Последний лепесток ромашки

Апрель, пропитанный сладкой ложью и слепым счастьем, навечно отпечатался в её памяти. Все пережитые эмоции и чувства в этот месяц, — в эти тридцать быстро сменяющих друг друга дней, — девушка запомнит на всю свою оставшуюся жизнь. Наверное, потому что тогда и только тогда она искренне верила, что по-настоящему живёт, а не просто бессмысленно существует. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, не так ли? Вот и её чарующая и захватывающая дух сказка неожиданно подошла к концу, оставив после себя множество вопросов без ответа. Теперь ей оставалось лишь безнадёжно вспоминать прошлое и надеяться, что эта острая, ноющая боль в сердце когда-нибудь пройдёт.

Воспоминания о тебе любовно греют мою душу;

Но вместе с тем её мучительно и безобразно душат.

Отчаяние проникло в моё сердце,

Шипами в него впилось, пуская смертоносный яд.

Хотела счастье я познать, в этой любви сгорая,

Но на пороге меня встретил сущий ад.

Она держала в руке белоснежную, пропитанную летним солнцем ромашку, которую сорвала с клумбы; та совершенно случайно привлекла её внимание и тут же завладела им полностью. Эти тонкие, хрупкие лепестки цвета облаков, эта жёлтая, круглая сердцевина и этот тонкий стебелёк с маленькими остроконечными листочками — сейчас девушка с томным, заворожённым взглядом глядела на них, бездумно гуляя под кронами деревьев. Ноги сами несли её в самую глубь большого городского парка — куда-нибудь, где не будет никого. Ей хотелось побыть наедине со своими мыслями, разделить их с единственным оставшимся у неё другом — одиночеством. На ходу она плавно поднесла вторую руку к цветку, словно пытаясь защитить его от внезапно нагрянувшего порыва ветра, а затем аккуратно оторвала первый лепесток, в следующей же миг отпуская тот свободно гулять по воздуху и позволяя ему упасть на песочную дорожку. Некоторые люди, — в частности девушки, — уже много лет гадают на ромашке. «Любит — не любит» и по кругу, пока не сорвут с цветка последний лепесток. Но, если честно, мне это уже не нужно: я давно знаю ответ. Последние лучи солнца озаряли вечернее небо и окрашивали его нежно-оранжевыми оттенками; над водной гладью медленно кружили стаи чаек. Две девушки сидели на скамейке, которая стояла напротив речного канала, и вслушивались в мирный гул волн, создаваемых неторопливо проплывающим мимо пароходом, что завершал свою последнюю экскурсионную поездку на сегодня. Вокруг изредка проходили люди, — в основном парочки, — и о чём-то весело ворковали, мило посмеиваясь. Начинали загораться фонари, предвещая скорое наступление ночи. Умиротворённая этой губительно-сладостной атмосферой, она положила голову на плечо спутницы, блаженно прикрывая глаза. Приятное, расслабляющее тепло разлилось по её телу. Одна единственная мысль крутилась у неё в голове: «Вот бы этот миг длился вечно». — Кей, — после недолгого молчания она сонным голосом обратилась к ней, приподнимаясь, — у тебя никогда не возникало желания замедлить время или вообще остановить его ход? Делиться всеми своими мыслями, эмоциями и переживаниями, которые совершенно случайно возникали в голове, со своей собеседницей — уже стало совсем привычным делом для неё. Никогда раньше девушка не могла говорить с кем-то так же свободно и легко, как с ней. — Нет, — был её ответ сквозь улыбку. — Я предпочитаю жить не ради одного момента, а ради стольких же прекрасных, как этот. Кей всегда говорила уверенно, ни в чём никогда не сомневалась. Это в ней и поражало её, вечно размышляющую над правильностью своих слов и поступков, больше всего. Снова и снова девушка ловила себя на мысли, что желает стать такой же, как она. Не стесняющейся самовыражаться; твёрдо отстаивающей свою позицию; не боящейся рисковать и стремиться к мечте. Эти качества не могли не завораживать, не могли не восхищать. — Ты запомнишь этот вечер? — с мечтательным любопытством и особой мелодичностью в тоне поинтересовалась девушка, заглядывая ей прямо в