Лепесточки

Утро свадьбы подкралось слишком неожиданно. Кажется, вот только недавно они занимались нарядами, потом Наташа ездила с Лизой и Родей договариваться о банкете(и еле унесли свои набитые вкусностями животы с дегустации), потом ещё делали целое море мелочей, которых разом и не упомнишь. А на самом деле прошло уже две недели. Иван предпочёл снова занять выжидательную позицию, не пересекаясь с Наташей во время её помощи в подготовке свадьбы, да и сам стал реже появляться на их рабочей кухне во время обеденного перерыва. Наташа подозревала, что в ход пошла мудрость Лизы, аккуратно разводившая их обоих по разным временным сторонам, но причин такому изменению девушка не видела. Разве что Брагинский в том ателье успел сказать Лизе что-то такое, что стало убедительным доводом не сталкивать их больше вместе сверх крайне необходимости. Многострадальное платье никак не хотело приезжать. Попадать под крайней критический взгляд Арловской оно тоже не желало. В отчаянии она сделала уже три звонка в ателье подряд, обрывая им трубку, но каждый раз получала один и тот же ответ: вторая курьерская машина сломалась, заказы развозит только одна, ожидайте, благодарим за понимание. Когда девушка принялась от отчаяния перебирать в уме собственные запасы одежды в поисках чего-нибудь подходящего в качестве замены, в дверь, наконец, позвонили. И тут снова было самое время для того, чтобы похвалить собственное ангельское терпение. Его хватило и на оправдания курьера, и на его извинения, и даже на то, чтобы, внутренне поморщившись, отсчитать небольшую сумму в качестве чаевых. В любом случае слишком сильно злиться не стоило - платье на месте и планы в порядке. С облегчением закрыв за парнем дверь, Наталья спешно бросила коробку на диван, чтобы сразу открыть её и начать уже свои сборы. - Это странно... - пробормотала она. Вместо её платья в сиреневых тонах там было что-то белое, шелковое и совсем без излишеств, которые так старались исправить швеи в ателье. Достав его из коробки, Наташа с ужасом поняла, что это самое настоящее свадебное платье. Первым на ум почему-то пришло не понимание случайности ошибки, приключившейся с ней, а мысли о том, как, и, самое главное, кто мог заложить для неё такую мину замедленного действия. Вам знакомо это неприятное чувство, когда вы настолько на взводе, что любое действие рядом с вами воспринимается как что-то, задевающее лично вас? У Наташи было именно это. Она не сомневалась, что шутки её "коллег" рано или поздно выберутся из интернета в реальный мир и причинят ей много неприятностей. А всё для того, чтобы снова вывести её на эмоции! Конечно, она же так красноречиво реагирует в такие моменты! - Вот так, значит, да? - прошипела она сквозь зубы. - Я вам покажу, шутить вздумали! Мысли прыгали кузнечиками в её голове, но душевный порыв, единый в своём стремлении, было не остановить. Схватив ножницы, девушка принялась яростно кромсать подол, стараясь нарезать ткань мелкими кусочками - так, чтобы его уже точно невозможно было бы не то, что восстановить - понять, чем эта груда в принципе была. Кто мог такое совершить с ней? Уж точно кто-то из королей офисных сплетен - Феликс, Райвис или Эдуард. Наташа легко могла представить, как Феликс подаёт идею, её развивает мозг их компании - Эдуард, а Райвис морально поддерживает обоих. Отвратительно! Стоп. Наташа замерла. О том, что она будет свидетельницей, Лиза пообещала никому не говорить, даже Родериху строго-настрого запретила это делать. И, если это так, то единственным, кто ещё знал о её планах на этот день, был... Иван. Руки стиснули остатки замученного платья. Нет, не может быть, что он тоже один из шутников! Не может быть, чтобы за его доброжелательностью скрывался лицемерный чёрт! Тихо охнув, она посмотрела на свои руки и осознала, что натворила. Если это не её доставка, то к кому-то она так и не приедет. И к кому-то счастливому, судя по тому, что это платье было свадебным. Наташа набрала в ладонь мягкую горсть кусочков ткани и медленно высыпала их обратно. И ведь обязательно разберутся, в чём дело и кому достался неправильный заказ. И что говорить? Как это всё объяснить? Взгляд заметался по комнате, прежде чем остановиться и уже более уверенно посмотреть на творение её рук. А если сделать вид, что платье так и не приехало, что никто его не привозил, то и спрашивать о нём будет бессмысленно! Взбодрившись, Наташа принялась нарезать платье дальше. У неё и так будет сегодня шанс проверить, кто больше всех расстроится перемене её облика и тем самым выдаст себя. А это... это можно собрать в коробку и спрятать куда-нибудь с глаз долой - из сердца вон. Куда-нибудь, - мозг с готовностью предложил самую очевидную идею, - на шкаф. Пискнул телефон. Кратко взглянув на экран, Наташа вздохнула. Это Лиза. Похоже, пора ускоряться и заняться поисками более подходящего наряда, чем то, что не приехало. И уж тем более того, что приехало.

