Тонкая грань

      Звяк-звяк — пряжка его вытянутой черной туфли тихо побрякивала от периодического соприкосновения с металлической ножкой впереди стоящего стула. Прямо перед ним напряженная спина, выпирающие лопатки настолько острые, что, кажется, могли бы прорвать ткань форменной белой рубашки. Красные пряди в беспорядке выбивались из высокого хвоста — Кайя знал, что у их хозяина есть дурная привычка лезть в них пальцами левой руки в глубокой задумчивости, снова и снова цепляться острой оправой на кольце, тихо ругаться себе под нос и яростно выдергивать его оттуда вместе с огненными вспышками рассыпающихся локонов.       Звяк-звяк — никакой реакции, только спина еще прямее, и все взгляды раздраженных звуком одноклассников были на них время от времени. Но Кайе никто не решался сделать замечание, а их учитель биологии был немного глуховат, он не слышал мерного постукивания.       Звяк-звяк — и Кайя уловил отчетливый звук трескающейся пластмассы, а потом тихой капели черных чернил на бумагу. У Дилюка всегда было чрезмерно много силы и абсолютное неумение ее контролировать. Ну и проблемы с гневом иногда. Огнеопасное сочетание. Как минимум для его канцтоваров, как максимум для шеи самого Кайи. Или для его носа. Смотря, насколько ему повезет сегодня.       Звяк-звяк — и девочка с соседнего ряда, как ее там звали? Белла? Дженна? Он не сильно интересовался именами тех, кто сидел с ним в одном классе, все равно, они менялись каждый семестр. Повернулась и посмотрела на него с упреком. В надежде, что он переведет на нее взгляд? Может, даже беззвучно извинится и перестанет бить туфлей по стулу Дилюка? Как бы не так, он был слишком занят, чтобы отвлекаться. Слишком сосредоточен. Всегда. Его глаза реагировали только на красное, он поворачивался, как подсолнух на солнце, только на этот цвет, только на один определенный голос. Все остальное вторично, все остальное не имеет значения.       Звонок. Ну, сейчас начнется.       Класс заполнился шушуканьем и гамом, шуршаньем тетрадей и рюкзаков, скрипом отодвигаемых стульев, громким смехом и… — Да что тебе от меня надо? — громогласным голосом Дилюка, вскочившего со своего места и в гневе уставившегося на Кайю. Звуки исчезли, актеры на сцене замолкли, комично уставившись на источник колебаний.       Кайя молчал и улыбался. — Что? Ну, давай! Скажи что-нибудь! Когда же ты, ублюдок, оставишь меня в покое? — практически рычал Дилюк под заполненный любопытным ужасом класс. Даже глуховатый учитель замер. — Как мило с твоей стороны напомнить мне, что моя мамаша была не замужем. Ну, до того, как спилась, и твой отец усыновил меня, — с неизменной улыбкой ответил Кайя, по ходу дела укладывая тетради и ручки в сумку. — Ты-ты! — Лицо Дилюка неожиданно озарилось пониманием того, что он только что сказал, и на секунду он потерялся, а потом вспыхнул с новой силой. — Ты знаешь, что я не об этом! А о том, что ты никак от меня не отвалишь!       Кайя медленно закончил собирать разложенные на столе предметы, поднялся, подхватил сумку, подошел к Дилюку почти вплотную, улыбнулся еще шире, смотря на него сверху вниз из-под прикрытых ресниц, и выдохнул: — Заставь меня!       Дилюк моментально сжал кулаки, с силой вытолкнул Кайю из своего личного пространства и посмотрел волком, готовый броситься в атаку в любую секунду. — Ну, давай, ударь, Дилюк. Ты же знаешь, что я не отвечу, — и он приветственно раскинул руки в стороны. — Твой папочка ясно дал мне понять, на каких условиях я имею права оставаться в этой семье.       