Pillow Talking

– Хэй, Спок. – Да, доктор? – Почему ты никогда не называешь меня Боунсом? – Этим прозвищем тебя наделил капитан, и оно олицетворяет собой тесную дружбу, которую вы разделяете. Если бы я неожиданно начал его использовать, это было бы бесцеремонно. – Бесцеремонно? Час назад твой член был у меня во рту, и ты беспокоишься о бесцеремонности? – усмехнулся Боунс. Спок поднял голову с того места, где она лежала на груди Леонарда, чтобы было видно, как он неодобрительно нахмурился. Это заставило Леонарда смеяться еще сильнее. Когда они приступали к делу, Спок мог быть невероятно грязным, но после он снова становился чопорным и надменным и ненавидел, когда ему напоминали о его развратности. Поэтому, конечно же, Леонард дразнил его по этому поводу. – Умоляет меня кончить внутрь, а потом боится переступить границы дозволенного? – позлорадствовал он. Спок приподнялся и расположил руки по обе стороны от головы Леонарда. Он навис над ним с мрачно-суровым видом. Ощущать Спока рядом, тяжелого и теплого, было очень приятно. Он был слишком вымотанным, чтобы идти на еще один заход, ему было уютно и немного сонливо, но, боже, как ему хотелось, чтобы Спок был рядом. Спок опустил голову и навис над ртом Леонарда. – Тебе хотелось бы, чтобы я называл тебя “Боунс”? И то, как оно это сказал, заставило Леонарда поджать пальцы ног. Низко и медленно, растягивая слова, пока они почти не превратились в рык. Его взгляд был тяжелым и веки полуприкрыты, и Леонард представил, как Спок смотрит на него так, обращается к нему так на мостике, перед всей командой. – Может, не на публике. – Его голос был смущающе сдавленным. Спок выгнул бровь, прежде чем поцеловать его и лечь обратно, вернувшись в прежнее положение. Леонард обнял его за плечи, притягивая ближе. Спок положил ладонь на грудь Леонарда и закрыл глаза, и на мгновение воцарился покой. – Это мудро. – Сказал Спок не открывая глаз. – Использование прозвищ с большой вероятностью привлечет ненужное внимание и подозрение со стороны команды. Он был прав, но что-то в том, как он это сказал, заставило грудь Леонарда неприятно сжаться. Они встречались вот так уже пару месяцев, и никто ничего не понял. Они все еще непрерывно препирались, но теперь Леонард обнаружил, что ему приходилось сдерживать улыбку или бороться с желанием поцеловать Спока, когда он понимал, что проигрывает. Хуже всего были увольнительные на берег и то, как Джим пытался свести его с каждой мимо проходящей гуманоидной формой жизни. Леонард ненавидел хмуриться и отмахиваться от них, когда ему хотелось во всеуслышание заявить, что он идет домой с самым горячим мужчиной в баре. До сих пор Спок никоим образом не показывал желания что-то изменить в их текущей динамике. – Что, если… – Леонард кашлянул, прочистил горло. – Что, если бы команде нечего было подозревать? Последовала мучительно долгая пауза. – Я понимаю. Продолжать в том же духе до бесконечности было бы нелогично. – Ага. – Леонард улыбнулся. – Да. А потом Спок сел и свесил ноги с кровати. – Эй, ты куда собрался? – спина Спока была длинной и мускулистой, и обычно Леонард любил на нее смотреть, но ему казалось, что у них тут момент. – Я полагаю, это ни принято, ни полезно для здоровья – задерживаться после прекращения отношений. Теперь Леонард тоже сел. – Кто прекратил что, погоди-ка? – потребовал он. Он уронил руку на плечо Спока и толкнул его обратно вниз, когда тот попытался встать. – Если нет никаких отношений, то команде нечего подозревать. – Леонарду показалось или Спок действительно сейчас звучал более резко и официально, чем обычно? – Ты идиот. – Леонард поднялся на колени на кровати и обнял Спока со спины. – Как кто-то настолько умный и миленький как ты может быть таким чертовски глупым? – Он подчеркнуто целовал плечи Спока, пока говорил. – Доктор… – Спок. Я имел в виду, что, если команде нечего было бы подозревать, потому что мы бы ничего не скрывали? Что, если мы им расскажем? Спок повернулся в его руках, и Леонард отпустил его, чтобы они могли посмотреть друг на друга. – Кажется, я поспешил с выводами. Я приношу свои извинения. Леонард ухмыльнулся и чмокнул его в губы. – Я прощаю тебя, дорогуша. Так что скажешь? Хочешь заполнить гору бумаг и позволить мне сделать из тебя честного человека? – Вулканцы не лгут. Застонав Леонард плюхнулся на кровать. Спок последовал его примеру, снова нависая над ним. Выражение его лица в этот раз было гораздо мягче, он не преследовал цели соблазнить. – Я был бы очень рад открыто находиться с тобой в отношениях. Ты образованный человек и в то же время внимательный и щедрый партнер. Я очень горд тобой и был бы еще более горд ассоциироваться общественностью с тобой. Вот дерьмо. Леонард всегда чувствовал, что подводит ожидания, когда из них двоих Спок оказывался более романтичным. Что это за реклама человечеству? Ему придется вернуть его по гарантии. – Спасибо, милый. – Он притянул Спока для глубокого, томного поцелуя, а затем накрыл их одеялом. Он не мог допустить, чтобы его парень замерз. Прижавшись к нему, он покрывал все лицо Спока нежными поцелуями, пока дыхание того замедлялось. И потом он сказал: – Ты рассказываешь Джиму. Что произошло ровно в тот момент, как Спок сказал: – Ты ставишь в известность Джима. Леонард слегка нахмурился, а потом к нему пришла идея. – Или. Или мы могли бы повеселиться. Поиздеваться над ним немного. – Он мог слышать, как Спок прокручивает эту мысль в голове. – Мне не знакомы человеческие пранки. Тем не менее я не против этого концепта. – Так держать, – посмеялся Леонард. Он чувствовал, как на него сильнее накатывает сонливость. Пока он засыпал, ему показалось, он услышал, как Спок пробормотал что-то на вулканском. Он хотел, чтобы Спок знал, что он чувствует то же самое. Он скажет ему утром.