Can We Not Fight Anymore, Please?

С парнем Такемичи всегда было что-то не так. Не поймите неправильно , он любит свою вторую половинку! На самом деле, именно из-за этой благой любви он решил упорно игнорировать все звоночки,каждый раз звенящие все сильнее и сильнее,казалось так,будто они пытались достучаться до закрытых ушей,однако... Он был слишком очарован сладким тоном и гипнотическими сиреневыми радужками своего возлюбленного, чтобы задавать тому вопросы. Тот был таким добрым, таким милым и всегда заботился о том, чтобы Такемичи чувствовал себя комфортно, находился в безопасности и был любим. Кудрявый парень жаждал его мягких прикосновений, которые разжигали огонь в его сердце. Такемичи же жаждал внимания, которое предлагал ему возлюбленный. До того, как Изана ворвался в его жизнь, Такемичи был одиноким, лишенным ласки и заботы.Был бесполезным и ненужным . Они встретились совершенно случайно; Изана якобы почувствовал ностальгию и решил зайти в магазин DVD, в котором работал Такемичи. Красивый платиновый парень первый завязал разговор с Такемичи. Работник DVD часто проглатывал слоги и не мог с первого раза составить логически связанное предложение , но Изана , похоже, ничуть не возражал. После той встречи Изана продолжал посещать магазин DVD и в какой-то момент попросил номер телефона Такемичи, чтобы пообщаться вне работы. То, что изначально началось как дружба, быстро переросло во что-то другое, когда Изана признался в своих чувствах к Мичи. Честно говоря , он очень колебался, принимая признание Изаны, но одиночество в его сердце заставило его согласиться. Итак, как жалкий человек, жаждущий чего-то, чего, как он знал, он не заслуживал, он принял признание. Вот когда все начало меняться. Только после признания Изаны,Такемичи узнал, что тот богат.Если точнее то в сравнении с заработком самого Такемичи,тот был самым настоящим миллиардером.Хотя почему только с Такемичи,в сравнении с большей частью Японии он все так же оставался миллиардером.Богатый и мощный — именно тот тип, который может владеть Porsche и Lamborghini для галочки. Поначалу это было очень шокирующие и сложно принимаемое.Особенно когда Изана отправлял ему дорогущие подарки о которых тот только мог и мечтать . Именно, отправлял — не отдавал лично. Вероятно, это был единственный вопрос, о котором Такемичи осмелился расспросить парня. Без сомнения, было странно обнаружить пакет на пороге своей квартиры, хотя Мичи не помнил, чтобы давал тому свой адрес. Когда он спросил об этом, Изана заверил, что Мичи дал свой адрес, когда они оба были пьяны в одном из баров, которые часто посещали . Что касается подарков, которые он отправлял Мичи, Изана объяснил, что его деятельность заставляла его много передвигаться, из-за чего он не мог лично вручить подарок. После Изана пошутил о возможностях и преимуществах переезда Мичи к нему. —«Я просто говорю, Такемичи, если бы мы жили вместе, тогда я мог бы дарить тебе подарки лично, и я мог бы видеть твое очаровательное личико каждый день~ » Такемичи, лицо которого загорелось от безобидного комментария, наступил Изане на ногу и ушел, оставив смеющегося парня одного. Итак, представьте себе удивление Такемичи, когда два месяца спустя магазин DVD в котором тот работал — закрылся. Это было странно, совершенно неожиданно, и оставило Такемичи без работы, с хаусом в голове.Его заработной платы едва хватало на оплату аренды,сроки поджимали,а находить новую работу было слишком поздно,если он собирался дальше жить в этой квартире нужно было достать деньги в крайние сроки. Он должен был догадаться, что что-то не так, как только в ту же ночь получил сообщение от Изаны с вопросом, не хочет ли он зайти к нему домой и посмотреть фильм. Но он не знал. Он был слишком ослеплен сладкими жестами и безнадежным отчаянием, чтобы разобрать осколки и сложить их воедино. Той ночью он пошел к Изане, посмотрел фильмы, проплакал свои чувства, попросил место для ночлега и закутался под теплое одеяло, чувствуя, как странное ощущение душевной теплоты вибрирует под его кожей. Затем