глаза. Она надеялась получить положительный ответ, потому что не сомневалась, что сама будет прокручивать в голове эти восхитительные и трогающие моменты ещё очень и очень долго. Возможно, ещё целую вечность. — Конечно, Мико, — закинув ногу на ногу и наклонившись слегка вперёд, сказала Кей своим слегка охрипшим после недавно скуренной сигареты голосом. — Но, поверь мне, подобных этому будет ещё множество. Она произносила эти слова с приятной, несколько ехидной улыбкой. Это её фирменная. Подобной не было ни у кого: ею хотелось любоваться, глупо улыбаясь в ответ. Девушка принимала все слова Кей за истину и не поддавала сомнению, поэтому что в самом начале их совместного пути они поклялись быть честными друг с другом. И она наивно верила, что впереди их ждёт только счастье, безграничное и безмятежное. — Спасибо, — растроганно шепнула Мико. Во взгляде отразились все чувства любви и благодарности, которые переполняли её в эту секунду. — Спасибо, что появилась в моей жизни. Тёплая рука Кей плавно легла на тыльную сторону ладони Мико; их пальцы сплелись между собой, образовав крепкий, неразрушимый замок, символизирующий как никогда сильную и тесную близость между ними. Они в первый раз поцеловались в тот вечер. Горячо и страстно, но вместе с тем нежно и влюблённо. Под бледным светом фонарей и полуночным криком чаек. Этот сладковатый, обжигающий вкус, эту волнительную дрожь по всему телу, этот жар и одновременный с ним холод, ласково пробегающий по спине, Мико никогда не сможет забыть. Для неё день, который, на первый взгляд, казался самым обычным и ничем не примечательным, стал самым особенным и незабываемым. Мне удалось увековечить в своём сердце воспоминания о тебе. Тропа становилась всё уже и уже с каждым шагом. Не поднимая головы, девушка понуро пинала ногой небольшой камешек, пока тот не закатился в зелёную траву. Лишь на секунду, но она вновь почувствовала вкус её губ. Словно та вновь коснулась их, но только на миг, а затем так же бесследно исчезла, как и появилась. И как после этого не ощущать себя покинутой и отвергнутой? Есть ли вообще способ перестать вспоминать то, что когда-то заставляло парить над землёй? С ромашки слетел ещё один лепесток. Я всегда была одна: жила ради себя и ни о чём не тревожилась. Одиночество давно стало моим лучшим другом, спасением от суеты и проблем. Лишь тебе удалось коснуться моего сердца, увидеть настоящую меня. — Только не говори мне, что сбегаешь! В её голосе страх перемешался с недовольством и волнением. Она до конца не могла поверить в происходящее, и оттого злилась. Желая удержать беглянку, Кей схватила Мико за руку. Крепко-крепко. Этот символический жест, так и кричащий: «Остановись, прошу тебя, остановись!», заставил ту обернуться, на секунду заглянуть ей в прямо в глаза и тут же неловко отвести взгляд. Да, всё верно. Она стыдилась своих чувств, отрицала их и желала скрыться где-нибудь, где её никто не сможет отыскать. — Чего ты боишься, Мико? Скажи мне, чего?! Любви, хотелось ей сказать. Однако, девушка смолчала, не желая соглашаться с собственными мыслями. Она опустила голову и крепко стиснула зубы. Смотреть в глаза подруги, — можно ли было в данной ситуации вообще называть её подругой? — слишком страшно. Мико чувствовала, как сильно вспотела ладонь Кей из-за волнения, испуга и непонимания. Очевидно, ей тоже не нравилась эта ситуация. Совершенно не нравилась. Но что таить? Девушка и сама, из последних сил пытаясь не заплакать, то и дело содрогалась, стоя на пустой ночной платформе. — Скажи же хоть что-нибудь. Пожалуйста… Её голос, пропитанный отчаянием и болью, стрелою кольнул Мико в самое сердце, что и без того волнительно билось в груди. Ещё чуть-чуть, и она точно заплачет, как маленький, беззащитный ребёнок, потерявший маму в многочисленной толпе. От груза трусливых, безумных мыслей и от давящего на грудь и не позволяющего свободно дышать глубочайшего сожаления. Стоит хоть как-то объяснить свои действия, не так ли? Она