Ambrosial

Лорен смотрела, как он выходит за дверь. Он даже не потрудился надеть куртку. Она не могла сказать, был ли он больше напуган тем, как её пальцы сжали его горло, тем, что она видела, как он плачет, или просьбой доказать ей, насколько человечным он может быть. Простояв на кухне добрых десять минут, она начала понимать, что, вполне возможно, всё это заставило его взбеситься и сбежать из квартиры. Он извинился перед уходом, натянул одежду и сказал, что ему нужен свежий воздух. Бросил ей запасную пару ключей и велел запереть за собой дверь, как только она будет готова уйти. Прошли десять минут, и беспокойство не заставило себя ждать. Вместо этого она предпочла вымыть посуду и привести в порядок диван, чтобы занять свои мысли. Было ли ошибкой делать это? Не слишком ли рано чувствовать, что у неё есть какая-то власть над ним? Был ли это неправильный подход при этом? Для неё было шоком, что потребовалось всего лишь что-то столь мучительное, как отражение действия, чтобы понять, что он чувствовал тогда. Он даже не произнес ни слова, кроме душераздирающих извинений, которые выдавил из себя. Однажды он уже извинялся в кладовке у Кармин Камелии, но сейчас это были эмоции как они есть. Такие сильные, что это заставило его заплакать. Как она могла быть настолько глупа, чтобы думать, что он готов показать ей, что может быть человеком? Он специально надел маску Кирана Уайта. Она знала. Это был его способ справиться с ситуацией, чтобы она не соскользнула и не выдала монстра, которым он себя считал. Она и сама была не меньшей дурой. Сказала ему, что это больше никогда не повторится, только для того, чтобы проглотить эти слова, чтобы кончилось всё тем, что он съел меня, а я проглотила его целиком прямо здесь, на этом диване. Лорен швырнула подушку на место, впившись взглядом в неё. Лорен застонала, направляясь в спальню, чтобы осмотреться. Она подобрала кое-что из его одежды, висевшей на стуле, сложила и засунула в ящик. Она мерила шагами спальню, вновь просматривая его книги, как в первый раз, когда она побывала здесь. Разум не мог сосредоточиться на переплётах или выбитых на них словах. На её губах всё ещё ощущались покалывание, сладость блинов и страстные поцелуи, которыми он одаривал её. Он всегда был таким страстным? Записывал ли он и точно ли рисовал каждое своё движение с каждой женщиной или мужчиной, с которыми у него была близость? Было ли это типично для него, или всё это было специально для неё? Она хотела знать, что он чувствует, несмотря на то, насколько запутанной стала вся эта ситуация с препаратом. Вполне буквально. Смогут ли они оба действительно вернуться к тому, как всё было раньше, после того, как всё это закончится? Лорен снова вздохнула, упав на кровать и расстроенно взъерошив волосы. Хуже всего то, что я хочу, чтобы он вернулся и продолжил с того места, на котором мы остановились. Я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась. Его прикосновения были... возбуждающими и успокаивающими. Как прохладная океанская волна, скользящая по пальцам её ног, солнце высоко в небе, лёгкий ветерок. Тепло одеяла на диване, потрескивание огня и запах сосны в воздухе в холодный зимний день. Комфорт. Киран был утешением. Он был тёплым, защищающим объятием, и она, наконец, поняла, что его присутствие заполняло пустоту внутри неё. Эта пустота несчастья разъедала ей душу. Та дразнящая и раздражающая пустота, которая тянула её сквозь дни и подпитывала правосудие, жажду мести. Несмотря на то, что вся её цель заключения сделки с Кираном заключалась именно в этом, каким-то образом он помогал ей медленно избавиться от самой потребности в отмщении. Она всё ещё почти ничего не знала о нём, о причинах, побудивших его свергнуть Лидера. Заставивших его рискнуть и заключить с ней сделку. Пообещать не допустить, чтобы её друзьям причинили какой-либо вред. Он зашёл так далеко, что сказал, что ослушался бы приказов, если бы это означало защитить её, и всё же, совсем не зная его, она ощущала себя окутанной его страстью и свободой, словно плащом. Неужели он тоже нашёл это утешение, чтобы закрыть свою пустоту? Была ли этим утешением она? Где-то на пути к их желанию отмщения, нашли ли они вместо этого друг в друге что-то, что могло бы помочь им двигаться дальше? Лорен покачала головой, уставившись на свои ноги, прилипшие к деревянному полу. Нет. То, что сегодня они были близки друг с другом исключительно из-за препарата, не значит, что у них внезапно возникли чувства друг к другу. Такие вещи просто так не случаются. Она всё ещё не могла простить его за то, что он сделал, и он, очевидно, до сих пор не мог простить себя за то, что причинил ей боль. Если бы это было не так, он не выбежал бы из дома. Он бы продолжил их похотливые прикосновения и нежные поцелуи. Киран постоянно сдерживался, и она начинала понимать, насколько он на самом деле самоотвержен. Её ресницы затрепетали, ноги подтянулись к матрасу, и она свернулась калачиком на кровати. Она будет ждать его здесь. Она была уверена, что он ожидал не найти её, вернувшись, но она дождётся его. Она была обязана ему этим.