Приятный изгиб полных губ разъехался в уродливом оскале, Дилюк разжимал и снова сжимал кулаки, посмотрел напряженно, исподлобья, на висках собрались капли испарины, глаза лихорадочно блестели… Но ничего не происходило. — Как благородно с Вашей стороны, молодой мастер Рагнвиндр, — ухмыльнулся Кайя. — Вам неожиданно стало меня жаль? Приемыша, вынужденного жить в золотой клетке? Не стоит, оставьте свою жалость и свое благородство для тех, кому оно нужно.       Он прошел мимо и целенаправленно задел Дилюка плечом. С такой силой, что того развернуло. Шел, не оглядываясь, до самого выхода из класса. Под многочисленные шепотки. «Опять эти братья Рагнвиндр. Что за кошка между ними пробежала. Были же не разлей вода». «Да не Рагнвиндр он, ты что, забыла, у него фамилия другая. Усыновленный он». «Ох, может, стоит сообщить об этом психологу?» «Ой, не лезь ты, сами разберутся. Этот старший еще окрысится на тебя, смотри как злобно на нас смотрит». «А я надеялся, что все-таки подерутся, даже телефон приготовил». «О, Дилюк ему несколько дней назад на триге так под дых зарядил, вот где твой телефон пригодился бы».       Кайя улыбнулся, ловя спиной слова, косвенно адресованные ему. Под дых ему Дилюк, кстати, действительно зарядил так, что показалось — всю душу вышиб. Немерено силы, никакого контроля. Все как обычно.       Что там было у него следующим? Иностранный, а потом ланч. Он мысленно попытался воспроизвести в голове расписание Дилюка. Постоянно помнить два — было утомительно, у них кроме биологии и трига в этом семестре не было общих предметов, а значит, и расписания очень сильно разнились.       Наконец, картинка сошлась, и память услужливо подсказала — у Дилюка сейчас продвинутая геометрия. И что за странный роман у этого парня был с математикой? Кайя точные науки воспринимал, как изнуряющую обязанность и брал только самые основные предметы, а Дилюк радостно заполнял пробелы в своем расписании всякой высокоуровневой чушью типа очередной физики, химии и геометрии.       Мысленно построив маршрут от кабинета иностранного до кабинета геометрии, Кайя ухмыльнулся, они были в одном крыле — идеально.       С легким сердцем и в предвкушении он отправился коротать следующие пятьдесят минут своей жизни за книгами по языку старой цивилизации. ***       Очередной звонок стал облегчением. Не то, чтобы он не любил иностранный — языки, вообще, давались ему легко и играючи — он просто был готов к предстоящей встрече. И уже мог представить себе реакцию Дилюка.       Собрав все принадлежности с парты и закинув их в сумку, он летящей походкой отправился в сторону кабинета, где проводилась геометрия. Имени учителя он, конечно же, не знал, да и интересовало его это мало.       Идти против потока голодных студентов — занятие то еще. Приходилось жаться к стене и надеяться, что, если Дилюк в этой толпе, он сумеет его заметить. Какая глупая мысль. Конечно, сумеет. Особенный цвет рагнвиндровских волос было сложно пропустить даже если очень стараться.       Уже на подходе к кабинету, он увидел огненную макушку с выбившимися из высокого хвоста прядями, заворачивавшую за угол. Хм, он не собирался идти на ланч?       Кайя неслышно последовал за ним. Оставаться незаметным становилось все сложнее, толпа редела, и теперь превратилась только в отдельных студентов, медленно бредущих в сторону столовой. Но, кажется, Дилюк подвоха не ожидал и не пытался обнаружить слежку за собой. Рассеянный дурень. Поэтому Кайе легко удалось пройти вслед за ним до самой двери в мужские уборные.       