не выдержит больше ни одной горестной фразы из уст Кей — просто в слезах убежит, если вновь услышит её голос. Это предательское желание поскорее скрыться пожирало Мико изнутри. Однако, ранить Кей сильнее, чем есть уже сейчас, ей хотелось ещё меньше. — Я не должна была привязываться к тебе, — не поднимая взгляда, тихим и пониженным тоном пролепетала она. — И только поэтому ты решила уехать? — с искренним недоумением спросила Кей, невольно сжимая ладонь Мико крепче. Она как будто бы боялась, что та сможет вырваться, и они больше никогда не увидятся снова. — Что в этом плохого, чёрт возьми?! — её голос, готовый сорваться на крик, дрожал. В голове всё перемешалось, и под напором этой внутренней бури девушка нервно сглотнула. Она не могла найти подходящих слов, чтобы рассказать о своих страхах. Продолжая смотреть на каменную плитку под блеклым светом фонаря, под которым они стояли в этот поздний вечер, Мико видела лишь их одинокие тени и слышала объявление о скором отправлении поезда, произнесённое женским механическим голосом. Нет, так больше продолжаться не может. Нужно уходить, пока не стало слишком поздно. Она дёрнула руку, желая выбраться из цепкой хватки Кей. Безуспешно: та довольно-таки сильно держала её. — Я же люблю тебя, дура! — выкрикнула подруга, уязвлённая подобным поведением до глубины души. Попытка сбежать со стороны Мико — явно не то, что она ожидала получить. Солёные слёзы вмиг обожгли щёки девушки. Медленно скатываясь вниз, они падали на землю и оставляли после себя лишь едва заметные мокрые следы. Признание в любви со стороны Кей — явно не то, что она ожидала получить. — Прости… — с трудом сумела выдавить из себя Мико, закрывая лицо свободной ладонью. Ей хотелось бы ответить ей взаимностью, но боязнь привязанности губила в ней все эти чувства. Ладонь Кей разжалась в следующую же секунду. Ничего больше не говоря, подруга отошла на несколько шагов назад и отвела взгляд. При неярком, бледном свете Мико смогла заметить, как блестели её глаза. Они блестели от слёз. Двери вагона быстро закрылись за спиной девушки, когда она забежала внутрь. Присев на свободное место, Мико принялась неустанно тереть область век сжатыми в кулаки руками. Она не могла перестать плакать. Ей было больно. Не из-за признания Кей, а из-за своей никчёмности и неуверенности, из-за своего страха быть обманутой и преданной в будущем. Я и правда… тебя невыносимо и отчаянно полюбила. Но боялась признаться в этом даже себе. Вот и отрезанная от всех остальных часть парка, куда мало кто забредал. Люди, пришедшие сюда, зачастую так же, как и она, искали полного уединения и не обращали внимания ни на что вокруг. Разве это плохо — желать уйти в свой воображаемый мир хотя бы ненадолго, даже если этот “мир” причиняет лишь боль? Через густую листву стройных, излучающих красоту и величие деревьев изредка пробивались тёплые лучи солнца, что уже начинало медленно клониться к западу. Своим ярким, нежным светом они могли согреть разве что её тело. Но не душу. Присев на одинокую скамейку, которую накрывала тень пышной листвы, девушка облокотилась на её деревянную спинку и запрокинула голову. Там, скрывшись от человеческого взора, звонко щебетали птицы. Их пение ласкало уши. Прошло не так много времени. Минута или две, не больше. Мико опустила взгляд на маленькую ромашку, чей тонкий стебелёк всё ещё крепко сжимала у себя в руках. Этот цветок, некогда наполненный жизнью, из-за неё лишился половины своих белоснежных лепестков. Но его уже не спасти, не так ли? Все говорят: «Время лечит». Однако, с каждым днём я всё меньше радуюсь тому, что существую в этом мире. Рассвет за окном и звон будильника не приносит больше волнительного и радостного предчувствия скорой встречи с тобой. Просыпаясь, я понимаю, что уже ненавижу это утро. Медленное течение реки подгонял свежий ветерок, бережно обнимающий девушку со всех сторон и развевающий подол её светло-голубого платья. Деревянный мольберт стоял возле самого берега — на зелёной, мягкой траве, проросшей из земли с наступлением весны. Если бы не широкая соломенная шляпа, то слепящее в ясно-синем небе солнце давно бы нещадно напекло ей голову. Удивительно-приятная погода стояла сегодня для середины апреля. Такая… летняя что ли? Однако, на сердце у Мико скреблись кошки. Даже любимое занятие, — рисование, — уже не спасало от груза пессимистичных мыслей. Одиночество, раньше сопровождающее её изо дня в день, не радовало и не приносило чувства полного спокойствия и умиротворения. На белом холсте аккуратно были выведены тёмно-голубые линии, смешивающиеся с бескрайней синевой. Они небольшими волнами неслись за края картины, следуя своей природе. Никакие границы были не способны заставить их остановиться. Жалко, что закончить начатую работу ей не давали воспоминания. О ней, всё о ней. Она не переставала думать. О ней, всё о ней. Да и, честно говоря, вряд ли в скором времени сможет забыть. О ней, всё о ней. — Мико! Заплетённые в два хвоста по бокам рыжие волосы начал с новой силой трепать порыв ветра, прилетевший со стороны реки. По её рукам и ногам пробежали мурашки. Из-за голоса, что каждый день сладостно звучал у неё в ушах перед сном, или из-за ветреной прохлады? — Не делай вид, что меня не слышишь! Может, она сходит с ума? Ведь такого просто не могло произойти! В маленьком городке, отрезанном от постороннего цивилизованного мира, её вряд ли кто-то сумеет отыскать. Или нет? Мико не успела прийти к какому-то умозаключению, потому что человек, всё это время упорно пытающийся докричаться до неё, подбежал к ней сзади и горячо обнял за шею. Эти жаркие прикосновения оставляли невидимые ожоги на коже девушки. Знакомый аромат духов с запахом спелой вишни ударил ей в ноздри в тот же миг. От него её ноги предательски подкосились, и она вместе со своим преследователем завалилась в невысокую, приятную на ощупь траву. Однако, лицом зарываясь с свежую, молоденькую зелень, девушка не переставала чувствовать дурманящий вишнёвый запах. Такое чувство, эти розовые цветы, из которых в дальнейшем должны были появиться красные, кисловатые на вкус ягодки, проросли в глубине её сердца. — Думала, я тебя не найду? Да чёрта с два! Мико принудительно развернули лицом к свету. Но вместо ясного голубого неба она увидела Кей. Её раскрасневшиеся щёки, большие глаза с пышными ресницами, чёрные волосы, свисающие вниз и едва касающиеся земли, обворожительные, манящие губы, которые подчёркивала неяркая розовая помада — всё это было совсем близко. Не за несколько сотен километров, нет. Всего лишь в какой-то жалкой паре сантиметров от неё. На глазах у Мико внезапно выступили слёзы. Продолжая любоваться этой неземной, притягательной красотой и задыхаться от запаха вишни, что полностью заполнил её лёгкие, она едва заметно дрожала. От небывалого счастья или от печали? — Что ты здесь делаешь, Кей? — жалобно выдавила из себя девушка. Настолько тихо она это сказала, что эти слова нужно было читать только по губам. — Тебя искала, что же ещё? — в следующую же секунду прилетел ей пылкий, эмоциональный ответ. — Мико, я не хочу тебя терять, понимаешь? Ты мне нужна, — и он не мог не заставить растрогаться до глубины души. Кей искала её всё это время, потому что любила и не желала отпускать. И поверить ей было несложно: сверкающие под лучами солнца слезинки блестели на длинных ресницах, на лице читался горький страх разлуки. Может, она тоже не могла поверить, что происходящее — не очередной сон или мираж? Наконец-то Мико поняла, почему плачет. От счастья. Человек, к которому она так боялась проявлять чувства, разыскал её, приехал в совершенно незнакомый город и отчаянно пытался удержать. Похоже, вот оно — доказательство той самой любви, которую ей хотелось найти в этом неприветливом мире? Быть обманутой и брошенной в будущем не менее страшно, но, может, стоило рискнуть? Девушка решила поверить в эту любовь. Она дала ей шанс. — Кей… — слёзы медленно скатывались по щекам Мико, когда