***

Невеста восприняла новость о перемене стиля её свидетельницы с каким-то непривычным умиротворённым спокойствием. Она лишь похвалила Наташу за попытку приблизиться к изначально задуманным цветам. Ну, или её наконец-то посетил дух логики, намекнувший на странность затеи со «скрепляющими свидетелями». В любом варианте Арловская оказывалась в однозначном плюсе. Что удавалось хуже — так это выявление потенциального шутника. Иван при встрече заметил смену её наряда, пожалев, что идея не удастся и что в том платье Наташа выглядела как-то по-особенному. Феликс же, завидев её в церкви, выглядел явно удивлённым. Но тут было не совсем ясно, удивлён ли он другой одежде или же самому факту выбора девушки на роль свидетельницы. Скверно. Понадеявшись, что алкоголь на вечеринке активнее развяжет им языки и добиться правды будет проще, Наташа и сама не заметила, как изрядно накидалась. Винить в этом она предлагала разбушевавшегося Гилберта, то и дело предлагавшего тосты. Он просто подавал собой заразительный пример того, как не надо пить, если ты рассчитываешь проснуться утром. И Наташа не имела ничего против его влияния. Того же мнения была и Оля, разделившая с ней столик и тягу к желанию напиться. Кроме того, за ней по всему залу ходил то Иван, то Торис, оставаясь в зоне видимости, но не завязывая разговора. А видеть ей не хотелось обоих. Вообще сердечные дела в тот момент до того её достали, что она решила хотя бы сегодня быть предельно открытой и сказать все как на духу тому, кто окажется перед ней первым. Только пускай они первые подходят, если не боятся. В какой-то момент девушка уже почти перестала понимать, кто сидит рядом с ней и Лиза, весело смеясь, предлагала больше не наливать этому столику. Поняв, что кому-то пора на боковую, виновница торжества вызвала Наташе такси, а, чтобы убедиться, что с ней будет всё в порядке, в совместную поездку навязался Иван. Девушке уже было слишком всё равно, чтобы как-то на это реагировать. Пускай едет, раз заняться нечем.

