Одна летняя ночь

—Вы не понимаете!!! Это не фаза, ясно??!! Тсукаса стоял посреди комнаты, размахивая театральным костюмом как флагом. Чему-чему, а умению драматизировать парень на уроках актёрского мастерства научился. — Послушай, мы всё можем понять, но это уже перебор, может ты просто-- — Нет, вы не понимаете! Мне нужна свобода действий и самовыражения! Вам не лишить меня мечты!!! — Хорошо, давай договоримся, ты можешь найти себе, ээ, труппу в пределах города? Или хотя бы в этой стране- — Нет!! Я никогда не стану звездой здесь, никогда не добьюсь успеха и раскрою свой потенциал. Я знал. Я всегда знал, что вы бездушные, и-- И холодные!!! На этих словах Тсукаса подошёл к открытому настежь окну и запрыгнул на подоконник. Воспользовавшись мгновением тишины, он кинул напоследок отчаянное "Прощайте!", оттолкнулся от оконной рамы и сделал сальто назад. Холодное, сырое, неприятное. Нечто просачивалось сквозь пальцы, он тщетно пытался это почувствовать, поймать, запечатлеть, осознать. Оно поддерживает всё сущее, разрушая его, и, кажется, владеет мастерством управления временем. Так странно осознавать, что ты всё ещё жив благодаря простейшему набору молекул, неизменно существовавшему все эти миллионы, миллиарды лет, благодаря структуре, выстраивающей цивилизации, отнимающей и дарующей жизни. В голове Руи пронеслась мысль, что может, когда нибудь, если он будет очень, очень сильно стараться, может, его вклад будет сопоставим с этим, может, ему будет дарована сила вершить судьбы и создавать миры. Прошли десятки минут, пока Руи осознал, что вода из раковины уже начала стекать по рукавам. Бессонные ночи всё-таки не пошли ему на пользу, подумал изобретатель, и закрыл кран. Он вернулся на кухню к столу, заваленному чертежами и поставил кружку в кофеварку. Руи почувствовал на себе осуждающий взгляд заходящего солнца и разочарованно задёрнул шторы, затем он вернулся к кофемашине, забрал чашку и заранее поставил новую порцию вариться и сгрёб бумагу со стола на пол. Холодное, сырое, неприятное. Лужа под окном встретила Тсукасу своими липкими объятьями. К счастью, он и правда обладал выдающимися акробатическими способностями, что помогло ему почти удачно приземлиться. Сидя на асфальте, он размышлял о своей судьбе. Впрочем, эти размышления ни к чему не привели. Когда сидение на земле начало надоедать Тсукасе, он поднялся и лёг на ближайшую скамейку, наслаждаясь прохладным июльским воздухом. Небо было безоблачным и в нём ярко виднелись звёздочки. Тенма вгляделся в самую яркую звезду и задумался о своём будущем, об амбициях и о мечтах. А потом он заметил знакомое созвездие и вспомнил, что Саки так часто рассказывала ему в детстве про звезды, про небо и про волшебные звездопады. Он уже чуточку соскучился по дому... Спустя час, два или десять минут грёз Тсукаса вновь соскучился и замёрз. Переодевшись в театральный костюм за неимением альтернативы, он начал бродить по улицам в поиске чего-то недосягаемого. Иногда его прогулки перемежались кульбитами и кувырками. Неожиданно для себя он забрёл к дому Камиширо Руи, чудака-изобретателя. Руи тоже почувствовал приятеля по неповторимому шуму и шагам. Высунувшись в окно, он крикнул: - Что на этот раз, скрываешься от полиции или преследуешь маньяка?" Тсукаса небрежно кинул: - Маньяк тут только один. Кстати, местечко найдется? - Конечно. Будь как дома. С этими словами Руи отворил дверь.