она, не в силах больше сдерживать рвущиеся наружу чувства, произнесла: — Обещай, что никогда меня не бросишь, — большего ей было и не надо. Эта волнительная, сентиментальная просьба сказала Кей куда больше, чем обычные слова: «Я тебя люблю». Та крепко прижала Мико к себе, почти ложась на неё, и тихо прошептала ей на ухо, обжигая его своим дыханием: «Обещаю». Почему люди так любят нарушать свои обещания? В её кармане лёгкой ветровки была запрятана пачка сигарет — тех самых, что Кей всегда курила при ней. Тоже вишнёвые. Похоже, ей очень нравились запах и вкус этой ягоды. Настолько, что теперь та ассоциируется только и только с ней. Ни с кем и ни с чем другим. Достав одну сигарету, Мико медленно её закурила, продолжая пустым, отрешённым взглядом смотреть вперёд. Раньше она всегда кашляла и задыхалась после первой затяжки, выплёвывая наружу ядовитые пары и кривясь от жгучей боли в горле. Но сейчас ничего подобного уже не происходило. Голова больше не кружилась от никотина, а тело не могло расслабиться ни на секунду. Совершенно никакого удовольствия. Лепесток, случайно помятый её пальцами, которые наспех пытались оторвать его от жёлтой сердцевины, упал ей под ноги. Ты больше не рядом со мной. Но всё, абсолютно всё вокруг напоминает мне о тебе. Все вещи, за которые цепляются мои глаза, хранят в себе воспоминания. Наши общие воспоминания. Неужели только я не могу их забыть? В аудитории, как и всегда, было слишком шумно. Весёлые голоса учеников доносились отовсюду и действовали на нервы. Тишина ей гораздо больше нравилась. Ни с кем не здороваясь и не оглядываясь по сторонам, она неторопливо подошла к своей парте, держась одной рукой за лямку цветастого рюкзака. Почти беззвучно Мико отодвинула стул и присела на него. Какой сейчас вообще будет урок? Не так уж и важно: сегодня она не собиралась слушать учителя. И завтра, и через месяц, и даже через год. Эта треклятая учёба давно ей осточертела. Наклонившись, девушка осмотрела на нижнюю полку парты в попытке отыскать свой блокнот для рисования. Кажется, вчера он лежал там. Всё, что ей удалось найти, — испачканный грязью, изуродованный и грубо смятый скетчбук, в котором не осталось ничего от её любимого блокнота. Из него торчали и вываливались мелкие разноцветные бумажки, некогда бывшие неплохими зарисовками, которые она создавала от скуки. Чтобы проверить, сохранилось ли в нём хоть что-то, она раскрыла блокнот и тут же обнаружила на первом листе надпись, выведенную ярко-красной помадой: «Со сколькими девушками ты уже переспала, Сугияма Мико?». На последнем же — написанное чёрным лаком пожелание смерти. Гомофобия, да? Честно, ей было всё равно. Девушка привыкла к этим издевательствам: не в первый раз с ними сталкивалась. Но существовал ещё один, куда сильнее волнующий её вопрос. Как они узнали? — Эй, что там у тебя? Сзади подбежала Кей и положила одну руку ей на плечо. Она частенько забегала к ней, если выдавалась свободная минутка. Сегодняшний день просто не стал исключением. Так-то они учились не просто в разных классах, а в разных учебных заведениях. Одного взгляда на разорванный блокнот, раскрытый на первом листе хватило, чтобы понять происходящее. Однако, застыв, Кей ничего не сказала. Выпрямившись, она прищуренным взглядом оглядывала всех учеников в аудитории, продолжавших о чём-то весёлым голосом болтать. На её лице Мико заметила недоверие и испуг. Почему Кей молчит? Неужели она боится? Но чего? — Всё хорошо, — почти неслышно попыталась ободрить её девушка, поднимая на неё взгляд. — Они не встанут у нас на пути, — добавила она с мыслью, что обычно такие громкие слова произносила именно Кей. — Да… — неуверенно согласилась та через минуту, даже не взглянув на Мико в ответ. Её глаза были прикованы к присутствующим. Больше Кей не проронила ни слова. Постояв ещё минуту или две, она поспешила удалиться. Даже не попрощалась. Её никогда не волновало чужое мнение. Такой пустяк точно не смог бы напугать Кей. Тогда почему она