***

Эхо шагов окутывало уютную тишину морозной зимней ночи. Нежные крошечные снежинки каскадом падали вниз, плыли по холодному ветру и находили приют на ардхалисской земле. Киран, засунув руки в карманы, возился с пуговицам, оставшимися после сегодняшнего утра. Он стиснул зубы — не от ледяного воздуха, а от отвращения, пытавшегося подняться к горлу. Я не заслуживаю ничего из того, что она может мне предложить. Я должен был остановить её сегодня утром. Даже если сегодня ей понравилось, она может добиться большего. Я только испорчу её. Киран пнул ногой снег, скопившийся вдоль тротуара. Он поёжился, его недавно надетая тонкая рубашка на пуговицах и брюки плохо защищали от шквала снега, усиливающегося с каждой секундой. Он потерял счёт тому, как долго шёл и куда шёл. Должно быть, он приближался к Грейчапел. Обветшалые здания возвышались впереди, жуткая тишина окутала его замёрзшую фигуру, и в поле зрения появились тёмные переулки. Он остановился как вкопанный, голова безвольно упала, в глазах не было никакой сосредоточенности. Она, наверное, уже ушла. Как и следовало ожидать. Эта ночь закончилась, и им нужно было оставить произошедшее позади. Они не могли беспокоиться о такого рода сложностях, и он определённо не хотел, чтобы она была связана с кем-то вроде него каким-либо образом, кроме профессионального. Слишком поздно, идиот, я сделал с ней абсолютно всё, что могло считаться непрофессиональным. Почти всё. Киран закричал в тишину, прижав ладони к вискам и зажмурив глаза. Перестань думать о вещах, которых ты не заслуживаешь! Киран заскользил на каблуках, под его ботинками хлюпал мокрый снег. Он поспешил обратно, дрожь дёргала его за нервы, а волосы промокли от усилившейся метели. В конце концов он добрался до своего порога. Вытаскивая ключи, его руки, онемевшие от мороза, дрожали. Пар от дыхания взвился вокруг него туманом, он сосредоточился на отпирании двери. Вздохнул с облегчением, когда вошёл, закрыл дверь и запер её. Здесь пахнет ею. Он остановился, повернувшись к всё ещё горящим в камине дровам. Она... Он снял ботинки, собираясь поставить их на пол, и снова остановился. Её туфли аккуратно стояли у входа, пальто висело на вешалке. Она не ушла. Киран вдохнул уют собственного дома, проведя рукой по мокрой чёлке. Он прокрался по квартире, тихонько толкнул дверь своей спальни и увидел мирно спящую на кровати Лорен. Он на мгновение затаил дыхание, рассматривая её обмякшую фигуру. Клубки красного огня, вуаль на её бледных щеках, расползающаяся по её белой рубашке с оборками. Он наблюдал за медленным учащением её дыхания, тонким сладким ритмом. Он отвернулся, понимая, что это может быть странно — вот так пялиться. Он потянулся к дверной ручке, намереваясь закрыть её, когда услышал какое-то движение. Лорен застонала во сне, нахмурив брови, и на её лице промелькнуло болезненное выражение. Она перекатилась вправо, уходя от его взгляда, и издала ещё один болезненный стон, губы дрожали после каждого вдоха. Ей приснился кошмар? Лорен ворочалась с бока на бок, ноги извивались под одеялом, волосы разметались по подушке. Ему вспомнились все те разы, когда он просыпался в холодном поту от бесконечных кошмаров. Должен ли он разбудить её? Или просто надеяться, что она выдержит это? Киран, застывший в дверном проеме, наблюдал, как она начала сопротивляться. Бисеринки пота стекали по её виску, зубы скрипели. Он подлетел вперёд, упал на колени рядом с кроватью и потряс её за плечо. Было так много всего, что он мог вынести, но безучастно смотреть на страдания Лорен не входило в их число. — Лорен. Лорен. Проснись, — его рука потянулась к её лицу. Кожа была липкой, её голова повернулась влево и прильнула к его прикосновению. Тело расслабилось, когда холодная ладонь прижалась к щеке. — Проснись, Лорен, — на этот раз он заговорил немного громче. Со стоном золотые агаты медленно распахнулись. — Ки... Киран, — пробормотала она сухим голосом, в нём был намек на удивление. — Тебе приснился кошмар. Извини, мне пришлось тебя разбудить, — он присел на край кровати, готовый убрать руку, но потные ладони потянулись, притягивая её обратно к щеке. — Всё в порядке. Это случается так часто, — она всё ещё была в полудрёме, практически баюкая его руку. — Ты такой холодный. — Я... я думал, ты уже ушла, — признался он, позволив своим пальцам поиграть с рыжими прядями, прилипшими к её коже. Лорен наконец открыла глаза, чтобы посмотреть на него, приподнялась, чтобы сесть, его рука упала ей на колени, где она её держала. — Мне показалось неправильным просто уйти после того, что я сделала. Мне очень жаль. Он мягко рассмеялся. — Почему ты извиняешься? Это всё моя вина, — он говорил не только о времени, проведённом в пещере. Так много всего произошло по его вине. Лорен наклонилась вперёд, в упор разглядывая неуверенность, которую он пытался скрыть. Тихий шёпот охватил его. Слова, которых он боялся. Но не те, которых он ожидал. — Я не сожалею ни о чём из произошедшего сегодня. Он не мог дышать, он не мог чувствовать. Онемевшее покалывание поползло вверх по его ногам к рукам, по пальцам, которые она держала, к его губам, на которых до сих пор ощущалось покалывание похоти. Он сглотнул. Его признание на грани освобождения. — Я бы никогда не пожалел ни о мгновении, проведённом с тобой. Эта тёплая мягкая улыбка, напоминающая о времени на мосту, омрачала её. — Покажи мне, Киран Уайт. Докажи мне, насколько человечен ты на самом деле. Ему пришла в голову мысль, он встал, держа её руку в своей. Он ничего не сказал, потянув её за собой, пока она не встала, переплетя пальцы. Любопытство Лорен разгорелось, когда он вывел её из спальни. Они резко остановились перед запертой дверью. Киран пошарил в карманах, его свободная рука потянулась за золотым ключом. Она смотрела на него снизу вверх глазами лани и слегка сжимала его руку. — Я хотел бы показать тебе самую... человечную сторону меня, — он запнулся на своих словах, сама мысль о том, что это вырвется у него и будет произнесено вслух, казалась нелепой. Он, человечную? Лорен с опаской кивнула, наблюдая, как он поворачивает ключ и открывает дверь. Он отпустил её руку, прижимая взамен к её спине, и впустил её в комнату первой. Золотые радужки с интересом разглядывали открывшееся взгляду. Его сердце громко колотилось в груди, по спине начал стекать пот. А глаза не могли оторваться от Лорен, от того, как её волосы развевались по спине, когда она поворачивала голову, осматривая каждый угол комнаты. Она ничего не говорила. Она поглощала всю её, наблюдая, анализируя, возможно, находя объяснение в том, что он вовсе не в своём уме. Кончики пальцев Лорен скользнули по стопкам коробок слева от открытой двери. Многие были беспорядочно размещены одна поверх другой, эскизы лежали под ними или были сложены по бокам. Она смахнула пыль с коробок, к которым он не прикасался, с рисунков и воспоминаний, на которые он больше не мог смотреть. Тёмные воспоминания, легкомысленно разбросанные по этим старым страницам