Улыбка сама собой озарила лицо. Ну, Дилюк. Ну ты сам виноват. Просто, можно сказать, шагнул в раскрытую пасть к этому конкретному чудовищу.       Он тихо приоткрыл дверь, скользнул внутрь и снова закрыл, наваливаясь на нее всем своим весом.       Дилюк стоял возле зеркала и пытался поправить свой непослушный хвост. Оправа на левой руке цеплялась за пряди, взлохмачивая их, Дилюк тихо ругался себе под нос и начинал сначала. Словно в замедленной съемке он поднял взгляд, обнаруживая неожиданного человека у себя за спиной и замер с копной волос в правой ладони, встречаясь глазами с задорной искрой в незакрытом повязкой глазе своего брата. — Кайя, — нахмурившись, тихо сказал он. — Дилюк, — в тон ему ответил тот, продолжая тянуть губы в игривой улыбке. — Что ты здесь делаешь? — недовольно спросил Дилюк, продолжив попытки совладать с волосами. — Не очевидно разве? Соскучился, — протянул тот, отлепляясь от двери и делая шаг вперед. — А если тебя кто-нибудь видел, — бледная ладонь разжалась и огненные пряди рассыпались по плечам. Дилюк вздохнул и сдался, наконец, разворачиваясь к собеседнику лицом. — Никто не видел, не переживай, — Кайя сделал еще один шаг, и еще один, пока не оказался во второй раз за последние пару часов в личном пространстве Дилюка. Только в этот раз никакого сопротивления не встретил, тот только раздраженно прикрыл глаза, но, когда смуглые пальцы начали распутывать непослушные локоны, наклонил голову, давая лучший доступ к ним. — Эта дурацкая оправа, — вздохнул он, утыкаясь лбом в обнаженные под расстегнутыми пуговицами рубашки ключицы Кайи. — Я ничего не могу с ними сделать. — Ну, хочешь, я подарю тебе другое? — легкомысленно ответил тот, протягивая распутанные пряди. — Нет, — поспешно ответил Дилюк, не меняя положения, — оно мне нравится. И камень ты искал специально для меня. Я привыкну к нему, я просто пока что не пойму, как не цепляться им за все выступающие углы. — Ну, тогда хорошо, что мы не сделали их одинаковыми, иначе и я бы ничем тебе помочь не смог, — Кайя потянулся к бледной ладони и легонько провел подушечками по тонкому кольцу с крошечным красным камнем — по цвету точь-в-точь, как карминные глаза Дилюка. Тот наблюдал за их сплетенными руками с рассеянной улыбкой. — Мне бы все равно хотелось, чтобы парные были. Хотелось бы, чтобы все знали, что ты обещан мне, и уже перестали глазеть на тебя. — Ну, они знают, что я обещан кому-то, и этого пока что достаточно. Они к нашим неожиданным откровениям не готовы. — Кайя с улыбкой наблюдал, как изящные пальцы скользнули под темный ободок на безымянном пальце его левой руки, где изнутри была выгравирована надпись «Навсегда твой». — А ты хорошо сыграл сегодня. Выглядел таким искренне взбешенным, я правда думал, что ты мне в нос съездишь. — Потому что ты меня и правда раздраконил сегодня. — Дилюк мстительно прикусил кожу под ключицей и Кайя возмущенно ойкнул, с упреком взглянув в огненные глаза. — Целый урок, не прекращая, это вот «звяк-звяк». Даже глухого и святого с ума сведет! Завязывай с этой дурью, в следующий раз могу и не сдержаться. — Что только не сделаешь во имя аутентичности, — хохотнул Кайя, уворачиваясь от острых резцов, пытающихся снова укусить его. — Зато смотри, как естественно у тебя получилось. — Разбитый нос у тебя тоже естественно получится, — Дилюк потянул его на себя за кобальтовую прядь, И Кайя послушно наклонился, давая чужим губам коснуться своих в невесомом поцелуе. — Ну-ну, не заводись, малыш, — томно прошептал он, и зубы его партнера больно сомкнулись на нижней губе. — Ай, ты чего такой кусачий сегодня? — Я много раз просил не называть меня этим нелепым прозвищем, — пробубнил Дилюк, слизывая выступившую каплю крови.       