Интерлюдия

Сакура распускается каждый март, тогда прекрасные лепестки благоухают и ветер разносит их по всем уголкам Инадзумы. Однако красота цветения не вечна, бутоны закрываются и увядают всего через четырнадцать дней. Томе семнадцать, может он молод и глуп, но точно никогда не согласится с людьми, что сравнивают Аято с сакурой. Ведь красота Аято нескончаема, она не ограничивается внешними данными, и ее ни за что не убьют первые дни апреля. Тома сравнил бы юношу скорее с летним дождем: как тревога, покидающая тело, когда крупные капли стучат по стеклу ночью. Как тоска, отпускающая сердце, когда прогуливаешься с Камисато по саду, слышишь несдержанный смех и перестаёшь скучать по полям Мондштадта. Как тепло, разливающееся в груди, когда чувствуешь особенное доверие в мягких прикосновениях ледяных ладоней. Как тайные поцелуи после разговоров ни о чем.

***

Тома целует загривок Аято и аккуратно перекладывает распущенные волосы с плеча, освобождая кожу. Целует родинку на фарфоровой ключице, торопливо, скорее просто прижимается губами. Поднимает растерянный взгляд и встречается с точно таким-же, испуганным. Но в голубых глазах столько нежности и уверенности, поэтому Тома отстраняется и начинает снимать с себя одежды. Он осмеливается глянуть в сторону Камисато: юноша старательно развязывает свою чёрную юкату, голубые пряди неряшливо спадают на лицо, бледные руки трясутся и подцепить пояс пальцами никак не удаётся. Через время Аято сдаётся, глупо улыбается и просевшим голосом говорит, где искать масло. Что-то в груди Томы гулко ухает. Наконец ткань спадает с угловатых плеч, и открывается обзор на все изгибы худого тела: талия тонкая, плечи не такие широкие, какие обычно бывают у мужчин, ноги длинные, и собственные руки кажутся Аято совсем костлявыми. Он пугливо хватает себя за плечи и поворачивается к парню. Тома спотыкается о собственные ноги и чуть не роняет бутылёк. Лицо Аято живое и румяное, вся картина в целом кажется Томе самой прекрасной на свете. Подобная красота не может быть присуща какой-то там сакуре. Тома заранее прочёл весь существующий эрос местной библиотеки, потому что показаться перед Аято глупым неопытным девственником (коими они оба и являются) совсем не хотелось. Аято издаёт глухой стон и долгое время Тома боится двигаться, прислушиваясь к сбитому дыханию, следя за выражением лица юноши. Белая рука с силой сжимает простыни, и брови хмурятся в болезненном выражении. Тома пугается и целует парня в уголок рта. — Мне стоит прекратить. — звучит обеспокоенным голосом. Потому что навредить совсем не хочется. — Нет. — доносится простое и тихое. Они не торопятся. Движения совсем неумелые, неловкие. Все кажется каким-то волшебным и особенным. Тома медлит. Томе важно, чтобы Камисато чувствовал себя в порядке. Когда первый стресс проходит, Тома просто улыбается. И Аято просто утягивает его в поцелуй. Мягкий, нежный, горячий. Ветер обдувает их спины и Тома чувствует пальцы, аккуратно сжимающие его плечи. Тома бережно держит спину юноши. Он также слышит тихие вздохи и чувствует собственный пульс, кажется, он бьет прямо в его голове. Аято все кажется слишком нереальным, ведь так хорошо не бывает, и слишком настоящим, потому что это - то самое. Ощущение, будто комок чувств проломит его грудную клетку. Тома нежно гладит голубые волосы и соприкасается лбами с Камисато. Аято прижимается губами к лицу иностранца, и они тихо посмеиваются. Тома мокро целует мягкий торс и желание оставить метку застаёт его врасплох, но он не делает этого. Засос может оказаться неприятным сюрпризом для Аято, так что они обсудят эту деталь перед следующим разом. Тома заканчивает первым с громким стоном и густо краснеет, зажимая рот рукой. Тома помогает Аято дойти до конца, и целует его пальцы, стараясь успокоить. Яркий трепет и чувство счастья, такие понятные, вместе с усталостью разливаются по телу. Аято лежит, закинув ноги на Тому, и перебирает его светлые пряди, когда слышит тихое, уверенное "Я люблю вас". Тома давно отошёл от официального обращения "Господин", но перестать обращаться на "Вы" никак не может несмотря на то, что они ровесники. Аято замирает и ещё долго смотрит на Тому перед сном.

***

Иногда Аято слышит, как люди сравнивают Тому с Солнцем. Ведь оно горячее яркое и светящееся. Но Аято с десяти лет учит философию и готов к полемике. Тома совсем не похож на Солнце. Ведь Тома не горячий, горячие вещи обжигают. Тома тёплый, и его губы - тоже. Тома не яркий, яркость слепит глаза и не дает сконцентрироваться. Тома аккуратен, внимателен и относится к людям с уважением. Тома не похож на Солнце своим свечением. Ведь Солнце смертно - обыкновенная звезда, газовый гигант. А Аято верит, что свечению Томы никогда не будет конца.