он переехал в квартиру Изаны. В то время он не хотел этого признавать, но что-то в Изане изменилось. Он был гораздо более собственническим и цепким . Каждый раз, когда Мичи упоминал что-то о попытках найти работу, Изана заключал его в теплые объятия, клал губы ему за ухо, где, как он знал, была наиболее чувствительна часть тела, и отговаривал от этой затеи. —«Тебе не обязательно начинать всё прямо сейчас… просто останься здесь со мной, хорошо?» И Мичи попался на это. Итак, с непреодолимым чувством любви и заботы, как о птенце со сломанным крылом, он отбросил мысль о поиске работы, чтобы остаться в объятиях Изаны. Говоря о работе, Изана, по-видимому, был телохранителем какого-то крупного генерального директора. Такемичи обнаружил эту информацию после того, как они закончили заниматься любовью и бесцельно болтали обо всем и обо всем на свете. Мичи, уткнувший голову в пространство между шеей и плечом Изаны и обхвативший руками загорелое тело, чувствовал себя так, словно был на седьмом небе от счастья. Посреди своей бесконечной болтовни он подумал о работе Изаны, немного стыдясь того, что никогда не думал о том, чтобы спросить того о том, чем он занимается. Взгляд Изаны, когда он ответил на вопрос Мичи, был мрачным и тревожным. Его губы были сжаты в прямую линию, а глаза прищурились, словно говоря « перестань быть любопытным». Так он и сделал. Такемичи больше никогда не спрашивал о работе Изаны, потому что был влюблен. К сожалению, как оказалось, закрывать глаза во имя любви можно лишь во сне. *** Такемичи только что проснулся от глубокого сна, когда открыл глаза и обнаружил, что возлюбленного больше нет рядом с ним. Стало обычным просыпаться, не увидев Изаны рядом с собой, и Такемичи солгал бы, если бы сказал, что это его не разочаровывает. Но он никогда не мог злиться на Изану. Его занятие занимало его и помогало обеспечивать их обоих, так что у Такемичи нет права жаловаться. Глубоко вздохнув, Такемичи очнулся ото сна и, спотыкаясь, побрел на кухню в поисках чего-нибудь поесть. Папка Ванильного цвета лежала на кухонной стойке привлекая все внимание Ханагаки. Не просто ванильная папка, а папка с именем Изаны и названием самой известной мафиозной банды Токио. Отчет томана: Изана Курокава Капелька пота скатилась по лбу Такемичи, когда он уставился на обложку. Теперь, когда он подумал об этом, он вспомнил, как несколько недель назад Изана с улыбкой пролистывал папку, которая выглядела слишком уж похожей на эту. У Мичи так и не было возможности заглянуть внутрь, так как Изана увидел, как он приближается, и быстро закрыл дверь, но теперь… —«Не будь любопытным», — звучало в его голове, как бесконечный звон колокольни, по мере того, как он приближался к ванильной папке. Он хотел отвести взгляд. Игнорируй это. Спрятав лицо на груди Изаны, он заверяет молодого человека, что все это большое недоразумение. Любопытство, наоборот, победило. Такемичи схватил папку и открыл ее. Он не знал, чего ожидать, заглядывая внутрь папки, но это определенно было не… это. Фотографии мертвых людей с этикетками, написанными сбоку, приветствовали Такемичи с каждым перелистыванием и переворачиванием каждой страницы. Все они были убиты самым ужасным образом; от потери крови, удушья, пыток, отсутствующих конечностей и… и… ! Такемичи швырнул открытую папку обратно на кухонную стойку и швырнул ее на кухонную плитку. Его руки обвились вокруг туловища, а желудок опорожнился, обжигая горло, язык, грудь, мозг и сердце. Изана работал на Томан. Нет… он не просто работал на Томана. Он был одним из верхушек. Внезапно ему показалось, что все рушится, и, как ни старался Такемичи, слезы не переставали литься из его глаз. Изана сделал это. Изана убил всех этих людей. Изана монстр. Чертов монстр. И… и он жил с монстром! Реальность озарила Такемичи прямо здесь и сейчас. Ему нужно было уйти. Ему нужно было сбежать. Ему нужно было убраться подальше от этого монстра, прежде чем он вонзит свои когти и зубы в кожу Такемичи, что приведет к ужасной смерти. Он проигнорировал папку, его стошнило