его рукой. Нет, только его самые радостные работы были развешаны по стенам, представлены её взгляду. И всё же она даже не смотрела на них. Она по-прежнему обращала внимание на все мелкие детали комнаты. Выставленные башнями коробки, беспорядочная организация. Скопление его души в одной комнате. Убранные подальше, спрятанные и забытые, как многое из его прошлого. Взгляд Лорен упал вправо, она с любопытством осматривала остальную часть комнаты, и, возможно, он даже заметил промелькнувший в её чертах восторг? Лёгкая улыбка приподняла углы губ, которые он целовал всего час назад. Киран неподвижно стоял в дверном проеме, не желая выводить её из транса, как ворон, сидящий на дереве и наблюдающий сверху. Лорен была похожа на сияющий луч света посреди кладбища, кладбища его прошлого, его проблем, его неудач, его давно погребённых воспоминаний, людей, которых он не смог спасти, и жизней, которые он забрал. Всё в этой комнате так или иначе касалось его. Это были его сердце и душа, работа его страсти и боли, изложенная перед ней. — Всё это... Твоих рук дело? — она стояла посреди комнаты, впитывая его секреты. — Это помогает, — он знал, что ему не нужно было ничего ей объяснять. Она знала, какие у него были проблемы. Лорен хмыкнула в ответ, подходя к его столу, чтобы осмотреть некоторые работы, разложенные по его потертой поверхности. Она включила маленькую лампу, крайне заинтригованная его рабочим местом. Он проглатывает тяжелые эмоции, подступающие к горлу, и делает шаг вперёд. Медленно и осторожно. — Кто эти дети? — её пальцы скользнули по бумаге, осторожно, чтобы не задеть нарисованные линии и заштрихованные знаки. — Сироты. Из Грейчапел. Эти дети славные, — Лорен шокировано посмотрела на него, показывая невежество и жалость, появившиеся на её лице. — Я никогда... — Всё в порядке. Они сильные. Потому я и нарисовал их. Они сталкиваются со столькими трудностями, но продолжают держаться вместе и стараются проживать каждый день как можно лучше, — Киран не мог скрыть улыбку, появившуюся в уголках его губ. Он слишком хорошо их понимал, но никогда не хотел говорить об этом Лорен. Она с благоговением наблюдала за ним, снова опустив взгляд на стол и отодвинув рисунок, чтобы увидеть холст со своими друзьями. — Ты нарисовал Ким и Уилла. До чего же красиво. Наблюдая, как она восхищается изображением своих друзей, Киран мычит себе под нос, прислоняясь к столу и скрещивая руки на груди. — Они кажутся действительно счастливыми вместе. Я не мог не нарисовать их. Жаль даже, что они этого не видят. Лорен издаёт тихий смешок. Это доводит его до дрожи — её счастье опьяняет, а близость заставляет его гореть изнутри. Препарат к настоящему времени оказывает на него такое сильное воздействие, что он, кажется, не может сдержать огонь, разгорающийся в самом желудке. Воздействие достигает пика, и всё же они двое здесь, вместе, не прижимаются друг к другу теснее и не трахаются до рассвета. Киран прикусил язык. Это была не очень хорошая идея. Он должен покинуть эту комнату. Ей следовало бы пойти домой, но погода, скорее всего, заставит её остаться здесь с ним до окончания ночи. Он хочет проигнорировать это, потому что она ничего ему не должна, и, ко всему прочему, уже сделала слишком много. На этот раз Киран прикусывает губу, чтобы отвлечься, вызывая в воображении мысли, эмоции, которые он хочет выразить о её друзьях; что они заставляют его чувствовать. Он наблюдает за ней, напрягая зрение от мягкого блеска на её губах, отражённого включённой ею лампой. — Видеть этих двоих счастливыми и подтрунивающими друг над другом — так обыденно, и всё же подобное так удивительно влияет на всю жизнь в целом. Мелочи, за которые нужно быть благодарным. Те люди, которыми вы стремитесь быть. Ваши жизни полны радости, даже несмотря на то, что проживаемые трудности, вероятно, похоронены глубоко и с ними трудно справиться. Продолжая в том же духе, вы можете найти что-то стоящее в будущем, — Лорен смотрела на него с мрачным выражением лица, намёк на печаль искривил её губы. Ответом ему был хмурый взгляд, но он совсем не хотел её жалости. Он лишь стремился выразить мысль, и постепенно начинал понимать, что никогда не умел подбирать нужных слов. Все его эмоции можно было выразить лишь на бумаге, никак иначе. Это приводило его в ужас. — Твоё видение... Такое чертовски тёплое, но в тебе столько тоски, Киран, — Лорен протянула руку к его щеке, лаская холодную кожу. Он не мог контролировать свои эмоции, когда не пользовался карандашом, и потому её ласка заставила его прильнуть к ладони. Она была такой энергичной. Свет, удерживающий его от падения, и всё же она совсем недавно вошла в его жизнь. Он больше не мог представить себя без неё, и это повергло его в беспокойство и ужас. Он не хотел привязываться, зная, что в любой момент может потерять её. Я действительно чуть не потерял её. Её рука выскользнула из его прежде, чем он смог ответить на её прикосновение. Она улыбнулась ему и опустила взгляд на кирпичные стены. Она впитывала каждый рисунок с огромным интересом. Его взгляд сфокусировался позади неё, на рисунке её на мосту, обращённом к нему. Резко дёрнувшись, Киран обошел её, прислонился к стене и небрежно встал перед ней. Я не могу позволить ей увидеть это. Она заметила его резкое движение и повернулась к нему, изогнув бровь. — Киран, что ты там прячешь? — Ничего. — Дай мне посмотреть. — Там нет ничего такого. — Давай же, подвинься. Обжигающее прикосновение к плечу заставило его вздрогнуть. Он вспотел от вожделения, пытавшегося поглотить его, и волнения от того, что она скажет относительно того незатейливого факта, что он её нарисовал. — Я... Лорен скрестила руки на груди, постукивая ногой. Киран неохотно вздохнул и отодвинулся в сторону. Удивление на её лице расцвело, а затем та же самая мягкая улыбка отразилась в нём. — Киран... вот что это было. — Это был первый раз, когда я увидел твою искреннюю улыбку. Поначалу я не собирался тебя рисовать, но она не выходила у меня из головы. Мне жаль, если это не... — Мне нравится. Я... никто никогда раньше не рисовал меня, — она покраснела, заправляя прядь волос за ухо, едва заметно прикушенная губа не ускользнула от его взгляда. Полуприкрытые глаза смотрели на него снизу вверх, в них сквозила застенчивость. — Что... что заставило тебя нарисовать меня? Киран ещё раз взглянул на эту работу. Его любимую, если быть точным. Его замёрзшие руки потянулись к карманам. Он анализировал её так, будто находился в музее. Впитывая все идеальные черты Лорен в её лучшем виде. Он помнит каждый карандашный штрих, который расцвёл в этой работе. Она тоже придвинулась ближе, задумчиво повернув голову и наслаждаясь его молчанием. Он ощутил её нетерпение. Хотела ли она знать его мысли? Его чувства? — Этот рисунок помогает мне держаться за то, кем я мог бы быть. Кем я был раньше. И, глядя на него, я думаю о том, что когда-нибудь смогу стать лучше. Вы... все вы такие человечные, но я... я... — он запнулся, прищёлкнул языком и