повела себя так странно? Может, твои чувства были не так уж и сильны? Яркие лучи закатного солнца ложились на ковёр коротко постриженной травы. Начинало темнеть. Сколько ещё она будет сидеть здесь и прокручивать в голове картины прошлого, которое всё никак не может отпустить? Воспоминания, — хорошие они или плохие, — в кровь резали её душу. Девушка никак не могла перестать думать о ней и задаваться вопросами, на которые никогда не сумеет получить ответа. Она бы очень хотела заплакать, чтобы тем самым изгнать боль из своего сердца хотя бы ненадолго. Но слёз давно не осталось. Вместо них — пустота и мрак в глазах. Выдыхая серый дым, девушка посмотрела на лежащую рядом с ней на скамейке ромашку. Два лепестка. Сколько бы я не вспоминала о тебе и сколько бы заново не переживала в мыслях всё то, через что мы прошли вместе, я всегда находила больше счастливых и трогательных моментов. Они напоминали мне, что я по-настоящему жила в те дни. Я дышала благодаря тебе. — Мико, о чём задумалась? Белоснежный потолок, который казался в ночной тьме серым и мрачным, освещали маленькие золотистые звёздочки прожектора, поставленного на стол. Они ковром лежали тут и там, создавали впечатление, что вокруг не бетонные стены, а бескрайние просторы природы. Приятное тепло от пламенных объятий Кей, лежащей рядом с ней под пушистым пледом, заставляло Мико чувствовать себя самым счастливым человеком во вселенной. Она действительно была им в эту ночь. — О том, что мне очень хорошо, когда ты со мной, — поднимая на неё любящий, мягкий взгляд, призналась девушка. Она вновь поймала себя на мысли, что желает замедлить время или вовсе остаться жить в этом сказочном моменте вечно. В ответ Кей прижала Мико поближе к себе, начиная нежно поглаживать её по спине рукой, запущенной под тонкую кофту. Она медленно проводила кончиками пальцев по линии позвоночника, параллельно с этим игриво кусая за ухо, целовала в лоб, тыльной стороной ладони гладя по щеке. Каждое её прикосновение отдавалось щекочущей, будоражащей дрожью на теле Мико. Она наслаждалась ожогами, которые получала, и не могла остановиться: хотела ещё, ещё и ещё. Изгибаясь от удовольствия, девушка обнимала Кей за шею, запуская пальцы в её распущенные шелковистые волосы. Множество тысяч бабочек порхали у неё в животе, и не в её силах было их усмирить. В глазах Кей легко можно было утонуть: в них отражалась бесконечная синева, подобная необъятному космосу с его миллиардами ярких, сверкающих звёзд. Когда Мико заглядывала в них, то тут же теряла связь с реальным миром: настолько они были завораживающие и обворожительные. Ей нравилось вдыхать её запах, задыхаться от него, а потом, на следующий день, искать его остатки на своей одежде. Ей нравилось перебирать её чёрные пряди, путаться в них и стараться как можно осторожнее выбираться из этой незатейливой ловушки. Ей нравился вкус её помады и её горячее дыхание. Ей нравились её ласковые и в то же время страстные укусы за шею, за уши, за нос и за плечи, что продолжали памятно обжигать даже на утро и вызывать неловкую улыбку на лице. Ей нравился её прокуренный, низковатый голос и её хрипловатый, ехидный смех. Ей нравилось в ней всё, абсолютно всё. Она очень сильно любила Кей, почти до безумия. И вряд ли уже могла представить свою жизнь без неё. — Ты — причина моей эйфории, — мелодично прошептала Мико. Эти слова давно крутились у неё на языке. — Я тоже тебя люблю, — тихо ответила та, с наслаждением прикрывая глаза. — Люблю в тебе всё, что ты любишь и не любишь в себе, каждую частичку твоего тела и твоей души, — продолжила она, гладя девушку, положившую голову ей на грудь, по распущенным, слегка завитым рыжим волосам. — Ты подобна маленькому чуду, что раскрасило мою серую жизнь во все цвета радуги. Мико, растроганная из-за слов Кей до глубины души, чуть ли не расплакалась на месте. Ей до сих пор не верилось, что наконец-то нашёлся человек, который принимает и любит её такой, какая она есть. Так почему