, кроме могилы. хенджин его ебанутым назвал и у виска покрутил. а через пару дней они уже жарко целовались у кима на кухне. чонина он нашел через две недели позже. на мосту поздней ночью. мелкий тогда прыгнуть собирался. потом, правда, оказалось, что тот высоты боится. да и мама бы расстроилась. сынмин помог ему слезть и булочку купил с морсом. он сынмину щеночка напоминал, с глазками-бусинками и милым носиком. а у кима душа щедрая на деле. но ему зато теперь не скучно, да и тепло в душе и не только. — а помните, когда я только вас познакомил, — сынмин печеньку в чай макает и младшему отдает. — вы друг другу глотки перегрызть хотели? — угу, — хенджин усталым взглядом в чашку. — но теперь смотрите какая мы семья. — ну конечно, — возникает ян. — ты все еще пиздишь меня по ночам. — слишком много букв, больше трех не перевариваю, — хван ближе к чонину и на ухо. — хуй! — да ну тебя, идиот. сынмин хоть и самый стабильный из них, но этих придурков любит ужасно. поэтому и выходки их терпит. и за это получает много всяких плюшек. и не только связанных с едой. впрочем, никто из них и не жалуется на такую поганую, но со своей изюминкой, жизнь.