Тени забытого городка

Ли Феликс и Пак Джихё застали Ли Соен в ее любимой домашней оранжерее. Сколько Ликс помнил свою бабушку, та всегда увлекалась разведением диковинных цветов. Со стороны двора прямо к стене ее дома примыкала гигантская стеклянная теплица, своими размерами и видом напоминающая настоящий хрустальный дворец. Там соблюдались все необходимые для растений условия, работала система орошения и поддержки постоянной температуры. Вот почему в цветнике Ли Соен всегда росло несколько десятков видов самых разных растений. Вьюны с крупными яркими цветами оплетали пол, потолок, стены, декоративные арки оранжереи. Когда Феликс и Джихё вошли в оранжерею, Ли Соен в простом домашнем платье, соломенной шляпке и рабочих перчатках беседовала с У Чжихо. Старик каким-то образом умудрился их опередить. Неподалеку на низкой скамейке сидели Бэ Суджи и ее помощница Чонен и внимательно прислушивались к разговору. При этом Чонен без всякого зазрения совести откровенно строила глазки пожилому следователю. – Черные орхидеи? – переспросила бабушка Чжихо. – Как интересно! Но вынуждена вас огорчить. Думаю, в Тхэбэке вы таких не найдете. – А у вас в оранжерее они, случайно, не растут? – Чжихо осмотрелся по сторонам и тут заметил Феликса и Джиха. Ли, не зная, что предпринять, приветливо помахал ему рукой, но У сделал вид, что не заметил. – У меня есть орхидеи, но другого цвета, – пояснила Ли Соен. – Я очень люблю эти растения за их красоту и необычность, но только не черные: это цвет траура и мести, а я стараюсь окружать себя только радостью и позитивом. Орхидеи росли в больших прозрачных кадках, расставленных вдоль дорожек, обвивали изогнутые стволы декоративных кустарников. – Траура и мести, – задумчиво повторила Бэ Суджи. – Как зловеще это прозвучало. Думаете, убийца за что-то отомстил несчастной женщине, а потом подбросил на место преступления увядший букет? – Сейчас меня в первую очередь интересует, где он смог их достать! – нахмурился Чжихо. – А что, про черный букет уже весь город болтает? – В Тхэбэке новости быстро разлетаются, – сдержанно улыбнулась Ли Соен. – В этом проклятом городке ничего не меняется! – с досадой бросил Чжихо. – Еще когда я работал в полиции, ничего нельзя было утаить от местных кумушек! – Сколько же вам лет? – изумилась Чонен. – Закрой свой рот, сумасшедшая, – пихнула ее в бок Бэ Суджи. – Человек тут при исполнении, а она флиртовать надумала! – Вы уж не выдавайте моих секретных намерений, гражданочка, – не осталась в долгу Чонен. – Что, небось тоже решили раскинуть тут свои сети сладострастия? Да только ничего у вас не выйдет. Бэ Суджи, задохнувшись от возмущения, двинула горничную локтем, так что та слетела со скамейки. Ошалевшие Феликс и Джихе бросились поднимать Чонен, а Чжихо вновь обратился к Ли Соен, будто ничего не случилось. – Я успел побывать во всех местных цветочных магазинах, парниках, даже заглянул в теплицы школ. Черных орхидей действительно нигде нет. Ума не приложу, где еще их можно отыскать? Возможно ли, что кто-то специально выращивает их у себя дома, как вы? – Конечно! Для этих цветов нужно создать особые условия. Это не так просто, как кажется, но в принципе возможно. Однако у меня таких знакомых нет, так что я ничем не могу вам помочь. – Что ж, и на том спасибо, – поблагодарил ее У. – Видимо, подозреваемый все-таки привез их из Сеула. – Вполне вероятно. – Если я что-то выясню, то свяжусь с вами. И вы держите меня в курсе, если узнаете что-нибудь. – Разумеется. – Ли Соен одарила его приятной улыбкой. Чжихо улыбнулся в ответ и направился