Кайя усмехнулся, но быстро забыл, что он хотел ответить, когда ловкий язык не остановился на нижней губе, а переместился на верхнюю и толкнулся меж ними, вынуждая Кайю приоткрыть рот и впустить его внутрь.       Он скользнул ладонями по тонкой талии, прижимая Дилюка к себе, и ответил на такой неожиданно глубокий и жаркий поцелуй. Сначала игриво, думая, что любимый просто дразнит его, но с каждой следующей секундой, когда чужой язык снова и снова переплетался с его, вылизывал ему нёбо, проходился по зубам, ловил солоноватый и металлический привкус на губах, а потом снова возвращался внутрь: толкался, с силой надавливал, а, когда Кайя пытался поймать его, исчезал — стало понятно, что Дилюк настроен серьезно и отпускать своего партнера в ближайшее время не собирается.       Стоять так и целоваться с любовью всей своей жизни было невероятно приятно и волнующе, но кто-то должен был стать голосом разума — если сейчас их обнаружат, ничего хорошего из этого не выйдет.       Кайя отстранился под недовольный стон Дилюка и быстро огляделся по сторонам. Ага, та самая кабинка со значком инвалидного кресла на двери: самая чистая, самая просторная и угловая — то, что надо. Ну и вероятность того, что кто-то захочет ей воспользоваться в дальнем крыле школы во время ланча была минимальна.       Он осторожно надавил на твердые мышцы груди своего партнера — ах, как же хотелось расстегнуть форменную рубашку и ощутить обнаженную кожу под пальцами — и заставил его сделать шаг назад, придерживая второй рукой за талию. — Что ты делаешь, Кай? — огненные глаза, затянутые поволокой, непонимающе поднялись на него. — Спасаю нашу с тобой репутацию, — улыбнулся Кайя, вталкивая несопротивляющегося Дилюка в угловую кабинку и нажимая кнопку на ручке двери. — А… — во взгляде, наконец, мелькнуло осознание, но договорить у него шансов не было: Кайя притиснул его к стене и с жаром набросился на уже порозовевшие от их предыдущих поцелуев губы.       Дилюку потребовалась ровно секунда, чтобы отбросить все попытки что-то сказать и снова включиться в процесс. Они целовались так, словно увиделись впервые за долгие месяцы. Это, в целом, было недалеко от правды. Отец уже давненько никуда не уезжал, а в то время, когда он был дома, у них практически не было шансов уединиться так, чтобы их не увидели или не услышали горничные или сам отец.       Кайя оторвался от припухших губ, легко коснулся щеки, скулы, прошелся чередой невесомых поцелуев по линии челюсти, осторожно прикусил тонкую бледную кожу шеи, заставив Дилюка выдохнуть и выгнуться в его руках. Добрался до уха, жарко прошептал: «Ты сводишь меня с ума», — и обхватил губами мочку под тихий стон партнера, электрическим разрядом прокатившийся вдоль позвоночника и обосновавшийся теплом внизу живота.       Со стороны входа раздался тихий щелчок. Потом стук двух пар каблуков по кафельному полу. Кайя застыл, тяжело дыша, и прижал Дилюка всем телом к стене, лишая возможности двигаться. Тот, кажется, настолько потерялся в тумане своих ощущений, что понял — они больше не были одни — только когда за дверью кабинки раздались голоса. Алые глаза, все еще мутные и расфокусированные, с ужасом взглянули на него. «Будь хорошим мальчиком, веди себя тихо», — одними губами проговорил Кайя и, ухмыляясь, закрыл Дилюку рот рукой, чтобы не шумел. Потянул пальцами