***

На удивление, такой сопровождающий оказался очень полезным приобретением — помогал не споткнуться на ступеньках, следил, чтобы в лифте Наташу не укачало, да и сам открыл замок её двери, что сейчас у Наташи не получилось бы так легко и просто. Но он всего лишь провожающий, правда? Поэтому она попыталась закрыть дверь сразу за собой, не впуская мужчину, но он придержал дверь. — Ну, что ещё? — нетерпеливо пробормотала Наташа. — Наташ, давай поговорим, — без предисловий начал Иван. — Больше это не может продолжаться. — Эх, заходи, — девушка отложила счастливые мысли о посещении мягкой кроватки и отдыхе на попозже и распахнула дверь, приглашая войти, — добро пожаловать в кроличью нору! — Кроличья — потому что как в Стране чудес? — осторожно послышалось от него. — Нет, — девушка хотела пойти сразу в комнату, но остановилась посреди коридора. — Кроличья — потому что здесь живу я и только я. — обернувшись, она будто слегка удивилась, что Брагинский по-прежнему здесь. — И что ты хотел обсудить такое? — То, что происходит с нами. — Ах, это, — очень хотелось привалиться к какой-нибудь поверхности, но Наташа себе этого не позволила. У нее в голове созрел план если не выявить шутника, стоявшего перед ней, то, хотя бы выяснить, наконец, как он ко всему этому относится. А то ишь ты, в молчанку играть вздумал. — Погоди начинать, у меня как раз есть кое-что по такому случаю! Решительно взявшись за спинку стула, девушка подняла его и потащила к шкафу. — Что… что ты… — Иван непонимающе смотрел на ее движения, но инстинктивно подошел ближе, намереваясь страховать девушку, скорее всего решившую залезть на стул. — А это ты правильно сделал, — не унималась Наташа. — Ну, решил наконец-то всё прояснить, — начала она, поставив одну ногу на сиденье. — Я уж думала, что совсем не дождусь от тебя чего-то такого, — попытка залезть на стул была провалена неожиданно усилившейся гравитацией. — извинений, например. — Извинений? — Иван помог ей подняться на стул и придерживал за спину, дожидаясь обретения ею равновесия. — Да, — девушка повернулась, чтобы назидательно посмотреть на русского, но её качнуло, и она едва успела уцепиться за край шкафа. — За то, что вообще стал крутиться у меня под носом — кухни у него своей, видите ли, нет… — В нашей проводку меняют, — откликнулся он. — …за то, что не дал ясно понять, что тебе никто не нужен и начал играть в молчанку… — Наташа, казалось, даже не слышала ответов. — Да я и не думал никогда, что мне никто не нужен, — парировал Иван, с опаской глядя на её попытки вытянуть коробку со шкафа. — …за то, что родился таким красивым, и пользуешься этим на всю катушку — это вообще непростительно! — Арловская осторожно перенесла вес коробки на свои руки и, почувствовав уверенность, принялась её раскрывать. — И за то, что я больше не могу тебе верить после того, как ты подменил платье, чтобы подшутить надо мной и моими чувствами! — Что? — Иван переступил с ноги на ногу. — Вот последнее совсем не понятно было, ты о чём? — О платье, моём, которое в ателье шили, припоминаешь? — последняя сторона коробки никак не хотела выгибаться. — Но коварный ты не учёл главного — что у меня много платьев, — коробка, наконец, сдалась и Наташа, готовясь смаковать момент, подняла её повыше. — И теперь я хочу спросить у тебя, — она одним махом перевернула её на голову мужчине. — Ну как, смешно? Белые обрезки повели себя как крупные хлопья снега, создав на голове и плечах Ивана три маленьких «снежных» шапки. Он сердито тряхнул головой, повел плечами и решительно отобрал у девушки коробку, отбросив её в сторону. Что-то пошло не так. — Послушай меня, — он крепко схватил её за запястье, опасаясь новых действий с её стороны. — Я хотел поговорить с тобой, потому что мне было жаль, что все так получилось, — Наташа попыталась возразить, но умолкла под его пристальным взглядом. — И я хотел даже извиниться за этих идиотов, разгонявших слухи, предложить как-то загладить свою вину. Но после того, что ты сделала, что ты сказала, мне этого делать совсем не хочется, — следующие слова он произнёс чётко и твердо. — Я не имею никакого отношения к этому платью. И подозревать меня в таком просто низко. — Ну, мне кажется, что с такими словами тебе здесь лучше не задерживаться, — ответила «любезностью» на любезность Наташа. Выдернув свою руку из захвата, она хотела всем видом показать, что больше не хочет его видеть примерно весь остаток жизни, но резкое движение породило цепную реакцию, девушка потеряла равновесие и начала падать. Она не понимала, как Ивану удалось успеть её подхватить на руки, но ради того, чтобы Наташа не смогла ничем удариться, ему пришлось приземлиться с ней на колени. Попытавшись, было, выбраться из своего положения, она быстро поняла, что сил на продолжительное сопротивление не хватит. — Успокоилась? — мягко спросил он, не сводя с неё глаз. — Ага, — еле слышно выдохнула Наташа, смутно чувствуя прилив стыда за свои действия, который пока надёжно сдерживал выпитый ранее алкоголь. Она протянула руку и смахнула с его макушки приставший лепесточек ткани. Неосознанно продолжив путь своей руки, запуская пальцы в прядки, она вдруг осознала, что его волосы такие же мягкие, как и остатки платья. Осознание породило одно-единственно верное решение — и Наташа уверенно потянулась к нему. Иван с секунду оторопело наблюдал за происходящим, но смелое прикосновение губ к губам словно оживило его, и он подался навстречу. Эти странные, не укладывающиеся ни в какую логику поцелуи, которые они дарили друг другу сидя на полу в окружении россыпи шелковых лепестков, отчего-то дарили Наташе долгожданное внутреннее равновесие. Эти яркие вспышки эмоций, от которых она немало намучилась, переживая их всё это время, кажется, отступили, толкнув вперед уверенность в собственных действиях. Или же это был всё тот же спасительный алкоголь, действие которого не бесконечно. Она отстранилась, переваривая случившееся. Иван тоже сидел весь в себе. — Кажется, тебе лучше уйти, — с сожалением произнесла Наташа. — Я что-то сделал не так? — Нет, — она зажмурилась. — Я трезвею.