на пол, и он бросился в спальню, полный решимости собрать все необходимое, чтобы оставить Изану позади. Однако Такемичи допустил одну маленькую ошибку. Он не учел, что Изана может рано вернуться с работы. *** Первое, на что обратил внимание Изана, войдя в его квартиру, был знакомый неприятный запах рвоты, исходящий из кухни. Если бы он был любым другим человеком, он, вероятно, сморщил бы нос и скривился от желчи, которую ему неизбежно придется вытирать, но из-за своей деятельности он привык к отвратительному запаху. К тому же он любит своего Мичи. Он не возражает против того, чтобы убраться после своего возлюбленного, даже если это было что-то столь же отвратительное, как блевотина. Изана также мог разобрать, как Такемичи суетится в их общей комнате. Что, черт возьми, он мог делать…? Если он болен, разве он не должен быть в постели? — «Мичи, я дома!» Изана крикнул в глубь дома, с удовлетворением прислушиваясь к тому, как звук Такемичи, роющегося в их комнате, прекратился. Обычно, когда он объявлял о своем прибытии своей второй половинке, Такемичи бросал все, что делал, чтобы тепло приветствовать Изану. Яркая улыбка, голубые глаза, мерцающие любовью и теплом, и объятия, от которых сердце Изаны парит в небесах! Вместо этого он получил небольшой щелчок. Удивленный, Изана глядел на дверь своей спальни сбитым с толку взглядом. Этот звук, несомненно, был звуком дверной ручки, когда кто-то поворачивает замок. И это исходило от двери его спальни. Где был его Мичи. Такемичи… запер дверь? Почему…? Может быть, он смутился из-за рвоты? Это не удивило бы Изану; Мичи может смущаться и волноваться из-за самых странных и обычных вещей. Говоря о которых… На несколько мгновений Изана решает игнорировать запертую дверь и сосредоточиться на беспорядке в кухне. И он останавливается. Достаточно одного брошенного взгляда на кухонную стойку, чтобы его сердце начало бешено колотиться в груди. На прилавке лежала открытая папка Изаны с его ежемесячным отчетом Томана. Медленно и внимательно он просматривает последнюю оставшуюся страницу и чувствует, как его сердце падает в самое сердце. Конечно, каждая фотография и документ в отчете были чем угодно, но только не радугой и единорогами, но именно эта фотография должно быть,была самой ужасной . Это было изображение Изаны и Санзу, создающих гору из обезглавленных голов. Они оба смотрели прямо в камеру, так злорадно улыбаясь, держа в руках по паре таких частей. Изана все ещё помнит момент, когда его забрали, и чувство эйфории, которое он испытал, расчленяя всех до единого, предателей, пытавшихся разгромить Томан. Это возбуждало и вызывало привыкание , как те ужасные наркотики, которые Санзу прятал в карманах. Но теперь оно возвращалось, чтобы укусить его за задницу. Какучо оставил отчет в квартире без его подтверждения? Если да, то было ли это специально?! Не может быть, Какучо слишком лоялен, чтобы проделывать такой глупый трюк. Его лучший друг знает лучше, чем кто-либо другой… так почему… Почему это происходит? Чем Изана заслужил это? Он просто хотел одного хорошего в своей жизни, а теперь… теперь все разрушено. Такемичи, без сомнения, видел фотографии. Они были практически на равнине и ждали , пока их осмотрят. А Такемичи… драгоценный, глупый, идиотский Такемичи решил сунуть свой нос туда, куда, как он знал, ему не место. Он всегда был таким хорошим мальчиком с непоколебимой улыбкой и нерешительностью задавать вопросы. Он, должно быть, знал, что это не его дело. Он должен был просто посмотреть на папку и уйти. Он должен был просто заниматься своими делами. Он должен был просто быть хорошим мальчиком и дождаться, пока Изана вернется домой, чтобы объяснить все дальше. Но нет. Такемичи просто обязан был все испортить. Не обращая внимания на папку, не обращая внимания на то, что его бросило на пол, не обращая внимания на учащенное биение своего сердца, не обращая внимания на голос в голове, который кричал, чтобы он обхватил руками шею Такемичи и резко притянул ближе, Изана очень спокойно направился к нему.