же ты солгала мне? Окурок сигареты невольно упал на землю, прямо ей под ноги, и тем самым заставил очнуться. Быстро потушив его подошвой ботинка, она затряслась всем телом и приобняла себя за плечи. Всё, чего девушке сейчас хотелось, — как можно громче завопить на всю округу, чтобы избавиться от этой кровоточащей раны на сердце. Однако, отчаянные, истерические крики уже не были способны её исцелить. Ничего не могло помочь ей справиться с океаном боли, штормящем внутри неё каждый день, каждый час, каждую минуту. Она тонула. Но уже не в её глазах. Вот бы ещё хоть раз ощутить это блаженное и сладостное тепло. Вот бы ещё хоть раз почувствовать эти тонкие пальцы на собственной коже. Вот бы ещё хоть раз вдохнуть полной грудью этот дурманящий аромат вишни. Ни одного белого лепестка не осталось на некогда красивом цветке, впитавшем в себя летние лучи солнца. Последний приземлился рядом с потушенной сигаретой, из которой тонкой струйкой поднимался вверх и почти сразу же растворялся в воздухе серый дым. Ты принесла счастье в мою жизнь и стала причиной, которая заставляла меня ежедневно улыбаться и искать красоту в мелочах. Я могла пройти через любые невзгоды лишь благодаря тебе. Ты стала человеком, ради которого я хотела меняться в лучшую сторону. Человеком, ради которого я желала жить. Но ты стала и тем, кто жестоко разорвал меня на куски. Экран засветился. Раздался звук, уведомляющий о получении сообщения. Она, ждавшая ответа практически весь день, тут же подскочила и поспешила поскорее разблокировать телефон и открыть нужную переписку. Находиться вдали от любимого человека слишком мучительно и невыносимо. Ей приходилось переживать разлуку прямо сейчас. Но ведь всё это временно, не так ли? Каникулы закончатся, и они, разъехавшиеся по родительским домам, скоро, совсем скоро увидятся. Будут говорить обо всём, улыбаться друг другу и мило держаться за руки. Однако, по ходу чтения полученного письма, размеры которого для немногословной Кей весьма впечатляли, лицо Мико постепенно бледнело. Радостная, волнительная улыбка медленно спала с него, а сердце в груди тревожно и быстро забилось уже не от окрыляющей эйфории, а от потерянности и отчаяния. Иноуэ Кей, 08:19 PM «Думаю, стоило раньше признаться тебе в сомнениях, давно одолевавших меня. Мне очень не хотелось делать тебе больно, поэтому я боялась начинать этот разговор и всё искала более удобный момент. Но у меня больше нет сил молчать. Мико, кажется, мы с тобой поторопились. Когда я тебе призналась, мои чувства к тебе были сильны. Они, как вихрь, кружили мне голову и толкали на безумные вещи. Я же даже приехала в твой родной город, пойдя у них на поводу! Но теперь, начав мыслить более рационально, я осознала, что мы вряд ли сойдёмся как пара. Мы слишком разные. Я сомневалась. Не в тебе и твоих чувствах, нет. Я сомневалась в себе. Не могла понять, люблю тебя по-настоящему или просто обманываю саму себя, действительно хочу быть с тобой или всего-навсего цепляюсь за твои чувства ко мне. Я думала, что это пройдёт. Но нет, лучше не стало. Сейчас я вижу в тебе лишь хорошую подругу, с которой можно весело провести время и поговорить об искусстве. Ты замечательный человек, Мико. Я бы и дальше хотела с тобой общаться. Но уже не в роли твоей девушки, а как твоя подруга. Прости меня, пожалуйста, прости. Я знаю, что совершила ошибку, когда, полностью не разобравшись в своих чувствах, призналась тебе. Прости меня, прости. Я хотела сделать тебя счастливой, но сделала только хуже. Если сможешь, прости меня, Мико». За пару секунд весь её мир рухнул, оставив после себя лишь жалкие обломки и режущую глаза пыль. Волной нахлынувшие ужас и печаль сдавили ей горло, а пелена слёз не позволяла прочесть сообщение в телефоне ещё раз в надежде, что на самом деле в нём было написано что-то совершенно другое — более позитивное и не такое жестокое. Её бросили. Её просто бросили. Чудесная сказочка подошла к концу, оставив после себя одну лишь разруху. И