к выходу из оранжереи. – Я даже не успела спросить его номер телефона, – сердито буркнула Чонен, проводив его взглядом. – У тебя еще будет такая возможность, я уверена, – ответила Бэ Суджи. – С таким поведением загреметь в кутузку – раз плюнуть! – Просто вы мне завидуете, – подбоченилась девушка. – Я-то хоть пытаюсь наладить личную жизнь, а вы уж все попытки забросили. – Если ты в своих безуспешных попытках выйти замуж захомутаешь этого престарелого блюстителя порядка, я буду хохотать всю оставшуюся жизнь, – сказала Бэ Суджи. – Все лучше, чем встречаться с престарелым бандитом, как вы делали совершенно недавно. – Еще одно слово, и я придушу тебя этой лианой, – пообещала Бэ. Чонен умолкла, зато Феликс и Джихе с трудом сдерживали рвущийся наружу гомерический хохот. – Чаю, ребята? – как ни в чем не бывало спросила Ли Соен, когда У Чжихо скрылся за дверью. – Расскажете мне последние новости из академии. О мальчиках, которые за вами ухаживают, и о девочках, которые вам завидуют. – Ха! – только и сказал Ликс. – Экая ты фантазерка, бабуль. Лучше мы расскажем тебе о других девочках, которым мы сами завидуем! Джихе издала тихий смешок. Ли Соен пригласила всех в дом, затем поставила на плиту чайник. – История и впрямь пугающая, – задумчиво пробормотала она, расставляя на столе чашки. – Эти черные орхидеи… – Жуть, правда? – кивнула Джихе. – Так страшно… – Будто в каком-то готическом романе, – согласилась Бэ Суджи. – Цвет траура и мести, – задумчиво повторил Феликс. – И правда, где преступник их раздобыл? Я черных орхидей вообще никогда в жизни не видел. – А я видела, – сказала вдруг ешо бабушка. – И даже сама их когда-то выращивала. – Правда?! – изумился Ликс. – Где? – О, дела давно минувших дней, – отмахнулась Ли Соен. – Я ведь почти всю жизнь занимаюсь садоводством и разведением цветов. Было время, когда я работала в зимнем саду и оранжерее печально известной клиники «Геликон»… Вот как раз там мы и выращивали черные орхидеи. Ах, как они были красивы… – Ого! – воскликнул Феликс. – И ты скрывала от нас?! – Ну почему сразу скрывала? – возразила Ли Соен. – Просто не было повода упомянуть. Это обычная работа, не лучше и не хуже других. Я просто занималась своим любимым делом, а мне еще и платили за это. – В клинике для сумасшедших преступников! – расхохоталась Чонен. – Как же вас туда занесло? – Я нуждалась в работе… – развела руками бабушка. – А там мне пообещали хорошую зарплату. Ведь не каждый отважится работать в таком месте. Но мне даже нравилось в «Геликоне». Мы поддерживали сад в хорошем состоянии, чтобы в нем можно было отдыхать и восстанавливать душевные силы. Для некоторых пациентов клиники это стало отличной терапией. – Мы? – переспросил Феликс. – Мне помогало несколько пациентов, – пояснила Ли Соен. – Некоторым из них позволяли покидать свои палаты, чтобы заниматься общественно-полезным трудом. Конечно, это были исключительно спокойные и не опасные люди, которым нравилось заниматься разведением растений. Но что сейчас вспоминать? Я проработала в «Геликоне» совсем недолго и уволилась незадолго до того ужасного пожара. – Погоди, – нахмурился Ликс. – Но ведь черные орхидеи могут расти там по-прежнему! И клиника не так уж далеко от Тхэбэка. – Это исключено, – печально улыбнулась Ли Соен. – «Геликон» сгорел дотла вместе со своим прекрасным зимним садом и оранжереей. Сомневаюсь, что там хоть один цветок уцелел. К тому же, как я говорила, орхидеи – очень капризные цветы и требуют особого ухода. Не думаю, что они будут расти в развалинах посреди леса, без человеческого внимания. – Но