стиснул челюсти. Рука Лорен опустилась на его бицепс, мягко сжимая его. — Я думаю, ты проделываешь замечательную работу, показывая мне, насколько человечным ты на самом деле можешь быть, — её заверения отвлекли его от размышлений, и на этот раз он позволил своей руке найти её руку, крепко сжав её. — Я должен показать тебе ещё один рисунок, это важно. Она с опаской кивнула, позволяя ему отвести её обратно к столу. Их руки были переплетены, другие его пальцы были заняты перемещением каких-то бумаг и папок. Он схватился за самую последнюю работу, нарисованную им. Лорен тихонько вздохнула, её тело замерло. Она протянула пальцы, нежно ухватилась за край бумаги и провела большим пальцем по написанным на ней словам. Почему я замер? Её сердце подпрыгнуло, собственный вопрос эхом отозвался в голове. В его тоже? Она осмотрела произведение искусства. Его фигура застыла, меч у её горла и широко распахнутые глаза. Она помнила, как его сапфиры в шоке смотрели на неё сверху вниз, когда он чуть не убил её там, в переулке. Удар меча о её горло, оставивший небольшой порез. Он притягивал её точно так же, как она чувствовала себя той ночью. Испуганный, неуверенный, любопытный. Её блюдца, золотые агаты, полные смирения с тем, что с ней покончено. Но он не убил её. Он не перерезал ей горло. Он не оставил её тело гнить в переулке, чтобы его нашли её друзья. Почему он застыл? Она задала этот вопрос, не поворачиваясь к нему, вместо этого сжав его руку. — Киран, почему ты не убил меня в тот день? Время остановилось, воздух замер. Однако их руки теперь были липкими и пульсировали друг от друга. Она чувствовала биение его сердца в своей ладони. Его ужас. Нервозность, тревога, поднимающаяся по его плечам. Киран выдохнул, высвобождая энергию. Сместившись, он поворачивается к ней лицом и снова вдыхает. Его грудь вздымается от напряжения. Его язык скользнул по губам, отвлекая от признания, которое она жаждела услышать. Каждый день она задавалась этим вопросом, каждый день задавала себе этот вопрос. Его глаза, полные противоречия, и нежное поглаживание большим пальцем по её ладони наполнили её вниманием, которое он вкладывал в свой ответ. Киран был похож на свои гиацинты, развевающиеся на ветру, такие хрупкие, их красота замаскирована кровью. Она никогда не могла распознать все исходящие от него эмоции, потому что он, казалось, постоянно испытывал так много всего одновременно, когда его стены не были подняты. Поблёскивающие губы приоткрылись. Её глаза задержались на них на мгновение, встретившись с его взглядом, когда слова наполнили воздух. — Я не увидел твоих задумчивых глаз в тот день. Я увидел жизнь. Сияние, которое было мне знакомо когда-то. Оно заставило меня отступить, отбросило назад во времени. Удержало меня в рассудке. Это был первый раз за долгое время, когда моё сердце действительно билось. Я чувствовал себя... живым. Я подумал, что, может быть, смогу найти себя или сохранить это чувство ещё ненадолго, если останусь рядом с тобой, — он внезапно остановился, отпустил её руку и отступил. — Прости, это эгоистично с моей стороны. Лорен схватила его за обе руки, поднесла их к губам и нежно поцеловала костяшки пальцев. Он выпрямился, почти оторвавшись от губ, способных отправить его на небеса, которым он не принадлежал. Шёпот коснулся холодной кожи, расцветая лучом радости и уверенности в его душе. — Киран. Ты больше не одинок. Это нормально — иметь такую потребность. Желание. Желание снова почувствовать себя человеком. Всё зависит от того, позволишь ли ты себе стать кем-то другим, кроме монстра, которым ты себя считаешь. Он не остановил внезапный поток слёз, хлынувших из его глаз. Он не хотел пропустить её прекрасное безмятежное лицо, смотрящее на него снизу вверх во всей своей невинности. Невинности, которую он не смог у неё отнять. Её вздёрнутый носик, эти розовые губы, радужка цвета лета. Она была цветком, постоянно распускающимся и наполняющим его мир светом. Теперь она дважды за эту ночь увидела, как он плачет. Я думаю, это тоже может стать традицией. Лорен притянула его к себе, его руки инстинктивно обхватили её за плечи, чтобы голова могла уткнуться ему в грудь. Они обнялись, и оба одновременно испустили измученные вздохи. Лорен крепко держалась за него, лаская его спину и помогая ослабить удушье, властвующее над ним. Слёзы застилали её плечо. Наконец отпускать всё это было так хорошо. Они простояли так мгновение, Лорен терпеливо наблюдала за ним, пока он унимал дрожь и вытирал слёзы. Отстраняясь от её тепла, его пальцы играли с прядями волос, закрывающими её глаза. — Хочешь увидеть другие мои рисунки, дорогая? Она просияла, на её губах появилась хитрая ухмылка. — Вот ты и нашёл верный способ развлечь гостя. Он держал рот на замке, искушение сказать что-нибудь непристойное крепко держалось у него на языке. Киран неохотно отпустил её, начав рыться в своих вещах, которые не осмеливался трогать уже очень долгое время. Он начал со своей старой коллекции, созданной ещё когда он только учился рисовать. Он показывал ей различные техники и самые ценные из своих работ, свои картины. Те, создавая которые, он использовал цвета. Когда-нибудь он воспользуется ими вновь, и Лорен будет первой, кого он нарисует. Лорен, как маленький ребенок, которому не терпится съесть мороженое, осторожно помогала ему вытаскивать старые бумаги. Она с радостью перебирала их, время от времени задавая вопросы. Он смеялся, вытаскивая другие коробки и просматривая их, чтобы убедиться, что он на самом деле хочет выпустить этих демонов. В конце концов гостиная оказалась усыпана бумагой и рисунками. Лорен растянулась на полу, от неё исходило возбуждение. Киран сделал перерыв в копании, приготовил ей горячий шоколад и захватил им перекусить. Он также позаботился о том, чтобы захватить одеяло и несколько подушек, разложив их на полу для её удобства. Они пробыли там пару часов, наводя порядок в гостиной и приводя в порядок его работу. Лорен деликатно обращалась с эскизами, аккуратно складывая их в стопки. Она продолжала рассказывать о том, как оформляла его работу, доставала ему полки и давала советы по выполнению заказов. Её страсть сводила его с ума самым захватывающим образом. Глядя на то, как она радуется его хобби, его страсти, заставило его захотеть навсегда бросить работу на Косу и стать художником. Он был занят тем, что переставлял коробки в аккуратную стопку, когда услышал удивлённый вздох позади себя. — Что такое? — его взгляд метнулся к её рукам, удерживающим его работы. Однако это был не просто старый рисунок. — Киран... ты... — она покраснела, складывая рисунки в стопку и отворачиваясь от него. Он рассмеялся её застенчивости, встречая её на полу и хватаясь за навевающие ностальгию наброски. — Я изучал анатомию. Тут нечего стесняться, — он ухмыльнулся, когда выложил эскизы, чтобы она могла их рассмотреть. Многие из них — полуобнажённые фигуры или наброски полностью нагих тел. — Ты... ты знал кого-нибудь из этих людей? — лицо Лорен