второй за алые пряди, наклоняя его голову на бок и открывая себе лучший доступ к тонкой шее. Припал к чувствительному месту за ухом, зная, как на это прикосновение отреагирует его любимый. Тело в его хватке выгнулось дугой, губы под ладонью раскрылись в беззвучном стоне, пальцы до треска сжали ткань его рубашки. Дилюк забился в его руках, как пойманная в силки птица, задышал часто-часто, а Кайя продолжил целовать, вылизывать и кусать его шею, ее сгиб, острое плечо. Хотелось зубами дернуть полу рубашки и выдрать пуговицы, мешавшие продолжать спускаться к груди и ниже, но приходилось сдерживаться — Дилюк ему потом за это спасибо не скажет. — Кстати, Рагнвиндры сегодня опять сцену на биологии устроили, — разговор за дверью кабинки неожиданно принял занятный оборот, и Кайя на секунду отстранился, чтобы взглянуть в стеклянные от удовольствия глаза. Информация доходила до Дилюка опять с секундной задержкой, но, когда он осознал сказанное, то нахмурился и попытался убрать смуглую ладонь от своих губ. Кайя прижал ее сильнее и вернулся к прерванному занятию. Хватка на его запястье ослабла, алые глаза закрылись, и чужие пальцы снова нашли белоснежную ткань, с силой сжимая ее. — Да? И что в этот раз? — с любопытством спросил второй голос. — Кто их знает. Орали друг на друга. Между ними такое напряжение, аж искрит все. Мне кажется, однажды старший самовоспламенится, если так все пойдет и дальше, и мы тут все взорвемся, — со смехом ответил первый, включая воду.       Кайя, решив, что достаточно наигрался с чувствительной шеей, наконец, освободил тяжелые локоны и опустил ладонь на округлую ягодицу. Дилюк активно замотал головой, и заизвивался в руках еще активнее. «Как скажешь», — горячо шепнул он в порозовевшее ухо, и забрался пальцами под ремень брюк, доставая полы рубашки и запуская руку под них. Провел короткими ногтями по боку, добрался до выступающей косточки на бедре, и улыбнулся тихому всхлипу, когда прикосновение вызвало очередную волну дрожи в податливом теле. — Им бы потрахаться, — беззаботно предложил второй голос за дверью. — Друг с другом, что ли? — захохотал первый.       Усмехнувшись иронии сказанного, Кайя с силой провел ладонью по подтянутому животу — Дилюк весь был жилы и мышцы, он по несколько часов почти каждый день после школы проводил в своем бейсбольном клубе. Но при всей своей комплекции, наверное, восемьдесят процентов его тела было сплошной эрогенной зоной. И это было невероятно привлекательно. Его реакция: откинутая назад голова — пришлось на секунду оторвать руку от приоткрытых губ, чтобы предотвратить столкновение затылка с кафелем стены; румянец, который с лица перекинулся на шею и грудь; трясущиеся руки, до побелевших костяшек вцепившиеся ему в плечи. Хотелось запечатлеть ее на холсте, Кайя никогда не видел ничего и никого прекраснее, чем Дилюк в такие моменты полного отсутствия контроля. — Я бы на это посмотрел, — хмыкнул второй. — Они же от школы одни руины оставят. — Вода выключилась, раздался шорох бумажных полотенец. — Но идея здравая. Им нужно сбросить напряжение. Надо им сказать — на них на обоих так-то девчонки заглядываются, не знаю, что теряются.       Голоса начали удаляться, раздался еще один щелчок и все затихло.       Вернув пальцы на теплый бок, Кайя убрал ладонь от губ Дилюка и моментально подхватил за талию, когда тот почти повис на его плечах, обессиленно пытаясь отдышаться. — Все хорошо, любовь моя? — хитро ухмыльнувшись в очередной раз прошептал он прямо в порозовевшее ухо, пуская ощутимые волны дрожи по чужому позвоночнику. — Нет-нет, Кай, подожди, не надо! — засопротивлялся Дилюк, отстраняясь от теплого дыхания. — Что-то не так? — губы нашли то самое место за ухом, которое после игр с ним, было скорее всего сверхчувствительным.       