полиции об этом рассказать стоит, – пробормотала Джихе, пока Ли Соен разливала чай по чашкам. – Только не сразу, – шикнул на подругу Феликс. – Если мы хотим написать хорошую статью, нужно сначала самим во всем убедиться. И сделать кучу фотографий! – О, – понимающе кивнула Джихе, – кажется, я поняла, к чему ты клонишь… Но сначала сходим на кастинг мюзикла. Мне не терпится познакомиться поближе с лапочкой Чхве Саном, и я не теряю надежды заполучить роль в новом спектакле. – Чхве Сан?! – выдохнула Чонен. – Звезда моих любимых сериалов?! Он сейчас в вашей академии? Может, мне тоже отправиться на этот кастинг? – Уймись уже, тетка, – ответила ей Бэ Суджи. – Не лишай детей общения с прекрасным. – Умеете же вы в душу плюнуть, – возмущенно буркнула Чонён. – А я, между прочим, ходила в театральную студию, когда в школе училась! – И кого же ты играла? Хагрида? – поинтересовалась Бэ. Феликс и Джихё захохотали так, что едва не выплеснули на себя горячий чай. * * *  Утром следующего дня Ким Хонджун проснулся от резкого звонка. Сначала он решил, что это будильник, но тут же вспомнил, что уже несколько дней не заводил его. К чему? Ведь на работу он сейчас не ходит. Оказалось, что звонит телефон. Состояние, в котором пребывал Ким, сложно было назвать сном, скорее это было полузабытье. Шериф, неловко скрючившись, полулежал на жестком диване в своей гостиной, и ему казалось, что его тело полностью одеревенело. Среди ночи он подскочил от резкой боли, скрутившей позвоночник, – случилось то, о чем предупреждала Ан Хеджин. Он не представлял, что за обряд совершила над ним проклятая ведьма, но боль и правда ненадолго ушла. А теперь вернулась, став сильнее прежнего. Хонджун встал и, стиснув зубы, дошел до кухни, чтобы наглотаться болеутоляющих таблеток. Затем присел на диван, ожидая, когда лекарства подействуют, и тут внезапно отключился в самой неудобной позе из всех возможных. Телефон продолжал вибрировать на журнальном столике. Ким потянулся за ним, и ему показалось, что позвоночник сейчас просто треснет от боли, что позвонки отделятся друг от друга, и он уже точно никогда не сможет ходить. Схватив трубку, шериф едва сдержал стон. – Алло, – пробормотал он слабым голосом. – Шеф, доброе утро! – бодро поздоровался Мун Тэиль. – Как самочувствие? – Бывало и лучше. – Значит, визит к знахарке не помог? – Помог… но кратковременно… – Хонджун замер с трубкой, прижатой к уху. Его вдруг осенило. Магия Ан, как ни странно, действительно помогла ему. А Хеджин ясно дала понять, что необходимо сделать для продолжения лечения. Но он уже был готов на все, лишь бы избавиться от боли. – Тэ, – Ким смущенно прокашлялся, – у меня к тебе небольшая просьба. Помнишь тряпичную куклу, найденную в кабинете Ким Хонджуна? – Похожую на него? Конечно помню. – Можешь сегодня привезти ее ко мне? Не задавая вопросов… И так, чтобы Чжихо ничего не узнал. – Постараюсь, – сдержанно ответил Мун. Если просьба шерифа и удивила его, то он никак этого не показал. – Спасибо. Буду ждать. Ким положил телефон обратно на столик, затем попытался встать с дивана, но без костылей ему это не удалось. Кое-как выпрямившись на ногах, Хонджун тяжело вздохнул. Лучше попробовать и посмотреть, что получится, чем оставить все как есть и сдаться на милость врачей. Скажи ему кто-нибудь месяц назад, что он станет так рассуждать, шериф ни за что не поверил бы и вышел из себя, ведь он всегда считал себя умным, образованным, трезво мыслящим человеком. Но сейчас Хонджун вдруг поймал себя на мысли, что и правда готов поверить в существование черной магии.