оставалось раскрасневшимся, Киран схватил виноградину, лежавшую на тарелке с закусками, и уставился на бумаги, бездумно жуя. Он промурлыкал, придвигаясь ближе к ней, чтобы поближе рассмотреть свои старые рисунки. — Я знал некоторых из них, — он указал на рисунок ближе к её бедру, постукивая по нему. — Я... встречался с этой женщиной. Недолго. Хотя она была немного сумасшедшей. Он указывал на худенькую девушку с длинными прямыми волосами, ниспадающими на соски, гибкими бёдрами, прижатыми друг к другу на диване, с бокалом вина в руке. Он замер, заметив поразительное сходство Лорен с некоторыми из этих женщин, с которыми он встречался, и со многими, с которыми временами проводил ночи. Ох, б... она заметит? Лорен поворачивала изображения то в одну, то в другую сторону, мысленно анализируя их. — Ты вложил много страсти в эти наброски. — Многие из них были... были страстными людьми. Он больше ничего не говорил по этому поводу, схватив ещё одну виноградину и отправив её в рот. Лорен потянулась за другим наброском, на её лице промелькнуло веселье. Гибкий мужчина, обнажённый, без халата, изящно свисающего с его фигуры, со стаканом виски в руке. Он развалился в ванне без воды, одна нога свисала с края, другая была вытянута выше его плеча и опиралась на подоконник. Халат едва прикрывал его, и глупая ухмылка, похожая на ухмылку Кирана, сияла на странице. Длинные волосы каскадом ниспадали на его мускулы, и даже ногти были накрашены. Лорен попыталась не рассмеяться, но фырканье вырвалось из неё. — И кто этот изысканный молодой человек? Киран рассмеялся, хватая набросок и переворачивая его, чтобы показать его фотографию с этим мужчиной, где они обнимали друг друга за плечи с напитками в руках. — Это Зефир. Когда-то мы были хорошими друзьями. Прошлое было... интересным. Лорен усмехнулась, рассматривая фотографию молодого Кирана. Ему было около девятнадцати или двадцати. — Хм, выходит, у тебя были любовники всех мастей. Это неудивительно. — Я привлекаю очень интересных людей, дорогая. Он пристально смотрел на неё, позволяя следующей виноградине, которую он схватил, медленно проскользнуть между его губами. Она взглянула на него сквозь свои длинные локоны, и на её лице появилась несколько странная улыбка. Её голос стал низким и страстным. — Хм, да, к этому могу иметь отношение и я, — её пальцы потянулись, чтобы схватить виноградину, прежде чем он смог её съесть, его губы поцеловали её кожу. Он наблюдал, как она отправила её в рот, с лёгкой ухмылкой, которую она игриво изобразила, пережёвывая ягоду. — Ты в одиночку съел всё, — призналась она, его взгляд был полностью сосредоточен на её губах. Киран усмехнулся обвинению, ответив достаточно остроумно. — Я голоден, дорогая. Лорен наклонилась вперёд, проползая между его ног на четвереньках. Точно так же, как парой часов ранее на диване, её хищный взгляд сосредоточился на сапфировых глазах, улавливающих каждое её движение. Она выдохнула возле его уха, положив руки по обе стороны от его бедер. Её соблазнительный шепот пробудил возбуждение в нём. — Здесь достаточно еды. Киран наклонил голову, чтобы прижаться к ней. Мягкие языки пламени всё ещё пахли свежим снегом. Он зарычал ей на ухо в тот момент, когда её зубы прикусили его мочку. — Я знала, что ты не сделаешь первый шаг. Значит, собираешься заставить меня взять всё в свои руки? — раздавшийся шёпот был громче, она ещё больше выдвинула ноги вперёд, практически усевшись к нему на колени. — Лорен, я никогда не... Она заставила его замолчать, потянувшись рукой к выпуклости между его ног. Он пошевелился, с его губ сорвался вздох, и пряди её волос растрепались. — Думаешь, ты недостаточно хорош? Это и есть то, что ты собираешься сказать? Всё ещё собираешься произнести мне речь о том, почему ты не стоишь моего времени? Может быть, продолжишь испытывать отвращение к себе и эту жалкую ненависть? Киран сглотнул, почти испугавшись быстрого изменения её позы. Она издевалась надо мной? — Это... вообще-то не очень приятно, — пошутил он, отстраняясь, чтобы прямо посмотреть на неё. Она закатила глаза, и его пронзило легкое возбуждение, снова разбудив похотливого монстра внутри. Погрузить её в блаженство удовольствия, которое я мог бы ей доставить, чтобы её глаза закатились также для меня. Слышать сладкие дразнящие стоны, вырывающиеся на вдохе, когда она произносит моё имя.... — Киран. Он моргнул, Лорен всё ещё почти сидела у него на коленях, но она отстранилась, глядя на него, хмуря брови. Он прочистил горло: — Да, дорогая? — Я уже сказала тебе, что ни о чём не жалею. Я... может быть, это всего-навсего препарат, похоть. Даже если это так, или даже если это... — она замолчала, повернув голову и покраснев. — Может быть, это что-то другое. Но я хочу сохранить чувство, которое испытала с тобой сегодня. — Это действие препарата, не более того. Завтра тебе станет лучше, и эти сожаления вернутся. Я не желаю этого для тебя. Мы не пересекли эту черту, но произошедшее уже нанесло весомый ущерб нашему партнёрству. Наше партнёрство и сама миссия намного важнее, чем какая-то... интрижка. Мы с тобой оба знаем, что это плохая идея. Потребовалась вся его сила воли, чтобы произнести эти слова. Чтобы донести правду, болезненную, физически и ментально болезненную правду о том, что некоторые эмоции лучше не выражать. Если кто-то и мог подавлять эмоции и контролировать их, так это он. Лорен попыталась скрыть проступившую на лице обиду, отступая от него и начиная собирать рисунки, разбросанные по полу. Что, чёрт возьми, это было? Она выглядела расстроенной, закусив губу и впившись взглядом в деревянный пол. Я уверен, что ей не так уж легко справляться с афродизиаком, равно как и мне, но я не должен... Он наблюдал, как она складывает рисунки, кладёт их в коробку и закрывает крышку, встаёт, чтобы поднять её и аккуратно положить поверх других, стоящих у стены. Киран молча наблюдал за ней, убирающей гостиную, пока на столе не остались только бумаги. Она подошла к нему, остановилась там и посмотрела на набросок, сделанный ранее. Я едва не отнял мерцание солнечных лучей и её красоту из этого мира. Каким дураком я прослыл бы. Когда она промолчала, он встал, боль в паху и бёдрах заставила его вздрогнуть. Он увидел, как её плечи затряслись, а из горла вырвался всхлип. О, нет, я заставил её плакать. Ну что за кусок дерьма! — Лорен, что случилось? — Киран тихими шагами направился к ней. Он протянул руку и нежно взял её за плечо, пытаясь успокоить. Она отвернулась от его нежного толчка, закрыв лицо руками, чтобы прервать поток слёз. — Поговори со мной, — умолял он, на этот раз позволяя обеим своим рукам придержать её крошечные плечи. Она воспользовалась моментом, чтобы успокоиться и смахнуть слёзы с лица. — Ничего страшного, я просто очень взволнована. Должно быть, это из-за препарата. Я... чувствую так много всего прямо сейчас, — она не могла смотреть на него, она не хотела смотреть на него. — Это нормально. Ты пройдёшь через эти фазы, но к утру всё успокоится. Тогда