Глава 5. Ликой приходит в себя.
Проснувшись, Ли Минхо понял, что находится в больничной палате. Комнату заливал настолько яркий солнечный свет, что Минхо пришлось прикрыть глаза рукой, но он все же успел заметить, что возле его кровати кто-то сидит. –Наконец-то! – послышался знакомый голос. – Очнулся, спящий красавец. – Чан! Привет, – обрадовался Минхо. – Давно здесь? Он прищурился и сумел наконец рассмотреть Бан Чана(straykids) своего одноклассника и закадычного приятеля. Тот развалился на стуле, взгромоздив ноги в потрепанных кроссовках на край прикроватной тумбочки, и листал какой-то красочный журнал. Комиксы, разумеется, – ничего другого Чан не читал. Соседняя кровать пустовала. Минхо оказался единственным пациентом в этой палате. – Полчаса, наверное, – подумав, ответил Чан. – Когда я пришел, ты так храпел, что в окнах стекла дребезжали! Вот сидел, дожидался, когда ты проснешься. – Брехня, – сказал Минхо. – Я не храплю. – Откуда тебе знать, ты же сам себя не слышишь? А я пару смен провел с тобой в лагере в одной палате. Это было правдой. Минхо и Чан почти каждый год отдыхали летом в одних и тех же лагерях. – Вот, кстати, маманя просила тебе передать. – Чан бросил на кровать Минхо прозрачный пакет с мандаринами. – Сидел тут, караулил, чтобы местные медсестрицы не сперли гостинец, – пояснил Бан. – С них станется. Минхо едва сдержал смех. Судя по кучке кожуры на прикроватной тумбочке, главным похитителем мандаринов был сам Чан – похоже, он уже успел умять половину. Но Минхо не обиделся. Они были знакомы двенадцать лет, дружили с самого детского сада, так что Чану он последнюю рубашку не пожалел бы. Ну а тот не постеснялся бы ее прихватить, причем с самым невинным выражением лица. – Не суди о других по себе, – ухмыльнулся Минхо. – Ой-ой-ой! – закатил глаза Чан. – Держите меня семеро! Уж чья бы корова мычала. О твоих подвигах уже два раза по телевизору рассказали, Ликой! Минхо недовольно поморщился. Друг все знал о его похождениях, иногда они влезали в неприятности вместе. Но в этот раз Минхо отличился самостоятельно. – И как тебя угораздило, – спросил Чан, жуя очередной мандарин, – так влипнуть? – Многие в курсе? – Вся наша школа, наверное... Минхо громко чертыхнулся и откинулся на подушку. – Конечно, они знают далеко не все, – успокоил его Чан. – Лишь о том, что ты попал в больницу с сотрясением мозга. Полиция пока не связывалась со школой. Но что-то явно назревает. Что-то очень серьезное. – Что именно? – Когда я пришел сюда, в коридоре дежурило двое. По их виду ясно, что полицейские. Потом тут появился твой папаша, и они тут же смылись, как будто испугались одного его вида. И, надо сказать, я отлично их понимаю. – Отец здесь?! – Минхо нахмурился. Только этого не хватало. – Что, тоже потеплело в штанишках? Здесь! Бегает по кабинетам. Уж он тебя вытащит, будь спокоен! Такой богатый и влиятельный человек. – Лучше бы он ни о чем не знал. – Поздно пить минералку, когда печень отказала! Я сегодня утром по телевизору все видел. Об остальном догадался. А ты даже ни о чем мне не рассказал. Друг называется! Минхо закинул руки за голову и повалился на подушки. – Даже боюсь представить, что именно ты там навыдумывал. – Что за тайны? Мы же всегда все делали сообща! – Барон попросил меня молчать. Ему не хотелось, чтобы еще кто-то знал. – А это еще кто такой? — округлил глаза Чан. Минхо глубоко вздохнул. Придется рассказывать все с самого начала... Ли Минхо всегда отличался от других мальчишек. Об этом его мать, известная киноактриса Ли Джиха, узнала много лет назад, когда привела совсем маленького Хо в поликлинику для медосмотра. Малыш свалился с качелей, и она испугалась, что он себе что-нибудь повредил. Тогда-то и выяснилось, что рентгеновский аппарат не может сделать снимок грудной клетки мальчика. Все фотографии оказывались слишком темными либо, наоборот, засвеченными. Рентгенолог пробовал несколько раз, но не получил ни одного удачного снимка. – Можно подумать, вашего малыша вообще нет, – изумленно сказал он Джиха. – Лучи проходят сквозь него, ничего не фиксируя! Джиха не захотела лишний раз облучать ребенка, на том эксперименты и закончились. Но очень скоро выяснилось, что Минхо нельзя сделать ни флюорографию, ни ультразвуковое исследование – ни один аппарат не срабатывал. Врачи удивлялись, но никто не подозревал, что дело в самом Минхо, думали, что неисправна техника. Джиха же хранила молчание. Она была знаменита, настоящая кинодива! К чему ей слухи о том, что у нее ребенок со странностями? Кроме того, она совершенно точно знала о сыне что-то такое, чего он сам не знал. Но об этом позже. К счастью, маленький Хо никогда не болел – не простужался, ничего себе не ломал, ни от кого не заражался. Мать была этому только рада и закрывала глаза