Дверь спальни. Он на пробу повернул дверную ручку. Дверь не открылась. Вот почему Такемичи запер дверь. Тяжело вздохнув, Изана постучал в дверь. — «…Эй, Мичи?» — кричит Изана. —"Ты можешь открыть дверь? Нам нужно поговорить."— Изана терпеливо ждал ответа, но вместо этого был встречен бесконечным молчанием. Он мог бы хотя бы ответить… — «Я знаю, ты сбит с толку, Мичи, но это нормально! Если бы ты мог просто открыть дверь и дать мне шанс объясниться, ты бы понял».—Вместо тишины из-за двери донеслось тихое всхлипывание. На долю секунды сердце Изаны сжалось при мысли о плачущем Такемичи в полном одиночестве. Без Изаны. Все, что у Мичи было, это одеяло и его собственные мысли, чтобы утешить его, а Изаны там не было. —«Ты умный человек, Такемичи… ты знаешь, что в этом отчете есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд, верно? Ты просто боишься… Я понимаю, правда, понимаю, но пока ты не откроешь эту дверь, я не смогу тебе помочь», — Изана снова пытается дернуть дверную ручку, и ничего не меняется. Дверь все еще заперта. Почему Такемичи ничего не говорит? Кучерявый мужчина только усложнял себе задачу тем, что не отвечал. Этого хочет Такемичи? Страдать наедине со своими мыслями об ужасе, одиночестве и страхе? Нет, молодой человек разорвал бы свой разум на части без Изаны. Он не может справиться с этим в одиночку. Изана знает. И Изана знает, что Мичи знает. Так почему? Зачем страдать в одиночестве?! Он не доверяет Изане?! После всего, что тот сделал для него?! После всего, через что они прошли?! Неужели Такемичи действительно собирался разорвать отношения годичной давности из-за нескольких мелких заминок?! Как глупо… как жалко! Изана прислоняется головой к деревянной поверхности двери и резко вдыхает через нос. Его кровь начала закипать, а в ушах было тепло и жарко. Ему просто нужно сохранять спокойствие. Для него самого. Для Мичи. Для них двоих. —« Мы с тобой оба знаем, что ты не можешь обработать эту информацию в одиночку. Ты сделаешь что-то опрометчивое и безрассудное, если будешь держать себя запертым там», — заявляет Изана, зажмуривая глаза. — «Просто впусти меня… Я сказал, что все объясню, да? Ты не обязан справляться со всем этим в одиночку, Такемичи.»— Он попытался сделать свой голос как можно мягче и утешительнее, но не скрипеть зубами в отчаянии. Изана дергает дверь еще раз. Она все еще закрыта. Почему Такемичи было так сложно?! — «Почему ты делаешь это с собой?» — спрашивает Изана вслух, на этот раз не пытаясь скрыть намек на разочарование в голосе. —« Ты не глупый, Мичи, ты знаешь, что для тебя это будет только лучше. Я уверяю, что пребывание в этой комнате никоим образом не поможет тебе… так что просто… »—Изана снова дергает дверную ручку. Ничего. —« …Открой уже эту чертову дверь! »—Он поворачивается и дергает, и ничего. Очередной раз. И снова. И снова. Ничего не изменилось. Хорошо. Отлично. Изана не хотел этого делать, но его Мичи не давал ему особого выбора. —«Такемичи Ханагаки. Клянусь каким-то чертовым богом, что если ты не откроешь эту чертову дверь, я сам ее сломаю.» Изана не слышит всхлипывания. Нет движения. Нет Такемичи. Никто. Ничего. Как будто комната была совершенно пуста. А Такемичи до сих пор не открыл чертову дверь. Вот и все. С Изаны было достаточно. —«ТЫ, БЛЯДЬ, СЛЫШИШЬ МЕНЯ, ЧУДО?!» —Изана кричит с такой силой, что разрывает ему горло.— «Я НЕ ВРУ, ГЛУПАЯ СУКА! Я СБРОШУ ЭТУ ДВЕРЬ С ПЕТЕЛЬ, ЕСЛИ ТЫ НЕ ОТКРОЕШЬ ЕЁ В ЭТУ ЖЕ СЕКУНДУ!!!» — кричит Изана, ударяя кулаками по поверхности двери. Ему все равно, придется ли ему до смерти напугать своего возлюбленного, чтобы заставить его открыть дверь или нет. Уже нет. Он пытался быть милым. Он пытался. Честно. Но… по какой-то причине… Такемичи хочет и дальше продолжать испытать его терпение. Кто знал, что его милый невинный ангелочек способен быть таким...