***

Всё воскресное утро Наталья провела в тщетной борьбе с похмельем. Голова трещала, глаза от любого источника света норовили начать слезиться, а нормально отдохнуть не давали вертолёты в голове, выбиравшие для своего полёта моменты наибольшего затишья. О вчерашнем дне даже начинать думать было страшно. Она и раньше подозревала, что алкоголь не доведёт её до добра, но, чтобы до такой бредовой степени… И ведь, с одной стороны всё сложилось замечательно — они наконец-то объяснились с Ваней, можно сказать, нашли общий язык. Но с другой стороны выступала легкая амнезия, путавшая воспоминания и упрямо не соглашавшаяся дать ответ на простой вопрос: «А не наговорила ли она что-то лишнее в тот вечер?» Это можно было выяснить завтра на рабочем месте, но девушка уже ясно чувствовала, что любое упоминание о Брагинском заставит её сгореть со стыда. В тщательно спланированном полумраке вдруг ярко вспыхнул экран телефона. Болезненно нахмурившись, Наташа потянулась за ним, но не успела ответить на звонок. Сощурившись, она выяснила, что звонила Оля и сообщение, пришедшее незадолго до этого, настоятельно призывало её заглянуть в общий чат. Будто там происходит нечто поразительное. Заинтересовавшись, она открыла вереницу обсуждений прошедшей свадьбы и самопальных фотографий в ожидании более качественных результатов от фотографа. Наташа бы так и не поняла, что имела в виду Оля, если бы случайно не заметила шквал смеха, почти такой же, как было в прошлый раз. Поднявшись выше, она не поверила своим глазам. Там было сообщение от Брагинского. С фотографией. На фото он сидел, растрёпанный после душа, едва позаботившись о том, чтобы застегнуть рубашку. В руке он держал бокал виски, в котором с блеском перекатывался кубик льда. Не сговариваясь с собой, Наташа сразу же сохраняет фотографию. Что ж, уже неплохой улов. Но к фотографии шло сообщение, заставившее Арловскую уронить челюсть: «Дорогая Наташа! Прости, что ответ занял столько времени, но ты же знаешь, как трудно совместить подготовку к свадьбе друга и работу. Могу поспорить, что у тебя сейчас похмелье. Это грустно, особенно переживать его одной. Не хочешь приехать и подлечиться? Или же я сам могу завезти к тебе «лекарства». Уверен, моим выбором ты останешься довольна». Кажется, заявление писать не придётся.