ты будешь чувствовать себя хорошо. Может быть, тебе стоит пойти отдохнуть, — наконец, эти пылающие шары расплавленной лавы затопили его, маленькая лампа осветила её душу и поглотила его. — Есть как минимум две вещи, о которых я тебя просила и которые тебе ещё предстоит сделать, — её низкий голос: повелительная дрожь и мольба. — Что? — он почти заикался, тот же хищный взгляд поймал его в ловушку, опутал виноградными лозами и сдавливал до тех пор, пока он не перестал дышать. — Ты не решил нашу проблему, и тебе ещё предстоит доказать мне, насколько человечным ты можешь быть. Голова Кирана в удивлении откинулась назад, глаза расширились. Она хочет тебя, дурак. Сделай уже хоть что-нибудь! — Разве эта комната не достаточное доказательство? Она не моргнула, её рука легла ему на грудь. Ладонь Лорен грубо толкнула его к столу, вышибая из него весь воздух. Лампа слетела со своего места на поверхности, с грохотом рухнула на пол и погрузила их в лунный свет, льющийся из окна. По крайней мере, это был не пинок. Она неторопливо двинулась вперёд, зажав его между своим разгоряченным телом и его рабочим местом. Бедро с силой прижималось к его члену, что уже было невероятно заметно, ведь он даже не потрудился это скрыть. — Насколько ты мужчина на самом деле? За твоим эго, обаянием и глупыми замечаниями. Что от тебя останется? Заметка на будущее: афродизиаки и Лорен при совмещении ужасают. Никогда больше не испытывать судьбу. Киран одарил её своей лучшей улыбкой, руки, наконец, потянулись, чтобы прикоснуться к ней. Пальцы скользнули по её тонкой талии. — Твоя храбрость прямо сейчас поражает меня. Даже не знаю, стоит мне быть напуганным или целиком и полностью возбужденным. Лорен наклонилась, прижимаясь к нему всем телом, её груди были мягкими и тёплыми сквозь глупую тонкую рубашку, а его член скользил по внутренней стороне её бедра. Их дыхание танцевало вместе; мерцающие шары огня и льда отражались друг в друге. Они замерли на мгновение. Пристально вглядываясь, анализируя, ожидая. Несмотря на его борьбу со своей похотью, он оставался бы в этом положении вечность. Наблюдать за ней, чувствовать, как она прижимается к нему, и ничего больше. Однако это касалось её. Чего она хотела. Чего хочу я. Пальцы взметнулись, касаясь её подбородка. Пальцы, которые прижимали её к стене пещеры. Это почти украло свет из её души. Руки, которые скользнули блеском к ее горлу. Те самые руки, которые обрушили клинок на бесчисленные жизни. Он нервно затрясся. Лорен схватила его за запястья, сжимая их, и её щека прильнула к его прикосновению, губы прижались его коже и поцеловали каждый палец. Она прогнала чувство вины, смахнула кровь и его преступления, только на эту ночь. Их глаза встретились, и она остановилась, одарив его самой яркой улыбкой. — Мне нравятся твои руки, Киран, — тихо прошептала она, будто говорила с ними, совсем не обращаясь к нему. Они выскользнули из её хватки, змеясь вдоль позвоночника и поднимаясь к шее, притягивая её ближе. Она наклонила голову вперёд, и Киран приподнялся, повторяя движение, чтобы запечатлеть её страсть, её похоть, её желание, её жажду, её потребности. Руки Лорен, занятые теперь его рубашкой, на этот раз осторожно расстёгивали её. Он притянул её ближе, прижимаясь губами к её губам сладкой лаской. Никакой резкости, просто покусывания и нежные поцелуи, несущие её по бурной волне стремительного жара и обжигающего огня. Его грудь горела, подпитываемая пламенем чего-то большего, чем он ожидал. Это было так ужасно страшно. Лорен была в своей стихии, богиня огня погасила его зимний холод, тепло, исходящее от её искушений, разожгло топливо, которое было его желанием. Они разделились всего на мгновение, чтобы глотнуть воздуха и снова слиться. На этот раз ещё более страстно — больше толчков, больше стонов. Она ещё не открылась ему, и он был не против этого. Её руки были заняты, она дотянулась до последней пуговицы на его рубашке и быстро стянула её с его плеч. Он позволил ей упасть на стол, его руки всё ещё были нежны с ней, сжимая её ровно настолько, чтобы держать её ближе к нему. Он был зависим от её взаимности, опьянён её вниманием. Ногти царапали его грудь, кончики пальцев скользили по выцветшим шрамам прошлого, несколько более свежим, от их тёмных приключений под луной. Отчаянные руки потянулись к его штанам, расстёгивая пуговицу. Он ухмыльнулся ей в губы, соблазнительно прикусив нижнюю. Он не хотел нарушать уютное страстное молчание, вместо этого используя свои действия как доказательство того, что он мог ей дать. Что он мог ей показать. Руки Кирана сжались вокруг её талии, и она вскрикнула, быстро перевернувшись, и шлёпнулась ягодицами на его стол. Рубеж его человечности. Она идеально подходила, стол — его холст, а она — воплощение его недавних рассуждений о причинах, по которым он рисовал. Киран не дал ей заговорить, раздвинув пальцами её бедра, наклонившись вперёд и бездумно целуя её. Она обманывала его слишком много раз с начала дня. Каждый раз, когда он думал, что она скажет ему остановиться, она доказывала, что он ошибался. При этой мысли он ухмыльнулся, проверяя свои возможности. Он что-то пробормотал в её мокрые губы. — Я думал, вы сказали, что это больше никогда не повторится, Офицер? Он позволил своим рукам закончить недоговорённое, пальцы осторожно стянули её рубашку через голову, и Киран, наконец, получил полный обзор тёмно-бордового бюстгальтера в цвет разорванным ранее трусам. Хриплый голос Лорен всколыхнул кожу на щеке. — Я разберусь с этим заявлением позже, прямо сейчас я просто хочу почувствовать тебя. С ленивой улыбкой он провёл пальцами по её ребрам, нащупывая крючки на лифчике и расстёгивая их. — Мне действительно интересно, совпадение ли это, что ты сегодня выбрала именно этот цвет. — Возможно, — она улыбнулась, позволив лифчику упасть на пол, её покрасневшие щеки горели при виде того, как он рассматривал её всю. Киран потерял способность говорить, руки опередили его мысли. Он обхватил её груди обеими мозолистыми ладонями, и она ахнула, прижимаясь к нему бёдрами. Его большие пальцы скользнули по крошечным розовым затвердевшим соскам, вызвав у неё полный удовольствия стон. — Ты идеальна, — он смог выдавить только шёпот, слишком занятый ощущением её нежной кожи, целующей его собственную, его разум рисовал идеальную работу, даже не используя глаза. Он признаёт, что время, проведённое с ней в том красном платье, заставило его представить себе всевозможные формы и размеры её груди. Как мне не стыдно. Было трудно не смотреть, когда она явилась в таком наряде. Она намеренно выставила себя напоказ перед ним, будь то ради миссии или нет, в ту ночь он несколько раз бросал на неё взгляды, потому что она была слишком красива, чтобы этого не делать. Всего один взгляд, её молочная кожа была подсвечена слабым тёплым освещением. Прямо как сейчас, в его руках, оживая от его прикосновения. Но этот вид был лучше. Она была совершенно неземной под луной. Лорен задыхалась от каждой кисти, от