таким эгоистичным?! Изана громко смеется над иронией, продолжая колотить кулаками в дверь. —«Я даю тебе время до счета «три», чтобы открыть дверь, так что будь хорошим мальчиком и поторопись ». *** Такемичи никогда не был сильным человеком ни умственно, ни физически. Большую часть своего детства он провел, подвергаясь избиениям детей вдвое крупнее его, его использовали в качестве мальчика на побегушках и неоднократно подвергали прилюдным унижениям. Возможно, было время, когда Такемичи отказывался сдаваться и отказываться от боя, но те дни давно прошли. Тот дух, который у него когда-то был, умер и рассыпался. Жизненный опыт, предложенный молодому человеку, в конечном итоге разрушил его менталитет и превратил одинокого мужчину в человека, который обильно извиняется за самые незначительные вещи. Но мысль о выживании не давала ему открыть дверь. Сладкие слова утешения Изаны почти сломили решимость молодого человека; Такемичи отчаянно нуждается в объяснении, и тем более Изана сказал, что согласится, если тот откроет дверь. Такемичи столько раз представлял себе этот сценарий в течение нескольких минут, и каждый раз он успокаивался в объятиях Изаны. Такемичи некуда идти, и отпереть дверь определенно будет безопаснее. Ему просто нужно было довериться Изане, своему возлюбленному, чтобы все исправить… Маниакальная улыбка и светящиеся сиреневые глаза проникли в его сознание и заставили его замереть в своем укрытии. Изана по-прежнему жестоко убил всех этих людей.И наврятли его теперь остановить. Такемичи больше не мог доверять словам монстра, расчленявшего своих жертв. Так что, несмотря на слабость разума и тела, он оставался неподвижным и отказывался выходить из своего укрытия. Такемичи попытался приглушить слова, сказанные по ту сторону двери, но в какой-то момент они стали громче. Неистово громкими даже. Такемичи никогда не слышал, чтобы Изана так говорил; тяжелое дыхание и с требовательным тоном. Это разбивало сердце Такемичи. «ТЫ, БЛЯДЬ, СЛЫШИШЬ МЕНЯ, ЧУДО?!» Такемичи практически выпрыгивает из кожи от внезапного крика. Слезы катятся по его щекам бесконечными волнами, и Такемичи изо всех сил старается не всхлипывать вслух. Он начал задыхаться и трястись от громкого гулкого голоса человека скрывающегося под маской его любимого.Да и не было вовсе и никакого любимого.Был лишь он и ёбаный убийца,которому были приятны страдания других. Вот кем на самом деле был Изана Курокава. «Я НЕ ВРУ, ГЛУПАЯ СУКА! Я СБРОШУ ЭТУ ДВЕРЬ С ПЕТЕЛЬ, ЕСЛИ ТЫ НЕ ОТКРОЕШЬ ЕЁ В ЭТУ ЖЕ СЕКУНДУ!!!» Даже если бы Такемичи захотел открыть дверь, его тело не позволило бы этого. Как бы он ни старался, он не мог заставить свое тело перестать трястись. Он застыл на месте, не в силах заставить свои конечности двигаться так, как он того хочет. —«Держись подальше, держись подальше, держись подальше» , — шепчет его разум, когда он зажмуривает глаза, пытаясь остановить натиск слез. Это не работает. Такемичи издалека слышит, как из-за двери истерически смеется Изана. Держись подальше, держись подальше, держись подальше, держись подальше. Стук прекращается. Тихо. Тело Такемичи не перестает трястись. Он не может двигаться. Это конец? Он ушел? В безопасности ли Такемичи? ХЛОП! Тело Такемичи рефлекторно двигается и сворачивается в крошечный шарик. Его рука, наконец, прикрывает рот, останавливая удивлённый визг, сорвавшийся с его губ. Изана в комнате О боже о боже о боже! Из шкафа Такемичи слышит тяжелое дыхание Изаны и шаги, входящие в комнату. Такемичи вдавливает ногти средней длинны в открытую кожу рук,пытаясь начать здравомыслить. С тем небольшим контролем, который у него остался, он пытается спокойно дышать через нос, чтобы остановить быстрое биение своего сердца. «Так ты собирался уйти от меня, да? Как жалкий трус?!»