Дилюк пискнул и, уперевшись руками партнеру в грудь, с легкостью отодвинул его. — Кайя! Я же попросил!       Тот поднял руки в примирительном жесте. Когда Дилюк начинал на полном серьезе применять свою медвежью силу, он действительно имел в виду то, что говорил. — Все-все, не трогаю, — добавил он, на всякий случай. — Я… не хочу, чтобы здесь, и чтобы так, — алые глаза взглянули на него почти виновато. — Хорошо, я понимаю, — улыбнулся Кайя в ответ. — У меня все равно с собой ничего нет.       И для убедительности похлопал по пустым карманам. — У меня были бы вопросы, если бы ты презервативы и смазку таскал с собой, — фыркнул Дилюк. — Но, — тот привлек внимание и поиграл бровями, — я мог бы тебе помочь с этим.       Он кивнул на очевидную проблему под ремнем брюк. — Не надо, — замотал головой его собеседник. — Дай мне лучше пару минут прийти в себя. Ты же знаешь, я не люблю все эти полу- и впопыхах. — Как будто, у нас сейчас большой выбор, — пожал плечами Кайя. — Закончим школу, съедем от отца, и тогда я в твоем распоряжении хоть всю ночь.       На все еще раскрасневшемся лице расцвела едва заметная ласковая улыбка. — И общая постель. — И общая постель. Будешь тискать меня, как мягкую игрушку столько, сколько захочешь, — Кайя рискнул снова приблизиться и притянуть Дилюка к себе, поглаживая по волосам. — Эй, это кто еще кого тискает, — возмутился тот, укладывая голову на чужое плечо. — Предлагаю компромисс. Мы будем друг друга тискать, — тихо засмеялся Кайя. — Принято.       Они простояли так еще несколько минут, пока дыхание каждого из них не выровнялось, а напряженные плечи не расслабились. Дилюк отстранился первым, взглянув на наручные часы. — Я так думаю, мы оба остались без ланча сегодня, — задумчиво проговорил он, направляясь к двери и разблокируя замок. — Ах, прости, — виновато засмеялся Кайя. — Но я ни о чем не жалею. — Еще бы, не у тебя же тренировка до шести после уроков, — недовольно пробурчал Дилюк, вставая перед зеркалом, поправляя рубашку и пытаясь собрать волосы во что-то более или менее приличное. — Ах, да, тренировка. Я занесу тебе какой-нибудь перекус перед ней, — Кайя вытащил из тонких пальцев резинку и полез в сумку за расческой. — Тебя разве не Альбедо сегодня подвозит? — тот опустил руки на края раковины, чтобы не мешать.       Машина у них была одна на двоих, и, поскольку Дилюк, как правило, возвращался домой позже, Кайя договаривался с кем-то из класса или театрального клуба, в который ходил пару раз в неделю, чтобы его подбросили до дома. — Угу. Я предупрежу его, он подождет. Ну, или хочешь, тебя подожду в библиотеке, с тобой поеду? — он провел по тяжелым локонам расческой, распутывая их, и с ловкостью человека, делавшего это множество раз, собрал высокий хвост на затылке, закрепляя его тонкой резинкой. — Не надо, ребята в команде тоже думают, что мы в ссоре, будет странно, если мы поедем домой вместе. — Дилюк потянулся проверить прическу, но смуглые пальцы перехватили его запястье, останавливая, и указывая на кольцо. Тот спохватился, виновато улыбнулся и убрал руку. — Тогда увидимся вечером. — Кайя, развернул его к себе, чмокнул в щеку и сунул ему в руки сумку. — Иди первый. Я подожду здесь пару минут. — Увидимся, — Дилюк клюнул его в скулу и выскользнул за дверь.