каждого мазка. Я хочу попробовать её всю. Киран наклонился, полностью взяв её правый сосок в рот, посасывая и проводя языком по красивому бутону. Руки Лорен опустились на его тёмно-синие локоны, нежно оттягивая и дёргая. Она массировала его голову, почёсывая каждый раз, когда он касался её соска, кружа его языком в гипнотизирующих круговых движениях. Его руки обхватили её так крепко, как будто она могла превратиться в пыль в его объятиях. Руки Лорен обхватили его сзади за шею, притягивая ближе, и он переключился, уделяя внимание другой груди. Её ноги к этому времени поднялись выше и прижали его ближе. Он провёл языком по чувствительному бутону, руки потянулись назад, чтобы нежно помассировать её груди в сводящей с ума приятной симметрии. Лорен не позволила ему долго нападать на неё своим языком, дергая его за волосы и притягивая к себе, чтобы поцеловать, яростно катаясь на своём новообретенном удовольствии. Её язык скользнул по его зубам, и он подчинился, открываясь, чтобы поиграть с ней. Переключились передачи, комната накалилась, страсть переломила ход событий, и они стали яростнее. С таким же успехом Лорен могла бы высосать с его губ всю его душу. Они поворачивали головы каждые несколько секунд, хватаясь за новые места, чтобы попробовать и исследовать. Она кусала его губы при каждом удобном случае, едва давая ему перевести дыхание. Её руки обвились вокруг его плеч, и Киран повалился на неё сверху. Для него было шоком, что стол выдержал их вес. Его руки добрались до её любимых штанов, быстро расстегнули их, стянули с бёдер и отбросили в угол комнаты. Её собственные руки опустились к пуговице, которую она уже успела выщелкнуть, закончив начатое и стянув его штаны ногами. Он быстро шагнул из них, грубо оттолкнув её. Лорен застонала от удовлетворения, их поцелуи были небрежными и скользкими, глубокими и отчаянными. Она обнажилась перед ним, и единственное, что его останавливало, — это последний предмет одежды на нём и его сила воли. Она смотрела, как он отстранился от её поцелуев, касаясь припухших губ языком. Лорен читала его мысли по выражению лица, замечая во взгляде промедление. Она восприняла его как поощрение инициативы, пальцы скользнули по резинке нижнего белья и грубо дёрнули, точно так же, как ранее на диване. Она избавляла его от одежды, пока они оба не остались обнажены наедине со своим отчаянием. Она непоколебима, он не уверен. Её сердце затрепетало, безумные беспорядочные удары заставили её сделать глубокий вдох. Почему она так нервничала? В этом не было ничего нового, и всё же, увидев Кирана и эти запавшие тёмно-синие глаза, смотрящие на неё сверху вниз, она почувствовала что-то невероятное. Его взгляд преклонялся перед ней, обнимал её, восхищался ею, смеет ли она думать, любил её. — Время ещё есть. Мы можем повернуть назад. Ты всё ещё можешь предотвратить это, — прошептал он, прижимаясь лбом к её лбу. Их пот скапливался, стекая по вискам и щелям их масок. Лорен притянула его к себе для глубокого страстного поцелуя. Он был полностью прижат к ней. Так близко к ней, всего одно быстрое движение, и она почувствует его всего. Высвободившись из его отчаянной хватки на её губах, руки Лорен скользнули по его животу, царапая по пути, пока не достигли низа его живота. Глаза, полные золотого желания, были устремлены на него, не дрогнув, когда она заговорила. — Я хочу этого. Я хочу тебя. Неуверенно дыша, Киран кивнул ей, его руки полностью поддерживали его тело над ней. Он крепко вцепился в стол левой рукой, позволив другой скользнуть вдоль её бедра изящным обводящим движением. Он скользнул ближе к её сути, и она ахнула. Её бёдра уже промокли насквозь, и большая часть члена уже была покрыта её желанием. Лорен покачивала бедрами взад-вперёд, подстраиваясь под него, высоко поднимая ноги над его руками. Он наклонился, покрывая поцелуями её подбородок, щёки и уголок губ. Киран не торопился, и они начали ещё один танец страсти. Языки сплетаются, зубы кусают, губы тянутся. Он замедлился, пробуя её всю. Его член, твёрже, чем когда-либо, касался её входа. Тёплое и уютное приглашение, которое ему смертельно сильно хотелось принять. Его рука потянулась к члену, пристраивая его аккурат к её горячему влажному центру. Его имя сорвалось с её губ шёпотом, нежным стоном. — Киран... Этого ему хватило, чтобы толкнуться вперёд, погрузившись глубоко в неё одним быстрым движением. Она промокла насквозь. Она была такой горячей. Обволакивающей его, как палящее солнце. Они оба испустили эмоциональный вздох, вскоре за которым последовали стоны удовольствия. Он остался там, связанный с ней так, как никогда не чувствовал. Она тоже не двигалась, лишь руки перебирали его упавшие влажные локоны, лишь лбы прижимались и прерывистое дыхание было поделено на двоих. Она толкнулась бёдрами, но его руки опустились, чтобы удержать её на месте. Ему удалось прошептать: — Позволь мне. Он попросил её лишь об одном. Чтобы объять этот момент и все те, что они собирались создать. Лорен прикусила губу в предвкушении его медленных толчков, его движений, разливающих жидкое тепло между её ног. Лорен захныкала от его медленного темпа. Его глаза оставались открытыми, наблюдая за ней, запоминая её, рисуя её в своем воображении. На потом. Я, без сомнений, нарисую этот самый момент. Глаза Лорен закрылись, ощущение того, как он растягивает её, становилось слишком блаженным, чтобы сдержать поток тепла, поднимающийся по её позвоночнику. Киран пошевелил бёдрами, наконец отстраняясь и вновь медленно скользя внутри неё. Он продолжал медленный ритм, просто чтобы видеть выражение её лица. Когда она открыла глаза и увидела, что он смотрит на неё сверху вниз, что-то в ней оборвалось. Или выросло. Или возникло. Что бы это ни было, она не могла долго думать об этом, потому что до сих пор он ждал, чтобы ускорить темп. Он хотел, чтобы она увидела, как он разваливается на части. Он собирался это доказать. Киран потянул её дальше от стола, слегка приподнимая и удерживая её бёдра на месте. Киран ухмыльнулся ей и начал своё страстное наступление. Лорен пыталась не сводить с него глаз, но это было слишком, и она откинула голову назад от нахлынувших ощущений. Он начал входить в неё в более быстром темпе. Его руки так крепко сжали её бёдра, что он испугался, что у неё останутся синяки. Она была богиней, распростёртой под ним. Грудь подпрыгивала при каждом энергичном движении, когда он врезался в неё. Он вошёл глубже, поднимая её выше, точно так же, как в лазарете, выводя на свет. Лорен была в полном беспорядке, громко стонала и хваталась за края его стола. Говоря о столе, он вколачивался в неё так сильно, что тот придвигался всё ближе к стене. Это было оно. Я собирался сломать свой стол. После всего этого времени. Вот чем всё это кончится. Разум Лорен становится всё более спутанным. Его ноги дрожали от удовольствия. От её сочащейся влагой плоти, сжимающейся вокруг его непостижимо твёрдого члена. Разум покидал его, но глаза не могли оторваться от её