— Такемичи вздрагивает, когда его открытый чемодан падает на пол. Он слышал, как его голос приближался. « Ты даже не захотел услышать мою версию истории. Ты действительно так меня ненавидишь?» Несмотря на новую информацию, которую узнал Такемичи, он не ненавидит Изану. Он знает, что должен; это было бы в его интересах… но он был напуган больше всего на свете. И часть его все еще цеплялась за любовь, которую они когда-то имели. « Такемичи… ты знаешь, что я люблю тебя больше всего на свете», — шепчет Изана, и Такемичи улавливает нотки печали в его голосе. —« И я знаю, что ты тоже меня любишь. Нам суждено быть вместе, Такемичи! Остаться вместе навсегда!» Печаль быстро переходит в безумие. « Неужели ты не понимаешь?! Ты всегда должен был быть моим! Ты полностью принадлежишь мне!!!» Такемичи не хочет быть чьей-либо собственностью. Он не хочет никому принадлежать, особенно какому-то монстру, убивающему людей. Изана внезапно замолкает. Его шагов практически не слышно. Он как будто застыл на месте. Такемичи ничего не слышит. Он ничего не видит. Он ничем не может двигать. Такемичи в ловушке. Чем он занимается? Что он делает?! Ничего? Будет ли выйти более безопасным вариантом? Вообще ничего не делать? Может быть. Изана сказал, что любит его, верно? Такемичи не мог с этим смириться. Мозг отчаянно выталкивал всю информацию полученную за последние пол часа. Это займет время. Но это нормально. Наконец, восстановив силы, чтобы пошевелить конечностями, Такемичи заставляет голову поднять взгляд со своего места, спрятанного в его коленях. Такемичи уже чувствовал слезы, формирующиеся сквозь его закрытые веки, и поднял руку, чтобы вытереть это вещество. Такемичи снова обнял колени. Потом, наконец, он открыл глаза. Его тут же встретил Изана с пустым лицом. Его сердце останавливается замедляя свой пульс. Его дыхание прерывается. Его движения останавливаются. Его поймали. А Изана? Его губы постепенно расплываются в злобной улыбке. «Нашел тебя~» Прежде чем Такемичи успел закричать от всего сердца, рука протянулась и схватила молодого человека за горло, настолько сильно, что перекрыл ему доступ к воздуху. Такемичи царапался и пытался убрать руку, пока Изана вытаскивал его тело из шкафа. Без единого предупреждения Такемичи грубо бросают на кровать. Сейчас он на гипервентиляции. Его слезы окрашивают его щеки солью и водой. И все, что мог видеть Такемичи, — это внушительная фигура, нависшая над его маленьким телом. Рука Изаны возвращается к его шее и крепко сжимает молодого человека, заставляя его задыхаться. Он не может двигать своим телом, не с фигурой Изаны, сжимающего шею все сильнее и сильнее. Такемичи не может сбежать. Хватка на его шее ослабевает; он всасывает весь воздух, до которого могут дотянуться его жалкие легкие. Изана наклоняется ближе, и его губы касаются ушной раковины Такемичи. На этот раз молодой человек дрожит от страха, а не от восторга. — «Ты всегда должен был быть моим, Такемичи», — шепчет Изана. —«Ничего из того, что ты говоришь или делаешь, не изменит этого простого факта». Сердце Такемичи резко падает вниз, когда слова слетают с губ Изаны. Он хотел закричать, брыкаться ногами, сильно ударить своего бывшего любовника в надежде создать возможность для побега, но его тело оставалось замороженным из-под фигуры Изаны. Единственное, что мог сделать Такемичи в своем паническом состоянии, это смотреть в горящие глаза Изаны и хватать ртом воздух. Он не мог дышать. Ему нужно дышать! —«…И-Иза…»— единственные слова, которые Такемичи смог заставить себя пробормотать, были внезапно украдены у него парой мягких губ и блуждающим языком. Поцелуй, который разделила пара, был совсем не романтичным — на самом деле, Такемичи даже не назвал бы это поцелуем. Все дело было в зубах и языке — сильное нажатие, удерживающее их губы вместе, было более чем болезненным, а случайные покусывания его нижней и верхней губы заставляли молодого человека хныкать. Но у Такемичи не было достаточно времени, чтобы остановить ужасный поцелуй, который они разделили, не тогда, когда рука на его шее мешала ему нормально дышать. В поле его зрения стали появляться черные точки; он чувствовал легкое головокружение от недостатка кислорода. Конечности Такемичи безвольно обмякли, и он постепенно обнаружил, что сдается бесконечной тьме. Последним, что Такемичи удается воспроизвести в голове перед тем, как потерять сознание, было простое напоминание. Напоминание, которое впоследствии принесет мужчине еще больше горя и печали. Такемичи всегда будет принадлежать Изане… нравится ему это или нет.