Другая

У Лалли Хикс очень широкая улыбка, довольно богатый словарный запас и чувство юмора, набивающее легкие синяки тем, кто не привык смеяться над собой (например, как она сама). Их с Тесеем взгляды пересекаются как прожекторы, перекрещиваются лучами абсолютно разных светил. "Это не Лита. Литы больше нет, и на этом все", - у Скамандера-старшего внутри узлом завязалась горечь, и он терпит, терпит... а теперь старая рана напоминает о себе. Возможно, чтобы со временем отболеть и зажить? Шрам останется. Но он справится, он же герой войны. И очень заботливый, сильный, ответственный старший брат. У таких порой не бывает выбора. Впервые за долгое время у Тесея вдруг оттаивает намертво замерзшая было улыбка, но в ней, осторожности ради, сквозит только ирония. И легкое, наносно-скептическое любопытство. Не хватало еще, чтобы... Чтобы его прочитали и разоблачили. Легилиментов здесь нет, но... кто знает, как сильна проницательность мисс Хикс, которая слишком, всегда слишком уверена во всех своих суждениях и выводах? Честно говоря, Тесей выпадает из плана, потому что общий бесконтрольный хаос тревожит его и сбивает с толку. Но еще больше сбивает с толку то, как легко оказывается просто быть рядом с этой женщиной, как магнетически сильна ее аура стойкости, уверенности, надежности. Для нее, кажется, нет такого места и таких обстоятельств, под которые бы не подстроились ее гибкая, но сильная воля и живой, любопытный ум. Лита Лестрейндж священна, покрыта золотом, окутана в багряно-алые покрывала в памяти и сердце Тесея Скамандра. Он никогда не забудет о том, как его любовь пошла ко дну, потому что осудила и приговорила себя сама. Но другая Лалли Хикс может улыбаться кому захочет, это право у нее никому не отнять. Значит, для Тесея останется хотя бы осколочек ее улыбки. Вероятно, многим позже они захотят, чтобы эта мозаика сложилась в историю, которая не оставит шрамов. И тогда боль утихнет, непременно оставив место лишь для светлой, чистой, печальной памяти.