ничего, кроме кромешной тьмы. И ничего, кроме непроглядного мрака. Девушка сломя голову выбежала на улицу, игнорируя все вопросы родителей о том, куда она собралась на ночь глядя, и со всех ног понеслась в любимый с детства лес, где ей нравилось прятаться от людей и их навязчивых взглядов и слушать пение птиц. Желание кричать, вопить и выть от боли усиливалось в ней с каждым шагом. Но деревья, озарённые закатным солнцем, никак не помогали. Одиночество больше не спасало — оно душило, ранило и убивало её ещё сильнее. Мико хотела позвонить кому-нибудь, чтобы разделить это потрясение хоть с кем-нибудь и услышать слова поддержки. Любые слова ободрения, какими бы ничтожными они не были, стали бы для неё глотком свежего воздуха в море отчаяния, волнами накрывающего с головой. Однако, некого звать: кроме Кей у неё никого больше не было. А значит, она осталась наедине со своим горем. И её никто и ничто не спасёт. Иноуэ Кей, 09:13 PM «Ответь хоть что-нибудь, Мико. Пожалуйста». Стоя на коленях перед стволом старого дерева и цепляясь ногтями за его дряхлую кору, девушка лила слёзы, громко плакала и задавала вслух лишь один вопрос: «Почему?». Будучи уже не в силах остановиться, она продолжала рыдать и что-то судорожно бормотать себе под нос. Её горю и тоске, крепко сдавливающих горло, не было конца. Не хотелось существовать. Не хотелось существовать. Не хотелось существовать. Было лишь желание навсегда исчезнуть с лица земли. Исчезнуть. Исчезнуть. Исчезнуть. Навсегда. Промозглый вечерний ветер обдавал её холодом, и Мико, забывшая накинуть хоть какую-то верхнюю одежду, вся тряслась. Но даже это было не так страшно, как пустота, образовавшаяся на месте вдребезги разбитого сердца. Иноуэ Кей, 10:43 PM «Прости меня, Мико». Изредка мимо проходили люди, тоже решившие прогуляться по зелёному лесу, который с приходом настоящей весны наполнился лиственной и цветочной красотой. Они видели девушку, печально обнимающую себя за плечи и прижавшуюся лбом к шершавому стволу, но ничего не говорили и равнодушно проходили мимо. Им было всё равно: её проблемы их не касались. А слёзы всё никак не заканчивались. И извинения, всплывающие на экране телефона, брошенного в траву неподалёку, лишь подбрасывали масла в огонь, в котором она заживо сгорала в тот день. Но я не злюсь на тебя. Да и тогда не злилась. Потому что для меня твоё счастье всегда было важнее своего собственного. Мико и не заметила, как из её потухших глаз по щекам медленно потекли слёзы. Да, они, некогда иссохшие, так или иначе вновь возвращались, если она вспоминала об их расставании. Время шло, а полученная тогда рана и не думала заживать. Из кармана девушка достала сложенную пару раз вырезку из газеты и быстренько развернула её. Всё в ней было написано на английском языке, но Мико, плохо знающая иностранный язык, не нуждалась в переводе данной статьи. Она уже давно выучила её содержание наизусть. Взгляд упал на чёрно-белую фотографию с изображением Кей, стоявшей на фоне картины звёздного неба. Эта выставка проходила в Лондоне, если ей не изменяла память. В отличие от неё, одиноко горюющей в парке, Кей сумела добиться успеха и достигла своей заветной мечты. Её картины увидел весь мир. Не было зависти, не было обиды или злости. Мико искренне радовалась за Кей и желала ей только счастья в будущем. Потому что я тебя невыносимо и отчаянно люблю. До сих пор. Их история — завершённый фильм, кадры которого то и дело крутились у неё в памяти. Она продолжала смотреть его и чувствовать, как воспламеняются ожоги на сердце всякий раз, когда сюжет достигает своего конца. Однако, пусть ей страшно не хватало Кей, девушка всё же сумела её отпустить. Ради счастья той, кого она так безумно любит. Это финал. Продолжения ждать не стоит. И надеяться тоже не надо. Она поняла, что они никогда не будут вместе. Даже в параллельных вселенных, где события протекают совсем иначе, их совместный фильм всегда заканчивается одинаково. Он заканчивается расставанием.