на все странности. Так что Хо благополучно избегал лишнего внимания докторов к своей персоне. Впрочем, мать его вниманием также не баловала. Джиха постоянно была в разъездах, участвовала в киносъемках, международных кинофестивалях, различных светских мероприятиях. Отца Минхо никогда не видел и все время, что мать отсутствовала, был предоставлен самому себе. Иногда за ним присматривала очередная домработница, изредка приезжала бабушка Го Ын, но старушка жила в маленьком поселке за городом и была редкой гостьей в доме Ли. Пока мать моталась по съемкам, мальчик, которому было скучно сидеть в четырех стенах, целыми днями пропадал на улице. Там-то он и сблизился с Бан Чаном, который состоял в местной дворовой банде. Сначала они едва не подрались из-за девчонки, но, пока выясняли отношения, оказалось, что она дружит с третьим мальчишкой. На том ссора и закончилась, а вскоре переросла в крепкую дружбу на долгие годы. Позже мальчишки выяснили, что когда-то ходили в один детский сад, о чем уже успели благополучно забыть. О необычной особенности Минхо Чан, конечно, знал и считал ее прикольной. Выяснилось все тоже совершенно случайно: приятели отправились в местный супермаркет «Бальзак», перед Минхо не раздвинулись стеклянные двери, и он врезался в них лбом. Чан едва живот не надорвал от смеха. Конечно, ему смешно — перед ним-то двери распахнулись. Минхо попробовал еще раз, но автоматика никак не хотела впускать его в магазин. Это было очень странно. Как будто электронный механизм отлично знал об истинной цели их визита — мальчишки иногда поворовывали в крупных супермаркетах конфеты, шоколадки, жвачку. Пару раз их ловили охранники, а потом жаловались родителям. Чану попадало по первое число. Джиха же Минхо не ругала. Она просто запирала его в комнате на весь день, разрешая выходить только в туалет, а домработнице велела готовить на обед и ужин его самые нелюбимые блюда. Минхо подозревал, что Джиха куда больше волнует ее репутация, нежели он сам. Она вспоминала про сына, только когда на него жаловались учителя или сотрудники охраны очередного магазина. Иногда мальчику казалось, что его приемный отец Ли Дон Ук, появившийся в его жизни всего на несколько лет и давший ему свою фамилию, любит его куда больше, чем родная мать. Для Джиха Дон Ук стал третьим по счету мужем, но их брак продлился недолго. Когда Дон Ук ушел из семьи, Минхо окончательно отбился от рук. Именно тогда его поставили на учет в полицейском отделении по делам несовершеннолетних. Его и Чан, ведь эти двое всегда были заодно. Родители Бана нигде не работали и сильно выпивали, парню иногда приходилось воровать, чтобы не умереть с голоду. Он постоянно ходил голодный. Когда Джиха отсутствовала, то есть почти всегда, Минхо водил его домой обедать. Домработница потом жаловалась матери, но Минхо это не волновало. Так они и взрослели год за годом, предоставленные сами себе. В четырнадцать лет Чан устроился на работу, решив, что пора браться за ум. Он не хотел повторить судьбу отца-выпивохи. После уроков он разносил почту, а затем еще подрабатывал в приюте для бездомных животных. Платили немного, но на еду хватало, и вскоре Чан окончательно забросил кражи и хулиганские выходки. А Минхо все никак не мог остановиться, хотя очень уважал Чана за его решение. Ведь мать обращала на Хо внимание, только когда он доставлял ей неудобство. А ему нравилось бесить ее своими проделками. Еще он знал, что Джиха тщательно скрывает от всех, что у нее такой взрослый сын. Ей хотелось, чтобы ее по-прежнему считали молодой и свободной от всех обязательств. Приглашая в дом гостей, мать звонила Минхо и просила его не появляться в это время дома. И тогда уже бесился Минхо. Но что он мог поделать? Приходилось ночевать у Чана. Тем временем умер отец Бана, и мать парня неожиданно взяла себя в руки. Она перестала пить и устроилась на работу. Жизнь семьи постепенно наладилась, теперь Минхо даже нравилось бывать у них в гостях. Бан Се Чжун хорошо относилась к Минхо — лучше родной матери, казалось иногда Хо. Частенько она угощала его чем-нибудь вкусным, дарила небольшие подарочки на дни рождения и Новый год. Глядя на Банов, Минхо начал всерьез подумывать о том, чтобы забросить свои криминальные похождения, но тут кое-что произошло. Хотя Чан завязал с хулиганским прошлым, какие-то знакомства у него остались. Однажды слухи о Минхо, парне, которого не видит сигнализация, дошли до одного из Чаниных знакомых. Тот, уже взрослый мужчина, развелся с женой, причем та ухитрилась отсудить у него почти все имущество. А мужчина хотел вернуть себе шкатулку с материными драгоценностями, которую пару лет назад подарил бывшей супруге. И тут способности Ли пришлись очень кстати. В задачу Минхо входило пробраться в особняк, когда его