безмятежной блестящей фигуры, лежащей перед ним. Он полностью вышел, на что Лорен ответила жалобным стоном, но это длилось всего секунду, и Киран толкнулся вперёд и вошел в неё так глубоко, что она вскрикнула. Он наклонился вперёд, пот капал с его когда-то влажных волос. Они были так близко, их губы едва касались. — Прости меня. Это было больно? Лорен глубоко поцеловала его, её язык встретился с его языком, чтобы убедить его, что она более чем хотела этого. Знакомая им битва. Их электризующий танец. Нежелание полностью отпустить прямо сейчас. Когда он отстранился, чтобы перевести дух, эти влажные губы, готовые к поцелуям, расплылись в улыбке. — Нет... ты фантастичен. Я могу выдержать твою силу, — прошептала она. Плотно и глубоко войдя в неё, он не двигался мгновение, его руки дрожали, удерживая её за мягкие бёдра. Лорен собиралась что-то сказать, но он остановил её, просто чмокнув в губы. Её руки оторвались от краёв его стола и скользнули в растрёпанные локоны цвета ночи. — Это не было даже четвертью моей силы. Уверена, что сможешь справиться со мной? — его учтивость и очарование исходили от обнажённого тела, губы изогнулись в этой милой ехидной ухмылке. Это ошеломило её. Это подтолкнуло её ближе к черте. Она с опаской кивнула, желая быть полностью уничтоженной дьяволом под бледным лунным светом. Его тело купалось в тёплых белых лучах полуночного солнца. Он был словно из сна. Мрачного и восхитительного сна. Киран качнулся вперёд, скрип стола выразил его усталость. Лорен застонала от этого звука, крепко обхватив ногами его бёдра и притянув его к себе, будто они были одним целым. Киран вытряхнул её из стихии, его руки схватили её за бёдра и приподняли. Её прервали, стащили со стола и ударили о стену. Лорен издала мрачный смешок, за которым последовал громкий и озорной стон, его член пульсировал глубоко внутри неё, когда она ударилась о кирпичную стену комнаты. — Ну, Лорен Синклер? Как ты меня хочешь? Его зубы прикусили её ухо. Совершая нежные толчки, пока она подпрыгивала на его члене, его ритмичные толчки прижимали её к стене. Киран был невероятно силен. Сильнее, чем она считала возможным. — Я хочу... — её слова были прерваны, Киран с интересом мурчал ей на ухо, в то время как его толчки были глубокими и медленными. Она дала свой ответ. — Если бы у меня был выбор, я бы уже надела на тебя наручники. Её всю обдало его сексуальным смехом, оборвавшимся вместе с его стонами. Он снова начал ускорять темп. Он был поражён, что она смогла выдержать его всего. Препарат сделал его толще и больше, и в равной степени болезненнее без должного облегчения. Давление нарастало, но он хотел заставить её кончить ещё не один раз во время этого маленького фиаско. Животная натура взяла над ним верх, он ускорился и безжалостно прижал её к стене. Его лоб прижался к её лбу, и они поцеловались. Он продолжил. Она кусалась, царапалась, сжимала его. Он лизал, он покусывал, он ласкал. Он любил. — Ах! Киран... прямо... здесь! — Лорен не могла сдержать вздоха. Руки вцепились в его обнаженные плечи, чтобы не упасть. Так же, как и она, он тоже был уничтожен. Двое в едином блаженстве. Доказывая что-то друг другу или выражая свои чувства, им было уже всё равно. Похоть, увлекающая их за собой в океан экстаза. Это было всё, что им было нужно с самого начала, чтобы чувствовать себя нормально. Чтобы, наконец, иметь возможность ясно мыслить. Несмотря на все путаные мысли, рождающиеся в их головах. Одни только искры давали им свет, чтобы направить их на путь нормальности, и это было более нормально, чем весь их день. Более естественно, чем барахтаться в чувстве отсутствия облегчения. Равное упрямство отброшено в сторону, ненависть разделена и воссоединена, чтобы оценить связь под всеми толстыми панцирями и высокими стенами. Чтобы Кирану стать человечнее, а Лорен исправить их сделку, их партнёрство, их дружбу. Её глаза с опущенными веками нашли его, и они продолжили это состязание в гляделках. Она опустила взгляд, наблюдая, как он доводит её до блаженства. Его член, пропитанный её похотью, входил и выходил из неё. Катушка горела, готовая лопнуть. Её стены сжались вокруг него, во рту пересохло от судорожных вздохов его имени на её языке. Киран издал низкое рычание, прикусив её нижнюю губу, чтобы привлечь ее внимание. Она подняла на него взгляд. — Прямо здесь. Прямо сейчас. Ты моя. Его насмешка, его притязания охватили и захватили её. Он не вздрогнул и не моргнул. Всё с тем же вожделением заглядывая ей в душу. Лорен облизнула губы в предвкушении, жёстко оседлав его, чувствуя, как накатывает усталость, и его член несколько раз врезается в это сладкое местечко. — Киран. Ты собираешься заставить меня... Лорен дышала так тяжело, что не могла вымолвить ни слова. — Я сейчас кончу! Киран!!! Она выкрикнула его имя громче, чем когда-либо. Чем она когда-либо могла бы сделать. Её руки нащупали его волосы и сильно потянули. Её поводья. Её привязь. Её связь с реальностью. Катушка оборвалась, и он удержал её, чтобы она не ускользнула на свет, направляемая искрами. Он шептал ей сладкие пустяки, когда она высвобождалась, напрягаясь и кончая на его член волнами. Ее соки не справлялись, стекая по бедрам. Шлепки по их коже, влажной от занятий любовью. Лорен выдохнула в изнеможении, но Киран не сдавался. Замедляя темп, но всё ещё набирая силу. Она снова застонала, тугая пружина сжалась внутри неё. Как долго он будет продолжать? Сможет ли выдержать всю ночь? Каждый раз, когда его сладкие губы достигали её ушей, она была уверена, что он собирался что-то сказать, но он останавливал себя, вместо этого повторяя её имя или шепча ей каждую грязную мысль, возникающую в его голове. Но она знала, что он хотел сказать ещё что-то. Киран определённо был измотан, в этом она была уверена. От бесконечной пытки дня и его неспособности заснуть после возвращения из Мрачного Гоблина, но он никогда не показывал этого. Он удерживал её своими бицепсами, его бёдра поддерживали устойчивый ритм, а дыхание контролировалось, как будто он был в трансе. Его глаза наконец закрылись, и он полностью растворился в её сущности. В течение нескольких минут они не говорили друг другу ни слова, позволяя тишине быть нарушенной одними горячими вздохами, мимолетными стонами и нежными толчками их губ, сближающихся, чтобы выразить, как сильно они оба хотели этого. Киран начинал понимать, что это была не просто интрижка. Он никогда раньше никого так не трахал. Он никогда не заботился настолько, никогда не задавался вопросом, чувствует ли партнёр себя так же хорошо, как и он. Его сердце затрепетало, когда он открыл глаза, чтобы посмотреть, как рыжие локоны падают ей на лицо. То, как её рот открывался при каждом толчке его члена внутри неё. Как её глаза закрывались, но брови приподнимались, погружённые в полнейшее блаженство.

Он занимался с ней любовью.

Открывая своё сердце, обнажая душу.

Он доказывал ей наличие тех крох человечности, что ему удалось сохранить.

И они все до капли принадлежали ей.