владелица уедет отдыхать на тропические острова, и выкрасть шкатулку. Минхо с легкостью справился с заданием, обойдя сложную систему сигнализации. Ему хорошо заплатили за работу, а слух пошел дальше, и вскоре парню предложили стать членом небольшой банды, в которой состояли такие же мальчишки, его ровесники. Именно тогда Минхо узнал, что он не единственный парень с необычными способностями. Были и другие. Слухи о них иногда доходили до криминального мира Сеула. Неимоверная сила, ловкость, способность управлять огнем и водой. На этом фоне умение самого Минхо казалось пустяковым. Глава банды, богатый и влиятельный человек по фамилии Мун, старался привлечь к своему криминальному бизнесу именно таких мальчишек, раскапывая их где только можно. Но очень скоро на след банды вышла полиция, а Мун перешел дорогу одной опасной и могущественной женщине... И их команда распалась сама собой. Ли не любил вспоминать об этом эпизоде своей бурной жизни. А потом Минхо написал некий Барон. Ли в очередной раз решил забросить свои криминальные похождения, но ему пообещали такие хорошие деньги... А чем все закончилось? Вознаграждения он не получил, зато лишился любимого рюкзака с целым набором инструментов да еще оказался на больничной койке. Действительно, пора подумать о более безопасном будущем! – Так что же случилось на самом деле? – поинтересовался Чан, заглатывая очередной мандарин. – Просто хотел подзаработать, – тихо ответил Минхо. – А этот парень, Хёнджин... Его папаша какой-то скупщик краденого. Дело было совсем простым! Забраться ночью в музей и украсть старинные золотые кубки. Только вот заказчик прикончил посредника. Жуткий тип с гигантской дубиной... А Хохотунчик, третий в нашей команде, оказался полицейским под прикрытием! – Вот это поворот! Как же вы его не раскусили? – Никогда бы не подумал, что он полицейский! Выглядит лет на шестнадцать. – В полиции тоже не дураки работают. Подсунули вам какого-нибудь студента с юридического факультета! Увяз ты, Хо. Надо было сразу меня предупредить. – Да неужели? И что бы ты сделал? – Со мной ты в такое дельце не влез бы. – Сильно сомневаюсь, – усмехнулся Минхо. – Увязли бы в чем-то еще более серьезном! В общем, заказчик, огромный монстр по имени Ён Су, убил посредника и пошел избивать своей булавой спецназовцев! И знаешь, что самое странное? – Что? – Они стреляли в него, а пули в его теле тонули! А дубина, которой он всех лупил, выросла у него вместо кулака! Я видел это собственными глазами, честное слово. Чан приложил ладонь ко лбу Минхо. – Хорошо же тебе досталось, – сочувственно произнес он. – Думаешь, я спятил? – Большего бреда я в жизни не слышал! – Я говорю правду! – горячо воскликнул Минхо. – Конечно! Раз ты сам в это веришь, я тоже тебе поверю. А когда тебя упекут в психушку, буду тебе и туда мандарины носить! Так что случилось потом? – Мы с Хёнджином рванули к выходу, пока тот детина разбирался со спецназовцами. Но он, видимо, решил, что я тоже из полиции и хочу его остановить. И вырубил меня... Дальше я ничего не помню! – Повезло, что жив остался! По телевизору сообщили, что в порту погибло несколько человек, но подробности опустили. А что полиция по этому поводу говорит? – спросил Чан. – Это ведь они доставили тебя в больницу. – Понятия не имею. Я еще никого не видел. Наверное, ждут, когда меня выпишут, чтобы сразу препроводить в кутузку. – Неприятности точно будут! – Я в этом даже не сомневаюсь. Моя мать здесь? – Не видел, – пожал плечами Чан. – Приедет, куда денется! – Да куда угодно. Отправится кататься на какой-нибудь яхте с очередным поклонником. Чан замолчал, не зная, что ответить. Он знал, что у Минхо сложные отношения с матерью. Расстроенный Минхо отвернулся к окну. – Ясно одно, – проговорил он. – С этими делами я завязываю. Такого страха натерпелся... Никогда в жизни не забуду. – И правильно! Я тебе давно говорил, что надо работу искать. Не хочешь устроиться в наш собачий питомник? – Собакой? – Уборщиком. Там всегда полно уборки! Уж исправляться, так по полной программе. – Закатай губу, – беззлобно произнес Минхо. – А то наступишь еще. Чан захохотал и чуть не подавился очередным мандарином. – А мысль хорошая! Надо было сразу тебя послушать, – продолжил Ли. – Может, мне действительно на работу устроиться? Свои деньги появятся, чтобы от матери не зависеть, да и дома смогу реже бывать. Если, конечно, меня теперь не упекут в колонию для малолетних преступников. – Ау, меня ведь тоже есть новость! – вспомнил вдруг Чан. – Сейчас просто упадешь! – Дальше кровати не грохнусь... В этот момент дверь палаты распахнулась, и вошел приемный отец Минхо. Чан втянул голову в плечи, отчего-то он всегда побаивался Ли-старшего. И сейчас, глядя на разгневанное лицо отца, Хо полностью разделял чувства друга.
